Читаем Дочь Дома онлайн бесплатно
Дочь Дома
Книги К. Гаскин - романы о женщинах, женщинах с большой буквы. Современный роман "Дочь Дома" - это своего рода семейная хроника, посвященная различным поколениям одной семьи.
Романы / Современные любовные романыКатрин Гаскин
Дочь Дома
Аннотация
Катрин Гаскин
Дочь Дома
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
I
В один из летних вечеров 1949 года, усевшись на высоком табурете перед стойкой в баре «Олень», Мора, не могла и предположить, что влюбится вдруг в сидящего рядом мужчину. Ей всегда казалось, что какое-то предварительное предчувствие, но его не было, поэтому она просто улыбнулась бармену Джереми, стоявшему за стойкой, и заказала порцию джина.
Он взглянул на нее искоса.
— Мы ожидали тебя с шести часов, — сказал он.
— Не смогла вырваться из конторы.
— Опять пробки на дорогах?
— Южная чертовски забита. Все стремятся к побережью, чтобы захватить последний уик-энд сезона.
Он с пониманием кивнул.
— Так лето же еще не кончилось.
Она пожала плечами и отхлебнула джина. Мора решила: что бы там ни сказал Джереми насчет того, что лето, мол, еще не прошло, в конце своего пребывания здесь она поставит «Радугу» на стапель и закроет коттедж на зиму. Она сидела неподвижно, поглядывая на ряды бутылок и бокалов, отдыхая от утомившего ее переезда из Лондона. Не поворачивая головы, она по памяти представляла себе зал: в глубоких удобных креслах сидят вечерние завсегдатаи, на стенах отполированные медные украшения, на каминной полке строго сияет старинный фарфор, а камин, может быть, уже украшен ранними хризантемами.
Для нее давно вошло в привычку посещение «Оленя» перед возвращением в коттедж. Это олицетворяло факт ее прибытия в поселок и представляло собой нечто большее, чем просто проявление вежливости по отношению к Уилле и Джереми, которые были ее друзьями. Утром она спустится к лодочной пристани, и старина Эйбл, приветствуя ее, обязательно спросит, почему она опоздала в «Олень» сегодня вечером? Ее иногда раздражали эти ставшие уже традиционными вопросы, но в то же время они наполняли ее гордым чувством принадлежности к этому месту. Джереми снова подошел к ней.
— Как погода в Лондоне? — спросил он.
— Я думаю, там будет гроза, Джереми. Знаешь, как это было все лето, — мы жили в ожидании, что погода вот-вот испортится. Я была рада уехать оттуда.
— Папаша здоров?
— Да, здоров. Он терпеть не может жару, но никогда не согласится из-за погоды изменять своим привычкам.
— А Крис и Том?
Она кивнула и улыбнулась:
— На этой неделе отец поручил Крису довольно важную работу и намекнул, что тот должен оставаться вечерами и работать. Крису это не очень-то понравилось... Но должна сказать, что он в последние дни усаживается за работу с большей легкостью.
— А что нового у Тома?
— Ничего нового... Все еще в министерстве. Он собирается уйти оттуда весной и вернуться в Ирландию.
— Он не очень-то часто бывает здесь, Мора...
— Ну, знаешь, Джереми, Все они думают, что я слишком независима и ношусь со своим коттеджем, поэтому и позволяют мне самой возиться с ним. Хотя я думаю, что Том втайне одобряет всякую независимость. Уж он-то не станет совать свой нос в мои дела.
Джереми оставил это замечание без комментариев, хотя наверняка давно интересовался взаимоотношениями этих двоюродных братьев и их сестры. Поженятся ли когда-нибудь Том и Мора? Нельзя было сказать, что они влюблены... По крайней мере, не так, как в свое время Джереми и Уилла были влюблены друг в друга... Но существовала спокойная дружба, которая продолжалась все четыре года после войны. Похоже на то, что она закончится женитьбой.
Поглядывая на Мору, он заметил, что и мужчина, сидевший неподалеку, тоже обратил на нее внимание. Он вспомнил, что по небрежности не познакомил их друг с другом.
— Мора, позволь представить тебе Джонни Седли, который здесь остановился. Мора де Курси.
Она повернулась к нему.
— Рад познакомиться, — сказал с американским акцентом блондин. На нем была тенниска свободного фасона, что, по-видимому, присуще только американцам.
— Уилла сказала мне, что вы приехали, — произнес он. — Она заходила сюда несколько раз, все вас искала.
— Вы давно здесь? — спросила Мора.
Это было банально, но больше сказать было нечего.
— Дней десять, — ответил он. — Думаю, что останусь, пока погода не изменится.
— Я думала, большинство американцев не позволяет погоде вмешиваться в их дела.
— Я не из «большинства американцев».
— Извините.
Внезапно он сел на свободное место рядом с ней.
