Читаем До встречи с тобой (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчики: Лера Дзгоева (до 12 главы),

Леруся Нефедьева (с 12 главы)

Редактор: Юлия Цветкова

Вычитка: Тамара

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель: Юлия Цветкова

Решетки были ржавыми. Тусклая краска растрескалась на внутренней стороне подоконника, а ее платье порвалось по швам. Она вдохнула, а затем медленно выдохнула… было нечем дышать. Она подумала, не закрыто ли вентиляционное отверстие, но оно было слишком далеко, чтобы дотянуться. Так что она осталась лежать на спине, на голом матрасе с пружинами, которые врезались в нее. Джуд умела лежать неподвижно часами. Так она оставалась в здравом уме. Так она выжила.

Не давай им ничего. Не поддавайся им.

Сражайся.

Сражайся.

Сражайся.

Потерпи.

Еще один день.

Потерпи.

Любовь не связана с разумом.

Любовь никогда не была рациональной.

В сердце всегда живет любовь несмотря на то, что будет дальше.

ВРОДЕ БЫ ЭТО БЫЛА инструментальная версия песни «Just Like Heaven» группы The Cure, мелодично звучащая в квартире в Верхнем Ист-Сайде. Или, может, это было действие розовых таблеток, которые все еще оставались в ее организме. Ее душевная свобода медленно пробуждала дремлющий разум.

Так или иначе, Джуд эта вечеринка понравилась.

Ей нравились костюмы, которые ее окружали и женщины, которые ее игнорировали. Ей нравилось быть «невидимой».

Джуд покачивалась под музыку, иногда подходя к подносам с едой. Она попробовала несколько модных закусок, но для неё они показались невкусными. Взяв палочку сельдерея, она обмакнула его в сливочный соус. Хорошо. Она снова окунула.

— Нельзя макать в соус так много раз, — услышала она слова мужчины.

Продолжая перемешивать соус сельдереем, она подняла глаза. Откусив большой кусок, она посмотрела на банкира, одетого в угольно-серый костюм, и улыбнулась. Затем засмеялась, снова окунув сельдерей в соус, как будто никогда не ела его. Она откусила еще раз, на этот раз хруст был громче… она смотрела в глаза мужчине, которые он спрятал за очками в черной оправе. Она встала на носочки и пыталась разглядеть его лучше. Не успокоившись, спросила:

— Какого цвета твои глаза?

— Карие, — ответил мужчина. Морщина между его бровями, образовавшаяся задолго до сегодняшнего вечера, привлекла ее внимание.

Закончив с сельдереем, она засунула оставшийся кусок в соус, оставив торчащим вверх, и взяла мужчину за руку.

— Тебе стоит купить мне выпить. — Кончиком пальца она провела по линии, которая вела от его запястья вокруг его большого пальца.

Вытащив руку и засунув ее в карман, он заявил:

— Напитки бесплатные. Бар там.

Он был возмущён, и она задалась вопросом, всегда ли он был таким агрессивным. Она стояла рядом с ним и смотрела в указанном им направлении.

— Ты должен предложить мне один. Разве это не вежливый поступок?

Его голова провернулась назад.

— Ты оставила свои микробы в блюде и прикоснулась к половине еды на столе, тем самым заразив ее, и говоришь мне про невежливость?

Она кивнула.

— Да. Я буду корону и колу. — Она повернулась к нему спиной, взяла четыре разных печенья, прочитала состав, а затем остановилась на пирожном. Она почувствовала взгляд карих глаз и повернулась к нему лицом. С иронией она улыбнулась и сделала реверанс.

— Хорошо, я сама куплю себе выпить. Раз уж ты здесь, будешь что-нибудь?

— Нет. Спасибо.

— Пожалуйста. — Перед уходом она спросила: — Как ты зарабатываешь?

— Моя специальность? — Он смотрел на странную девушку, которая кружилась перед ним. Ее юбка взлетела и задела его ноги.

Она остановилась, улыбнулась и ответила:

— Нет, просто в жизни.

Один из его глаз прищурился, полностью сбитый с толку бессмысленным вопросом.

— Я архитектор.

