Читаем Добыча хищника (СИ) онлайн бесплатно

Вот я здесь!

Пусть придет ко мне Ангел.

«Here I am» the Scorpions

Не стоит начинать с громких фраз, но иногда они лучше всего отражают действительность – не каждый день узнаешь, что твоя сестра обречена умереть.

Болезнь или увечье оставляют хоть какой-то шанс на спасение, метка чужака – никакого.

Мы с Ангелиной сидели на заднем сидении старенького отцовского «Ниссана» и искали в плейлисте телефона какую-нибудь особенную музыку. У нас было мало времени, поэтому Геля искала верный хит, отражающий ход ее мыслей. Она вела себя как ни в чем не бывало, потому что была чертовым супергероем (для меня точно!). А я, сдерживая свои истинные чувства, старалась не смотреть на ртутно-черную метку, пылающей на ее скуле. Этот знак означал, что сестра теперь принадлежит чужаку, и он придет за ней до рассвета.

У нас осталась только одна ночь, и небо уже затянул непроглядный мрак.

Пейзаж за окном быстро сменялся – отец непрестанно выжимал газ.

Геля протянула мне один наушник, я засунула его в ухо, и мы молча слушали «Here I am» the Scorpions. Ее ощутимо трясло, на лбу выступала испарина – это все влияние метки, но в нашей семье было не принято обращать на это внимание. Мы не говорили о последствиях и будущем, мы просто гнали по дороге в надежде на лучшее.

А между тем, в моем мозгу слишком плотно укоренилась установка: ни одна девушка не выживала после получения этой чудовищной отметины. Чужак приходил всегда.

Всегда.

Когда я думала об этих существах, в моей голове возникала только одна ассоциация – хищники.

Убийцы.

Когда-то я верила, что они вырвались из самой преисподней, потому что они умели возникать из ниоткуда, растворяться во мраке и охотиться только ночью. Это ли не свидетельство того, что они часть какого-то потустороннего мира? Я молила Бога, чтобы он загнал их обратно в ад. Но, увы, эти твари не были падшими ангелами, демонами или приспешниками дьявола, как иногда их называли люди. Они были чем-то иным… Словно редкий вирус, паразиты, они вторглись на нашу планету пять лет назад с одной только целью – уничтожить человечество.

Мы были обречены.

– Я знаю, в некоторых поселениях принимают таких, как мы, – сказала мама, глядя на нас с переднего пассажирского сидения. – Нам бы только успеть.

Люди были вынуждены прятаться в поселениях или резервациях, обнесенных забором. Свет ранил чужаков, поэтому мы научились применять его для обороны. Но свет был не способен убить или серьезно навредить этим существам. Мы слышали об экспериментальных установках, которые могли существенно замедлить их или вовсе отпугнуть, но было ли это правдой?

Геле всего двадцать один, и она не может погибнуть от рук монстра, нет!

Она такая мужественная, что не пролила ни единой слезинки. Даже тогда, когда этот урод поставил метку на ее лице. В тот момент она занималась раненными за пределами резервации.

А этим утром в поселение приехали военные, чтобы увезти ее, и велели нам попрощаться.

Я опустила голову на плечо сестры, глядя вперед, на разделительную полосу дороги, мелькающую в свете фар.

Конечно, мы бежали.

Глупо надеяться, что военные приехали, чтобы помочь моей сестре. Меченных девушек вывозили не для того, чтобы спасти…

Привычно напевая себе под нос, Геля заставила меня улыбнуться. От нее пахло фруктовым шампунем. Вскинув взгляд, я лениво посмотрела на дорогу сквозь лобовое стекло, и все мои страхи – чертово предчувствие катастрофы – ударило в меня, словно молотом.

На дороге возник чужак.

Раздался визг тормозов и звук удара – действительность померкла и растворилась во мраке…

Я очнулась не сразу.

Сперва возникла боль, а потом меня ослепила вспышка света. Мир проступал медленно, был смазанным и холодным.

Я обнаружила себя на кушетке, перед моим лицом маячил край белого халата, ощущался приторный запах лекарств.

