Читаем Дочерь Божья онлайн бесплатно

Льюис Пэрдью — честный писатель и человек с богатой биографией В коммерческую литературу он вошел не через парадные ворота, но и с черного хода, как некоторые, не проникал. Работал… да кем он только не работал — его резюме занимает несколько страниц мелким шрифтом. И все это время — вот уже больше двадцати лет — он писал «книги для читателя»: увлекательные, хитро закрученные, динамичные, с богатой фактурой и невероятными домыслами. Криптоисторические приключенческие романы, шпионско-экономические триллеры, политические детективы — для него были хороши все жанры, кроме, как говорится, скучного. В его книгах действуют находчивые арт-дилеры, бывшие полицейские, ставшие теологами, шпионы на содержании российских политических фракций, неуязвимые убийцы, нефтедобытчики, знающие об искусстве больше университетских профессоров. Они свергают правительства, ищут сокровища, запрятанные нацистами в австрийских соляных копях, подрывают мировую экономику, разрабатывают сверхоружие, придуманное гениями Возрождения, борются с продажной церковью и ищут в себе Бога. В общем, живут насыщенной жизнью — так что читателю не приходится засыпать над книгой.

Но Льюис Пэрдью — писатель честный. Он сразу предупреждает нас, что половина происходящего в его романах — вымысел. Нам только предстоит самостоятельно разгадать, какая именно. Больше того — в свои полуфантастические сюжеты он облекает лишь то, что его действительно волнует. Например, последнюю его книгу «Идеальный убийца» не мог бы написать человек, которого, мягко говоря, не беспокоит курс нынешней американской администрации. А роман «Дочерь Божья», если вглядеться пристальнее в невероятные похождения его героев, написан человеком, стремящимся к некому, пускай недостижимому, духовному и душевному идеалу.

Даже написанные в конце XX века, книги Льюиса Пэрдью оказались востребованы сейчас, в начале XXI-го, когда читателей — нас с вами — казалось бы, ничем не удивишь. Единственное, чего нам по-прежнему временами не хватает, — это захватывающей поездки по «американским горкам», качественного и интересного развлечения. Поэтому пристегните ремни — автор приглашает вас в поездку по всемирной истории, от которой невозможно отказаться.

Льюис Пэрдью с отличием окончил Университет Корнелл в 1972 году по специальности «биология и биофизика». В конце 70-х годов работал репортером и расследовал скандал «Кореягейт». Он автор двадцати книг, вышедших общим тиражом 3,5 миллиона экземпляров, включая международные бестселлеры «Наследие да Винчи» (1983) и «Дочерь божья» (1999), известный бизнесмен, политический консультант и журналист.

В 2004 году Льюис Пэрдью подал в суд на Дэна Брауна, обвинив его в плагиате. Фильм по роману Льюиса Пэрдью «Наследие да Винчи» в настоящее время снимает режиссер Марк Бёрнетт, известный по своей работе над популярными телевизионными шоу «Подмастерье» и «Оставшийся в живых».

Вебсайт автора: http://www.ideaworx.com/

Вот как надо писать триллеры. Такие сюжет и интригу невозможно сегодня отыскать на книжных полках. Эту книгу не скоро забудешь.

Клайв Касслер

Крайне рекомендуем… Действие романа ни на миг не замедляется, и герои приводят сюжет к блистательному завершению.

Midwest Book Review

Завораживает. Сама идея и концепция «Дочери божьей» необычайны, а автор мастерской рукой обращается с темпом повествования и персонажами. Интересная и восхитительно интригующая книга.

Sullivan Country Democrat

В скоростном триллере Льюиса Пэрдью герои крепки, а у мерзавцев — крайне убедительные мотивы.

Publishers Weekly

Тщательно проработанный роман бывшего репортера, который сам искал похищенные нацистами шедевры… Книга о вере, которой правят недуховные ценности, а алчность и политика.

Kirkus Reviews

Моему редактору Наталии Апонте, которая помогла мне увидеть эту книгу другими глазами и в творчестве и поисках веры позволила заглянуть в такие дали, о которых я и не подозревал. Такая всесторонняя редактура — редкая удача для любого автора.

Моему литературному агенту Наташе Керн, которая никогда не теряла веру в меня и мои книги. У меня никогда не было такого безжалостного и упорного ангела-хранителя.

Кэтлин Колдуэлл из «Ридерс Букс», Сонома, чей острый глаз выявил многое из того, что я не увидел. Огромное спасибо. Я очень рад, что книга тебе понравилась.

Зоя Риджуэй почувствовала этот запах, ощутила его, как только переступила порог внушительного швейцарского особняка. Она попыталась списать все на разыгравшееся воображение. Но даже считавшийся давно утерянным Рембрандт, который спокойно висел у входа, не мог отвлечь ее от мысли, что здесь живет смерть.