Губы Джуд поджались, казалось, будто она соглашается с ним.

— В этом есть смысл. — На этот раз она ушла, пока он смотрел ей вслед. Она «плыла». Она, будто, танцевала в красных зимних сапогах сквозь застывшую толпу в костюмах и вечерних нарядах. На этой зимней вечеринке выделялась девушка в зеленовато-желтом сарафане с вышитыми по низу розовыми цветочками. Она заинтересовала его.

Здесь было много людей которых он знал, и с некоторыми он хотел поговорить, но не сдвинулся с места. Он ждал ее. Неловко поеживаясь, он не понимал зачем.

Джуд вернулась, как будто они были давними друзьями, как будто она не сомневалась, что он все еще будет ждать.

Тейлор молча стоял рядом с девушкой в сарафане. Ее пирожное было съедено, теперь она держала коктейль и махала рукой под музыку, не замечая — или не обращая внимания — на то, что жидкость проливалась при движении.

Наконец, заговорив, он спросил:

— Сколько ты выпила сегодня? — Ему очень хотелось спросить, пьяна ли она. Он никогда раньше не видел человека настолько беспечного, такого беззаботного. Она снова повернулась, он быстро взял у нее стакан и поставил на стол. Конечно, чтобы не пролить напиток.

— Это первый.

Он посмотрел на неё с большим сомнением, но ничего не сказал.

С легкой улыбкой она спросила:

— Как тебя зовут?

Ее улыбка была самой скоромной, которую он видел сегодня вечером, и она показалась ему милой.

— Тейлор, — ответил он. — А тебя?

— Джудит. Семья зовет Джуд. Ты тоже можешь звать меня Джуд.

Наблюдая за причудливой девушкой перед собой, он осмотрел все вокруг.

— Но мы не семья.

Толкнув его локтем, она засмеялась.

— Мы и не друзья, но станем.

— Мы будем друзьями или семьей?

— Не знаю, — сказала она, выражение ее лица стало задумчивым.

— Давай посмотрим, куда нас приведет ночь.

Тейлор почти возразил, что ночь никуда не приведет, но не смог. Пока он стоял, то начал чувствовать что-то к ней. Каким-то образом симпатичная маленькая Джуд заставила его поверить ее словам. Ее свободный дух был заразителен, и заставил расслабиться Тейлора.

— Что ты делаешь, Джуд?

— Что ж, Хейзел, — сказала она с ухмылкой, — рада, что ты спросил.

— Хейзел?

— Твои глаза. Они ореховые. Ты знаешь, что это очень редкий цвет глаз? Большинство людей думают, что они просто карие, без изюминки. Но не твои. — Она снова встала на цыпочки, чтобы взглянуть поближе. — Ага, рэлеевское рассеяние (прим. переводчика — рассеяние света на объектах, размеры которых меньше его длины волны)

— Рэлеевское рассеяние? — спросил он, добровольно расширив глаза, чтобы она увидела их получше. Наконец он просто снял очки и сунул их в карман пиджака. Ему нравилось носить их, но сегодня они не были нужны.

Она недоуменно вздохнула.

— Хейзел. Это просто невозможный цвет.

Наклонившись, к ней, он спросил:

— Зеленые?

— Синие, но они меняют цвет, в зависимости от того, что на мне надето.

Он кивнул, и растерявшись спросил:

— Ты всегда так говоришь?

— Как?

— Как будто ты безумная?

— Безумная или сумасшедшая? (прим. переводчика — игра слов manic (безумная) и maniac (сумасшедшая))

— Безумная. Не думаю, что ты сумасшедшая.

Она, будто, задумалась об этом и отвернулась. Когда она вновь повернулась, то спросила:

— Итак, Хейзел, что ты проектируешь?

— Дома. Несколько построек по городу. Почему ты называешь меня Хейзел? Из-за моих глаз? — Когда прошло несколько секунд, а она не ответила, он понял, что она не склонна отвечать на его вопросы, и сменил тему разговора.

— А ты?

От удивления ее глаза расширились, а рука накрыла грудь.

— О, я не архитектор. Что за вечеринка? Для архитекторов?