– В нескольких километрах от базы разбилась машина… я подобрал девчонку, она почти ничего не соображала. Но это полбеды… там остались тела, думаю, это дело рук чужака.

– У девушки шоковое состояние, – произнес другой голос, мягкий и бархатистый: – Я наложу швы, но ей здесь не место. Сейчас он наиболее активен, а у нее открытые раны. Он почувствует кровь.

Я, наконец, привыкла к свету лампы, и поймала на себе взгляд одного из мужчин. Судя по форме, военный. Линия губ у него жесткая, взгляд серых глаз пронзительный и безразличный. Заметив мое пробуждение, он уставился на меня холодно, пожалуй, на секунду в его глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость, но тотчас исчезло.

– Как тебя зовут?

Я с трудом зашевелила губами:

– Эля…

– Завтра мы доставим тебя в военный госпиталь, там тебе окажут медицинскую помощь.

Надо мной склонился еще один мужчина – врач – молодой, темноволосый, с правильными чертами лица и спокойным вдумчивым взглядом карих глаз.

Каталка, на которой я лежала, двинулась. Теплые руки в перчатках слегка надавили мне на лоб, заставляя расслабить шею. Я ощутила сильную сонливость и легкость в конечностях. Это было бы похоже на путешествие на облаке, если бы я непрестанно не слышала призрачные звуки разбивающегося стекла, ломающегося металла, мамин крик и стоны сестры.

Воспоминания настигли меня, точно выпущенная в затылок пуля.

Я вспомнила слишком отчетливо… слишком живо…

…как ползком выбралась из машины, оглушенная и почти ослепшая от боли. Я цеплялась пальцами за грязь и камни, пока не уткнулась в чьи-то ботинки. Ничего не соображая, я молила незнакомца о помощи, а он стоял надо мной, равнодушно наблюдая за этой агонией.

Наконец, я почувствовала движение воздуха – некто присел передо мной на корточки и положил кисть на колено. Я смогла рассмотреть его руку, вполне человеческую.

На его запястье сверкнули часы.

Я почувствовала приятный мужской парфюм.

До этого дня я ни разу не видела чужака вживую, и сидящий передо мной казался обычным мужчиной.

– Помогите… Пожалуйста… – застонала я.

Он потянулся ко мне мягко, даже бережно, коснулся подбородка и приподнял мою голову. Его глаза были желтым сверкающим янтарем, взгляд – приманкой.

Мужчина склонился, подул на пульсирующую рану у меня на лбу.

– Привет, солнышко.

– Пожалуйста…

– О, не проси меня, – этот шепот мне никогда не забыть, – мне так хочется поиграть с тобой, но сначала я займусь твоей сестренкой…

Только теперь, с поразительной ясностью, я поняла, кто именно передо мной.

– Геля… – не веря своим ушам, взмолилась я. – Не надо.

– Я буду немного занят. Ты должна подождать.

– Не надо… Пожалуйста!

– О, какие яркие эмоции, – он резко убрал руку, и моя голова безвольно повисла. – Никуда не уходи, я обязательно вернусь.

Его шаги раздались у моего уха, а затем последовал скрежет металла: его когти продырявили дверцу, которую он тотчас выдрал и откинул прочь. Послышался душераздирающий вопль сестры.

Я с трудом приподнялась, почти не чувствуя одну руку. Голова все время кружилась, происходящее ускользало.

– О, Халар, какая ты сладкая, – донеслось до меня. – Только не умирай слишком быстро, я сам убью тебя, когда закончу. Огонь, я хочу услышать, как ты кричишь? Кричи, хейэри… вот так…

Послышалась возня, стоны и снова истошный крик сестры.

– …тебе разве не нравится? – язвительный хохот.

Я задыхалась от слез и пыталась подняться.

Чудовищно болели ребра, шея, но особенно голова – все плыло перед глазами. Когда я встала на четвереньки и поползла, из машины доносился только прерывистый хрип.

А затем крик резко прервался неприятным бульканьем, и все стихло.