— Знаете, я не хотел грубить. Я просто привык к тому, что весь остальной мир воспринимает американцев как вечных туристов. Мне мерещится такое отношение даже там, где его не существует. Получилось так, что это моя любимая часть страны.
— О... вы были здесь во время войны?
— Нет. Перед войной я проходил аспирантуру в Кембридже... Семья моего прадедушки жила неподалеку от Кингс-Линна.
— Стало быть, вы англичанин, — сказала она и засмеялась.
Джонни подумал, что она выглядит милой, когда смеется, хотя в те первые минуты, когда Мора взбиралась на табурет и заказывала джин, он решил, что эта девушка даже не хорошенькая.
Перед тем, как отойти от них, Джереми сказал:
— Вы должны рассказать ей о вашей третьей кузине, из Кингс-Линна, Уверен, Море понравится эта история.
— О... моя кузина, — повторил он. Он посмотрел на свой бокал, покрутил его, подвигал взад-вперед по стойке, глядя на оставляемый им мокрый след. — Да, моя кузина, милая маленькая женщина, еще живет в Кингс-Линне, как говорит Джереми. Учась в Кембридже, я приезжал сюда, чтобы разузнать, что сталось с членами семейства Седли. Ведь с ними не было связи после отъезда моего прадедушки в Америку. Я отыскал их. Довольно симпатичная ферма, с характерным викторианским домом, небольшим и наполовину деревянным. Он был продан лет за двадцать до того. Соседи послали меня к мисс Дженет Седли, заведовавшей библиотекой в Кингс-Линне. Сначала она не знала, что со мной делать. Ведь я был американцем, а она почти не общалась с янки. Кроме того, я жил в Кембридже, а это было тоже подозрительно. Но мы вполне поладили. В следующее воскресенье я пригласил ее на целый день в Кембридж. Думаю, ей это понравилось. По крайней мере, я не водил маленькую красную спортивную машину, как она ожидала. Она торжественно рассказала мне, что ее отец умер, не оставив наследников, а она не смогла управиться с фермой. В ней я почувствовал благородство и некий викторианский дух. Она еще жива и очень стара... Я ездил навестить ее на прошлой неделе...
Было довольно смешно и... трогательно. Она рассказала мне гораздо больше, чем я знаю сам, о Канзасе, Литл-Роке и Алабаме. Как я сказал... это милая маленькая женщина.
Тут он поднял голову и взглянул на Мору.
— Вижу, что вы думаете, какой я наивный и немного забавный, как все американцы.
— Зачем вам понадобилось все испортить? — вздохнула она. — Я тоже думаю, что мисс Дженет Седли — милая маленькая женщина. И не нахожу ничего забавного в том, что кто-то ищет в этой земле свои корни. Вам следовало бы знать англичан получше.
— Да... Да, я должен был бы понимать англичан гораздо лучше, чем это у меня получается. Но как бы там ни было, я делаю первые неуверенные шаги... Вот как сейчас.
— Вы не совершили ничего ужасного, — сказала Мора.
Наблюдая за ней, американец понял, что последнее замечание ему следовало высказать мягче, и решил изменить тему разговора.
— Это ваша яхта на пристани Эйбла? — спросил он. — Вы назвали ее «Радуга»?
— Да, это моя «Радуга», — сказала она. Ей было приятно, что он упомянул название яхты. — Она принадлежит кузену моего отца, который живет в Ирландии. Перед войной я путешествовала с ним каждое лето.
— А теперь?
— Он подарил «Радугу» мне, — сказала она просто. — Во время войны ему не с кем было плавать — оба его сына воевали. А потом ему, как видно, уже не так этого хотелось. Последний раз он управлял ею, когда мы плыли сюда. Мы делали это вместе.
— Он еще жив?
— О, да. Он не такой уж старый... по-настоящему-то. Я часто думаю, не жалко ли ему было расставаться с яхтой?
— Не думаю, — сказал он, желая немного польстить ей. — Любой рыбак в поселке скажет, что она в хороших руках. — Он сделал паузу и добавил: — Если вам когда-либо понадобится команда, можете рассчитывать на меня. Я всегда под рукой.
— Спасибо. Я это запомню.
Он быстро добавил:
— Только не подумайте, что я вмешиваюсь в чужие дела.
— Вы не вмешиваетесь. Я всегда хотела иметь команду. Но не у всякого найдется время путешествовать со мной.
— Ну, если вы ...
В этот момент в отдельном кабинете бара запела девушка. Мора, как и Джонни, повернулась к открытой двери, чтобы взглянуть на нее. Она казалась очень юной. Сидела за пианино, тихо аккомпанируя себе. Пела она тоже тихо. Но голос ее был сильным и низким и доходил до них, несмотря на шум в многолюдном зале. Песня — «Дым попадает вам в глаза» — была нежной и приглушенной, как колыбельная. Мора чувствовала, что певице было безразлично, что многие в зале прекратили разговоры. Она пела потому, что ей это было приятно, и ни в грош не ставила никого из присутствовавших.