Тейлор был полностью сбит с толку и покачал головой.

— Нет, — сказал он, оглядываясь.

— Это вечеринка в честь Барретов.

Она прошептала:

— Кто такие Барретты?

Ничто в этой женщине не имело никакого смысла, но ему нравилась ее харизма. Он наклонился, указал через комнату на пожилую пару у большого камина и прошептал:

— Это Барреты.

— Ах. — Поднеся напиток к губам, она сделала небольшой глоток, наблюдая за ними через хрустальный бокал, а затем спросила:

— Никогда их раньше не видела. Кто они?

Его голова почти коснулась ее головы, он наклонился к ее уху и прошептал:

— Богатые жители Верхнего Ист-Сайда, которые устраивают вечеринки для коллег и благотворительных организаций, делая вид, что делают это ради общего дела, но на самом деле для рекламы.

Ее глаза были прикованы к хозяевам, и требовалось немало усилий, чтобы сопротивляться искушению взглянуть на него.

— А к какому типу относишься ты?

— Я. — Как только он ответил, Барреты, словно поняли, что говорят о них, подошли. — Кошмар, — пробормотал Тейлор себе под нос. Затем выпрямился и ответил на их улыбки.

— Тейлор, дорогой. — Седовласая женщина с гладкой кожей и ярко-розовой помадой наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Так рада, что тебе удалось заглянуть. — Она смотрела прямо на него, но в ее приветствии, казалось, не хватало искренности.

— Я бы не пропустил это.

Джуд заметила, насколько ровным был его тон и что жизнь в его глазах, вспыхнувшая, когда он был рядом с ней, потускнела в их присутствии. Это было странно, и она надеялась, что он изменится, когда они уедут.

Пожилой мужчина пожал руку Тейлору, а другой похлопал его по руке.

— Как мир архитектуры?

Когда они поздоровались, правая рука Тейлора начала дрожать, и он положил ее в карман.

— В настоящее время я работаю над четырьмя проектами.

— Хорошо. Хорошо. Приятно слышать, сынок.

Миссис Барретт спросила:

— Кто эта девушка, Тейлор?

Джуд сразу поняла, что ответ на вопрос, на самом деле, не интересен этой женщине. Ей была слишком знакома эта осуждающая снисходительная улыбка. Тейлор скользнул рукой по внутренней стороне руки Джуд и сплел свои пальцы вместе с ее, взял за руку.

— Это Джудит.

Барреты повернулись к ней и улыбнулись. В унисон они сказали:

— Привет, Джудит.

— Здравствуйте, — кротко ответила она, чувствуя, как ее тело уклоняется от их лукавого взгляда. Тейлор будто понял, что Джут некомфортно и сжал ее руку крепче. Его улыбка была мягкой. Архитектор заставил ее чувствовать себя в безопасности, поэтому она проигнорировала желание бежать и осталась.

Их сцепленные руки, судя по взгляду, вызывали у Барреттов глубокую озабоченность.

— А как давно вы знакомы? — спросила миссис Барретт.

Тейлор уверенно ответил:

— Как будто всю жизнь.

Миссис Барретт продолжала улыбаться.

— Как мило. Надеюсь, вы расскажете подробности за ужином. А пока мы должны поприветствовать мистера и миссис Стивенс. Они умоляли нас прийти пообедать. Кстати, запасы еды обновляют. Пожалуйста, угоститесь перед отъездом. — Миссис Барнетт снова поцеловала его в щеку, прежде чем взяла мужа за руку и быстро ушла.

Тейлор и Джуд приходили в себя, после такого приветствия Барреттов. Посмотрев на их все еще переплетенные руки, Джуд спросила:

— Хочешь уйти отсюда?

Это было второго января. В городе было предсказуемо холодно, и Тейлор закутался в куртку. Джуд застегнула свое фиолетовое пальто и посмотрела в обе стороны, когда они вышли на улицу. Навес защищал их от снега, но не от холода. Джуд надела перчатки, как и Тейлор, а затем пошла по ветру.