Почти не соображая, я выбралась на дорогу, и передо мной вдруг возник яркий свет. Раздался визг тормозов…

Очнувшись от удушающих воспоминаний, я резко села в кровати, смахивая с руки провода и катетер. Паника охватила меня так сильно, что я дернулась с койки, однако чужие руки опустились на мои плечи и с силой уложили обратно в постель.

– Тише, Эля. Все хорошо.

– Где я? – голос едва слушался, чувства бились внутри, будто я на секунду перенеслась в прошлое.

– Ты в безопасности. Меня зовут Сергей. Я – врач. Помнишь? – он наклонился надо мной и ласково погладил по волосам. – Я обработал твои раны. У сотрясение мозга. Полежи спокойно. К утру за тобой приедут и отвезут в госпиталь.

Я стиснула зубы, потому что мне захотелось плакать.

– Он ее убил, – вырвалось у меня.

В душе закипал гнев.

Я не желала, чтобы ее смерть была такой. Я не сумела ее облегчить. Я не смогла защитить.

Ярость душила меня. Я презирала себя за то, что выжила, и тварь, что лишила меня всех родных.

Сергей сел на край моей койки. Его лицо в приглушенном свете казалось скорбной маской.

– Того, кто тебя привез, зовут Константин Суров. Он начальник гарнизона, подполковник. Он не обнаружил других выживших, кроме тебя.

– Мы должны вернуться, – прошептала я, не слушая: – Вдруг кто-то еще можно спасти!

Взглянув в лицо Сергея, я подавила стон отчаяния – он не верил.

– Тебе повезло, что ты осталась жива.

– Он сказал, что я буду следующей, – я посмотрела в глаза Сергея, замечая, как они вдруг стали непроницаемы.

– Что? – изумленно проговорил он. – Этот чужак говорил с тобой?

– Да.

– И оставил в живых? – нахмурился Сергей. – Подожди минуту.

Он поднялся и пропал из поля моего зрения. Послышались шаги, затем свист в рации, и Сергей произнес:

– Позовите подполковника Сурова. И пусть подойдет профессор Севастьянов.

Мне было плевать, даже если бы испугавшись, они выставили меня за ворота. Я, вообще, не чувствовала себя живой. Из меня будто достали сердце, и теперь я была лишь пустой куклой, которая отчего-то продолжала дышать и двигаться.

Мне все еще хотелось реветь – в груди холодило, а к горлу подкатывал ком.

Будь я прежней, той, что накануне села в машину, я бы уже заливалась слезами. Но я уже никогда не буду прежней. Никогда.

– Что у вас случилось? Я могу поспать хотя бы час? – раздался уже знакомый мне недовольный голос подполковника Сурова.

Его светло-русые волосы были коротко острижены у висков и на затылке, а на макушке оставались неприлично длинными для военного.

Я вспомнила его! Вспомнила, как, обнаружив меня на дороге, он грубо затолкал меня на сидение автомобиля, не реагируя на мои просьбы помочь моим родным.

Вцепившись в него взглядом, я ощутила, как во мне, из самых потаенных глубин, поднимается неприятная чернь. Вместо благодарности, я испытала острую вспышку неприязни.

Суров явился вместе с профессором Севастьяновым, сухопарым, подтянутым человеком со смуглым лицом и седой аккуратной бородкой. Последний ухватился за спинку офисного стула и придвинул к моей койке.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он, снимая очки и потирая переносицу.

Я чувствовала себя так, будто меня прокололи булавкой, подобно коллекционной бабочке. Проткнули сердце, легкие – я с трудом дышу.

– Мы сможем вернуться к месту аварии утром? – вместо ответа спросила я.

Суров, который стоял поодаль, скрестив на груди руки, нахмурился. Я заметила, как заиграли желваки на его щеках.

– Нет. Это бессмысленно. Обычно чужаки убивают всех.

Наверно, поэтому он даже не пытался помочь моим родным.

– Но я ведь жива, хотя он хотел убить меня! – выпалила я.