— Герр Макс желайт вас видеть, — с акцентом произнес по-английски высокий мужчина в костюме, исполнивший легкий поклон так, будто надломился в талии. — Прошу следовайт за мной.

Она шла за широкоплечим мускулистым человеком через анфиладу элегантно обставленных высоких залов, белые стены которых были буквально увешаны шедеврами. Когда он наклонился, чтобы поднять бумажку, и под тканью пиджака проступил ремень наплечной кобуры, Зоя поняла, что он не просто дворецкий. Она была замужем за человеком, который тоже такую носил, и научилась легко вычислять скрытое огнестрельное оружие.

Чем дальше они шли, тем крепче Зое приходилось держать себя в руках. Для нее, оценщика произведений искусства и антикварного брокера, работа с бесценными сокровищами мировой культуры стала почти обыденным делом. Шедевры — ее хлеб насущный. Но теперь ей все труднее было сдерживать благоговейный трепет: на стенах салонов один великий мастер соседствовал с другим. Над позолоченным клавесином она заметила Тинторетто, пропавшего, как ей было известно, в самом начале Второй мировой войны. Рядом — Шагал: считалось, что он сгорел, когда нацисты развязали кампанию против декадентского искусства. По мере того, как она узнавала каждую изумительную работу, в ее голове все громче звучала симфония счастья.

Они вошли в гостиную, и телохранитель сделал ей знак подождать. В дальнем углу комнаты, в инвалидном кресле а-ля «баухаус» тряпичной куклой сидел Вилли Макс, по виду — скорее мертв, чем жив.

В тишине, нарушаемой лишь сиплым дыханием Макса, телохранитель подошел к креслу, наклонился и что-то прошептал. Вилли Макс вздрогнул, будто марионетка, оживленная кукловодом. Телохранитель повернул кресло так, чтобы его хозяин оказался к гостье лицом.

— Добро пожаловать в мои владения, — дружелюбно приветствовал ее Макс неожиданно сильным голосом. Телохранитель подкатил кресло к Зое. Вблизи Макс оказался усохшим старцем, чьи голубые глаза сверкали, как ледник на солнце. Хозяин протянул дрожащую руку. — Весьма польщен, что вы смогли так быстро откликнуться на мое приглашение.

Его рука была сухой, невесомой и такой бесплотной, будто жизнь уже покинула эту часть тела.

— Для меня это большая честь, — искренне ответила Зоя.

Лицо Макса осталось неподвижным, но глаза сверкнули одобрением.

— Пожалуй, к делу! — сказал Макс и кивнул телохранителю. — Времени осталось немного, а столько еще незавершенных дел. — Телохранитель подкатил кресло через гостиную, отделанную темными деревянными панелями, к книжным стеллажам. Зоя пошла за ними, но замерла на почтительном расстоянии за их спинами на персидском ковре ручной работы, как только телохранитель отодвинул секцию книжных полок, за которыми оказалась потайная дверь. Охранник опустился на одно колено перед панелью на уровне кресла и замер на мгновение, будто бы лишний раз повторяя про себя верную комбинацию.

Мелодичный звон наполнил комнату, когда охранник набрал код системы безопасности. У Зои от напряжения вспотели ладони. Она распрямила пальцы и, стараясь выглядеть естественно, сделала вид, что тщательно разглаживает складки на длинной серой плиссированной юбке. Затем огляделась и прислушалась — струнная симфония в ее голове звучала все громче, когда она переводила взгляд с одного шедевра на другой.

Она постаралась сосредоточиться на том, что увидела сегодня. Делать записи было нельзя. Макс прекрасно понимал, насколько сногсшибательно действует его коллекция шедевров, и пожелал, чтобы Зоя рассматривала ее в первую очередь как произведения искусства, без предвзятости профессионального подхода. Далеко не первый клиент Зои пытался повлиять на объективность ее оценки, и она была готова к такому повороту. Пока телохранитель занимался панелью системы безопасности, а Макс смотрел в другую сторону, она потихоньку проверила, что диктофон во внутреннем кармане блейзера все еще работает. Не первый раз ей пытались пустить пыль в глаза, но впервые это кому-то удалось.

Зоя любила искусство с той страстью, которая позволила сделать увлечение профессией. Но хотя она обрела счастье в окружении самых исторически значимых и прекрасных произведений мирового искусства, ее заветной мечтой было найти спрятанное сокровище: обнаружить сокрытый по сию пору с древнейших времен шедевр, который практически невозможно оценить.

А теперь это сокровище само нашло ее.

Менее двух суток назад ей позвонил Вилли Макс; извинившись, когда Зоя напомнила, что в Лос-Анджелесе сейчас, черт возьми, глухая ночь, он сказал, что звонит не просто так.