Он был позади нее, но шагал в два раза быстрее, пока не догнал. Наклонив голову, он взглянул на нее. Ее щеки порозовели от непогоды, а к ресницам прилипли снежинки, которые она не потрудилась смахнуть. Он спросил:

— Мы куда-нибудь конкретно идем?

Ее глаза светились счастьем.

— Мир — наша радуга, Хейзел.

Он все еще понятия не имел, как работает разум этой девушки, но был слишком заинтригован, чтобы уйти. — Что это вообще значит?

Она рассмеялась так, словно ничто в жизни ее не беспокоило. Тейлор был очарован ей и не мог отвести глаз. Он никогда раньше не встречал никого похожего на нее, и не понимал, как ее беззаботное поведение вело ее по жизни. Она улыбнулась так широко, что на ее щеках появились две ямочки.

— Давай выясним это вместе. — Затем, как снег, она унеслась прочь.

Когда он снова догнал ее, то спросил:

— Как твоя фамилия, Джуд?

Она была экспертом в избегании ответов на его вопросы.

— Когда тот человек пожал тебе руку, он назвал тебя сыном. Ты действительно его сын или он налаживал с тобой контакт?

— Я его сын. Ты не любишь отвечать на вопросы, не так ли?

— От них мне становится скучно. Мне весь день задают вопросы. Как ты себя чувствуешь? Рискнешь ли ты выйти сегодня на улицу? Ты приняла свои таблетки? — Она повернулась к нему.

— Видишь, скучно. Мне так надоело все время говорить о себе. Тебе когда-нибудь бывает скучно от себя?

Ему было легко ответить на этот вопрос.

— Все время.

— Тогда ты действительно меня понимаешь.

Он хотел улыбнуться ей так, как, по его мнению, она ждала от него, но все еще зацикливался на вопросах, которые она перечислила. В частности, он зациклился на вопросе о таблетках.

— Ты приняла свои таблетки сегодня?

Кивнув, она похлопала его по спине.

— Не беспокойся обо мне, Хейзел. Все хорошо. Вот почему я здесь.

Все с ней было побочным эффектом предыдущей темы. Одно вело к другому.

— Почему именно ты здесь? Я имею в виду, почему ты была на вечеринке, если не знала моих родителей?

Она остановилась посреди тротуара и уперла руки в бока.

— Как я уже сказала, это невозможно.

Остановившись перед ней, он прищурил глаза от недоверия на ее комментарии.

— Это сейчас относится к моему цвету глаз или ко мне?

— Разве это не одно и то же? — Пройдя вперед, она повернулась к Тейлору, который все еще стоял там, где она его оставила.

— Ты идешь?

Он оступился и снова догнал ее.

— Ты хоть знаешь, куда идешь?

— Хочешь мороженого?

Она поражала его с каждым разом все больше, и он ответил:

— Холодно. Как насчет кофе?

— Я не люблю кофе.

— Вау, житель Нью-Йорка, который не любит кофе. — Взяв ее за руку, он остановил ее.

— Ты собираешься рассказать мне что-нибудь о себе?

— Я только что сказала, что не люблю кофе. Это уже кое-что.

Он вздохнул.

— Я серьезно, Джуд.

Его эмоциональный вздох утомил ее, и она дала ему самый честный ответ, на который была способна.

— Нет, если мне это сойдет с рук, — он посмотрел в ее голубые глаза.

Под ярким флуоресцентным светом круглосуточного магазина, он мог видеть, что они были зеленого цвета. Это были самые уникальные глаза, которые он когда-либо видел. Она была самой уникальной женщиной, которую он когда-либо встречал. Теперь ему стало стыдно за то, что он сделал ее несчастной, поэтому отвел взгляд.

— Отлично. Я ограничу свои вопросы. — И просто чтобы снова увидеть ее улыбку, он сказал:

— Давай мороженое.

Она подпрыгнула от радости.

— Я знаю отличное место в нескольких кварталах отсюда.

— Может поймать такси?

— Нет, я люблю снег. Это волшебно.

Посмотрев вниз по улице, а затем снова на нее, он начал задаваться вопросом когда перестал видеть магию в этом мире. Вероятно, он мог бы догадаться, но не хотел думать о том времени.