– Поэтому утром вас отправят в госпиталь, – спокойно пояснил Суров. – До рассвета два часа, у нас заряжены «вепри», а чужаки плохо перемещаются на свету. Кроме того, профессор Крылов сам разрабатывал нашу систему свечения, она еще не давала осечек. Я уверен, что база хорошо защищена. Если он окажется здесь, то сможет фиксировать только одну форму – имитацию человеческого тела, а оно подвержено боли. Система сразу засечет его присутствие.

Профессор Севастьянов водрузил на нос очки и кисло мне улыбнулся.

– Вы запомнили, как он выглядел?

– Он был похож на человека, – сказала я, не желая воскрешать в памяти лицо, которое, тем не менее, мне не забыть. – Он говорил, как человек. Обувь, одежда, наручные часы и даже запах… он пользуется парфюмом…

– Это не парфюм. И он вовсе не носит одежду. Просто они хорошо мимикрируют, то есть подстраиваются под нас, изменяют свой внешний вид в соответствии с окружающей средой, – хмыкнул профессор, – то, что мы видим, лишь имитация человеческого тела. Они не имеют кровообращения, пищеварительной и нервной системы, у них нет скелета и даже мозга. Их стабильная форма – это всего лишь оболочка тела: поры, морщины, рисунок вен, волоски. Это их камуфляж. Часы, запонки, украшения, приятная внешность и даже запах… все, для привлечения жертвы. Это как глубоководный удильщик с фонариком на спинном плавнике, который приманивает добычу благодаря эффекту биолюминесценции.

Мне было плевать на возможности этих существ. Я слушала профессора, испытывая омерзение. Я помню, как мучилась Геля, получив метку. Черная подвижная субстанция забралась ей под кожу и проникла в кровь.

– Почему он изнасиловал мою сестру? Они со всеми это делают?

Профессор не спешил отвечать. Ему было жаль меня. Я ощущала эту гнетущую бессильную жалость.

– Да, со всеми, – наконец, сказал он. – Это своего рода форма взаимодействия биологических видов. Та метка на лице, – он провел по своей скуле, обозначая место, где обычно эти метки проявляются, – это часть их субстанции, часть материи, из которой они состоят. Они делают надрыв, и эта дрянь проникает в кровь жертвы, распространяясь по всему организму и подготавливая тело для слияния.

Слияние?

Где-то в подсознании раздавались истошные крики Ангелины.

Нервное перенапряжение вынудило мои губы изогнуться в усмешку, в страшный оскал.

– Гм, – профессор потер шею, глядя на меня поверх очков. – Они в основном питаются кровью. Нам ничего не известно об их системе пищеварения, но они впитывают кровь, проникая в тело жертвы. К тому моменту ее кровь насыщается кислородом и очищается, восполняются потребности в витаминах и микроэлементах, повышается уровень серотонина, снижается прогестерон и вырабатываются эстрогены. В первые сутки после постановки метки меняется цикл…

– Заканчивайте лекцию, профессор, – предостерег Суров. – Ей не за чем об этом знать.

Я глотнула воздух раскрытыми губами.

Мне нужно было знать. Возможно, я хотела знать, чтобы причинить себе боль, потому что боль была единственным свидетельством того, что прежняя я еще жива. Или я просто наказывала себя за то, что выжила.

– Почему наше тело так реагирует на эту метку?

– Женщина – их естественная пища, – ответил профессор. – Они могут питаться кровью мужчин, мы это наблюдали, но при достаточном количестве женщин, они не станут этого делать. Они могут убивать женщин и пить их кровь, предварительно их не пометив, но в редких случаях, когда сильно голодны.

Геля… что же ты вытерпела перед смертью?

– Он назвал сестру хейэри, – напряженно вымолвила я. – Что это значит?

Профессор заерзал на сидении.

– Я не знаю, – честно признался он, – но полагаю, это некий статус.

– Еще он говорил о каком-то Халаре.

– Я не уверен, но кажется, это их божество.

– Закругляйтесь, – резко произнес Суров, – вы сказали ей слишком много, – и взглянул на Сергея: – Что насчет насчет больницы?