Когда она закончила эту песню и пробежала пальцами по клавиатуре перед тем как начать другую, Мора подумала, что девушка очень мила. На ней были белое хлопчатобумажное платье и сандалии на босу ногу. Мора решила, что кожа ее рук, должно быть, удивительно гладкая наощупь.
— У нее красивый голос, — сказала она. Потом спросила Джонни: — Вы ее знаете? Она живет здесь?
— Она моя жена.
Мора покраснела, потому что ошибочно считала само собой разумеющимся, что он пребывает здесь в одиночестве. Ведь он всегда говорил «я» и никогда «мы».
— Извините, — сказала Мора с некоторым смущением, — я не связывала...
— Нет, конечно, нет. Разве вы могли знать?
Постепенно разговоры в баре возобновились, но голос девушки все еще был хорошо слышен. Она пела песню «Всегда».
— Она очень красивая — ваша жена.
— Да.
Джонни тут же слез с табурета и повернулся к ней лицом.
— Увидимся еще как-нибудь, — сказал он. — Не забывайте, что я готов быть в вашей команде по первому зову.
— Не забуду. Спокойной ночи.
Его уход был неожиданным. Она ощутила непривычное чувство одиночества, когда увидела, как он склонился к своей жене. Девушка встала, слегка улыбнувшись, а Джонни взял ее за руку. Так они и пошли вместе к лестнице. Из-за того, что ступеньки были узкими, ей пришлось подниматься впереди, но он накрывал ее руку своей, когда она держалась за перила.
Мора с нетерпением поджидала Уиллу. Через десять минут она увидела, как та прошла через бар. Ее загорелое маленькое лицо озаряла улыбка.
— Мы уж думали, что ты не придешь сегодня вечером. Миссис Бернет ожидала тебя до шести.
Мора улыбнулась в ответ. Увидев Уиллу и услышав ее приветливый голос, она почувствовала себя не такой усталой.
— Я знаю. Меня задержали.
— Рада, что ты выбрался сюда, — мягко сказала Уилла.
— Надолго к нам на этот раз?
— До следующего уик-энда. По крайней мере, побуду, пока продержится погода.
В ответ Уилла сочувственно вздохнула.
— Как быстро пролетело лето! Кажется, так мало времени прошло с тех пор, как ты весной вывела «Радугу». Что будешь пить?
— Я больше не хочу, Уилла, спасибо. Мне пора идти.
Уилла внимательно посмотрела на нее. Она отметила, что Мора побледнела от усталости, а ее глаза и волосы казались более темными, чем прежде. Тонкие морщинки пролегли под ее глазами.
— Ты устала, — сказала Уилла.
Мора кивнула.
— Отец с Крисом много работали, а это значит, что и я работала много. Но отец был сыт по горло моим усталым видом. Он сказал, что, если плаванье на моей маленькой лодке не сделает меня менее раздражительной, то лучше мне убираться к черту. Не меньше, чем на неделю.
— Ты не так уж раздражительна...
— Может быть, немного. Сейчас это не имеет никакого значения. Ведь мы втроем — вы с Джереми и я — отплывем на «Радуге».
Уилла скривила губы.
— Последнее плавание на «Радуге» теперь всегда означает для меня конец лета. Ненавижу, когда ты уезжаешь.
— Я разговаривала с вашим Джонни Седли, — сказала Мора.
— Да... Интересно, что ты думаешь о нем?
— Он милый... Но очень чувствительный.
— Да, по отношению к некоторым вещам. Нам с Джереми он очень нравится.
— Да, и мне тоже. Он выразил желание поплавать.
— Если на яхте найдется место, ты должна взять их обоих. Им это понравилось бы. Тут им, наверно, наскучило. У него милая жена. Вы познакомились с ней?
— Я видела ее.
— Чудесное создание, не правда ли?
— Да... чудесное.
Мора слезла с табурета.
— Мне надо идти... Я чуть не падаю. Запомните, я отправляюсь в плавание завтра днем.
— Да... Загляни по пути. Джереми, может быть, тоже отправится в море.
— Прекрасно. — Она кивнула Джереми через плечо: — Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, Мора.
Несколько беглых приветствий было обращено к ней, когда она проходила через толпу. Уилла проводила ее до двери и постояла, глядя в темноту. Затем она моргнула при внезапной вспышке фар, которые скользнули по приземистому деревянному зданию и приветственно махнула рукой, глядя, как машина скрылась из виду на улице поселка.
II
Наконец, она была дома. Мора всякий раз замечала, что чувство возвращения домой появлялось у нее только после того, как она, прочитав записку миссис Бернет, приносила из кухни кофе и сухари и ставила их на стол рядом с диваном. Потом она с любовью смотрела на свои книги, пианино, шкафчик с пластинками — все что было дорого ее сердцу. Они были приобретением последних четырех лет, как бы олицетворяя собой ее зрелость, пришедшую за годы войны.