— Я умираю, — бесцветным голосом произнес он, — гораздо быстрее, чем прочие люди. Времени у меня практически не осталось, и мне нужно было вам позвонить, пока я не передумал или… — Очевидное осталось невысказанным.

Зоя никогда не слышала об этом человеке и уже готова была бросить трубку, решив, что это телефонный хулиган. Однако его рафинированный английский с легким властным оттенком немецкого и несомненная искренность заставляли ее, борясь со сном, выслушать человека.

— Я желал бы лично подготовить необходимые мероприятия касательно моего наследства, — сказал Макс. Наследства. Не коллекции. Только сейчас, вспоминая эти слова, Зоя начала понимать их действительный смысл.

Сон окончательно улетучился, когда Макс предложил ей за услуги сумму, почти в десять раз превышающую ее обычный гонорар, — если она немедленно все бросит и прилетит в Цюрих.

— Я слышал, что вы лучший в мире историк искусств и антикварный брокер, — сказал Макс. — И честный… честный. Я желаю, чтобы с моей коллекцией поступили честно… праведно. — Повисла долгая пауза. У Зои даже пронеслась мысль, что старика прямо у телефона хватил удар, но вскоре она услышала, как он зашелся в приступе кашля. — Я прочел все ваши публикации, — наконец продолжил он, — даже книги… и, — он снова ненадолго закашлялся, — и все статьи о вас… Уверен, вы все поймете. Совершенно необходимо понять.

Макс будто почувствовал, что она все еще в замешательстве, и решил подстегнуть интерес, упомянув о дополнительном гонораре для ее мужа, ибо часть коллекции составляли экспонаты, которые нуждались в оценке специалиста по религиозным манускриптам и реликвиям, а это, как легко выявили бы исследования Макса, не сильная ее сторона. Поэтому Зоя часто работала в паре с мужем, профессором философии и сравнительного религиоведения Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Сет Риджуэй занимался крайне благодатным периодом развития религии — примерно от 500 года до нашей эры до 700 года нашей эры.

Протяжный гудок отключенной системы безопасности вывел ее из задумчивости. Зоя смотрела, как охранник открывает дверь. Макс вроде бы оживился и с большим трудом выпрямился в кресле-каталке.

— После вас, моя дорогая, — галантно пригласил он. Зоя перевела взгляд на телохранителя — тот слегка поклонился тоже.

Мгновение спустя Зоя вошла внутрь и оглянулась. Стены уходили вверх футов, наверное, на сорок — матово-белые, чтобы внимание не отвлекалось от того, что находится в комнате. Она, как и прочие в доме, являла собой нечто среднее между складом и музеем — переполнена произведениями искусства настолько, что невозможно остановить взгляд на чем-то одном. Когда Зоя присмотрелась к тому, что ее окружает, по ее коже будто пробежали электрические разряды изумления. Легендарный Вермеер — о нем лишь упоминалось в письмах художника, но его еще никто никогда не видел.

Мощные аккорды оркестра ее души не давали расслышать робкий шепот профессиональной объективности. Зоя раскрыла сердце бесподобной красоте искусства и той музыки, которую оно рождало в ней.

Она подошла ближе к полотну Вермеера и почти растворилась в его объемных тенях. Немыслимая глубина и перспектива картины позволяла физически ощущать себя в ней. С трудом оторвавшись от Вермеера, Зоя обнаружила, что рассматривает кодекс Леонардо, который никем не был описан и, насколько она знала, даже нигде не упоминался. Она медленно поворачивалась и, не веря своим глазам, узнавала неизвестного ранее Ван Гога, Пикассо, считавшегося уничтоженным, Библию Гутенберга и Тору из дворца царя Соломона.

Как сомнамбула, Зоя шла по этой сокровищнице. Книжные раритеты рядами стояли на полках из красного дерева, стеклянная витрина была набита бесценными свитками и древними манускриптами. Мистические скрижали, найденные в пещерах и руинах бедуинами — ночными ворами, торговавшими этим товаром на черном рынке за сотни лет до открытия «Свитков Мертвого моря».

Зоя понимала: любой из этих шедевров сам по себе стал бы центральным экспонатом любого крупного музея. Но все вместе? У нее кружилась голова. В каждой ее мысли звучала симфония.

Обшарив жадным взглядом полку за полкой по всему периметру комнаты, она снова встретилась глазами с Максом: его лицо буквально светилось от того, какое впечатление произвели его сокровища на эксперта, широко известного своей невозмутимостью.

— Не знаю, что и сказать. — Зоя с трудом подыскивала слова. Ее щеки горели, она тщетно пыталась вернуть самообладание.