Читаем Дни на острове онлайн бесплатно

Annotation

Солнце, тёплое море, бесконечные жаркие дни и звёздные ночи на прекрасном греческом острове! Кому не захочется таких каникул? Юному Якобу их совсем не хотелось. К счастью, совершенно напрасно.

Это неожиданная и невероятно честная книга о подростках, о совершенно взрослых отношениях, о сильных чувствах и сложном выборе. В ней есть и настоящая дружба, и любовный треугольник, и семейная драма. А страсти в ней кипят такие, какие и не снились даже греческим богам!

Дни на острове: [роман]

Как дела?

Как дела?

КрокодиЛЫ

RE: крокодиЛЫ

Коротенькое письмо

Письмецо от мамы

FW: Письмецо от мамы

RE: FW: Письмецо от мамы

notes

1

2

3

4

5

Дни на острове: [роман]

Гидеон Самсон

Посвящается тебе

Eilanddagen

Gideon Samson

И вот ты стоишь и ждешь. Ты-то ждешь, да. В твоем школьном рюкзаке сейчас не коробка с бутербродами и не тетрадки с домашней работой, а новехонький паспорт, выключенный телефон, журнал с наполовину разгаданными кроссвордами и почти пустой пакет конфет.

Рядом с тобой к коричневой ржавой изгороди прислонился синий чемодан. А чуть подальше на ступеньке растянулась собака в грязных пятнах. Чемодан твой, а собака, похоже, ничья.

— Выйдешь из самолета, и тебя будет ждать твой отец, — успела повторить мама сегодня утром в аэропорту как минимум раза три.

— Честно?

— Честное слово, дорогой. Он мне обещал.

— Да ты с ним даже не разговариваешь!

Мама улыбнулась, хотя ей явно было не смешно.

— Почти не разговариваю, — уточнила она. — Но ты, пожалуйста, не переживай.

Итак, тебя одного запихнули в самолет, а на острове должен был ждать Янис. Так договорились твои родители. Он заберет тебя в аэропорту, а потом вы вдвоем поедете в деревню.

— Откуда я знаю, узнает он меня или нет? Я-то его точно не узнаю.

— Не говори ерунды, — отмахнулась мама.

Примерно четыре года назад, на Рождество в Голландии — вот когда ты в последний раз видел своего отца. И, признаться честно, не видел бы его еще четыре года, потому что за это время ты не так уж по нему и скучал, но мама явно считала иначе. Она решила, что этим летом все должно быть по-другому. То есть это ее Кейс так решил.

— Да, ладно, я понял, — буркнул ты, когда она сообщила об этом пару недель назад. — Вы просто не хотите брать меня с собой.

— С чего ты взял?

— И ты решила отправить меня подальше.

Дело ведь было в том, что Кейс хотел поехать в отпуск вдвоем с твоей мамой, потому что это очень романтично. Они смогут спать в шикарных отелях и ходить по ресторанам, не опасаясь, что ты увяжешься за ними или, чего доброго, влезешь хоть на одну из ста миллионов их совместных фотографий. Кейс по уши втрескался в твою маму с первого взгляда, да и ей он жутко нравился, ты давно это понял.

— Мой милый, — мама покачала головой. — Ты представляешь, как дорого стоит такое путешествие в Таиланд? А Кейс ведь за меня платит.

— Какой заботливый этот твой Кейс.

— Это правда, — она радостно кивнула. — А если мы поедем втроем, выйдет намного, намного дороже, ты же понимаешь? Я не хочу вгонять его в расходы.

То есть твоя мама не хотела вгонять Кейса в расходы. Так она это объяснила, но ты-то знал, в чем дело. Ни ей, ни Кейсу ты ни к чему, им хочется только облизывать друг друга и сюсюкать, так что тебя взяли и отослали к твоему греческому папаше, и даже не извинились. К отцу, которого ты толком и не знал, но мама решила, что это не проблема. Или (как она сама сказала): «С этим наконец-то пора что-то делать».

— Опять? — Тут ты решил использовать свой самый последний аргумент, последний шанс, чтобы все-таки туда не ехать: — Мам, ну он ведь правда совсем меня не ждет…

— Еще как ждет, — только и сказала она, и на этом дискуссия, насколько ее можно было считать дискуссией, закончилась.

Ты был прав. Конечно, ты был прав. Три часа в облаках, и ты оказался в этом маленьком аэропорту на острове, где Янис Зервакис и в самом деле вовсе тебя не ждал. Совсем наоборот. Это ты его ждал. Причем довольно давно. Сначала пару минут, потом четверть часа, а потом из нее как-то незаметно образовались еще полчаса.

Вокруг мелькали люди, которые только что приземлились или еще собирались взлететь. Они тебя не замечали, но ты и не хотел, чтобы тебя заметили. Ты ведь специально и вполне профессионально притворился невидимым, чтобы никто даже случайно не подошел к тебе и не спросил, что ты делаешь тут один и где твои родители. Или как тебя зовут и откуда ты прилетел, и уверен ли ты, что тебя сегодня отсюда заберут.

У изгороди было так жарко, что запросто можно было задохнуться. Ты снял с плеча рюкзак и поставил его рядом на землю. После этих каникул тебе обещали купить новый. Настоящий, серьезный рюкзак для средней школы.

Ты изнывал от жары, пялился по сторонам. И тут чуть вдалеке заметил рычащий туристический автобус с распахнутым здоровенным багажником. Люди в ярких рубашках с короткими рукавами, с планшетами и стопками анкет в руках пытались загнать в автобус стадо туристов. Среди них была пожилая парада самая, которая стояла рядом с тобой в очереди в аэропорту в Амстердаме. На нем широкая рубашка в клетку, шорты, носки и сандалии. Она в летнем платье в цветочек и в дурацкой шляпке. В Амстердаме эти двое притворялись твоими бабушкой и дедушкой. Там, в той очереди, они вдруг ни с того ни с сего начали с тобой болтать.

— Ты что, путешествуешь совсем один? — спросил «носки-сандалии», состроив озабоченную мину.

Ты кивнул, а «цветочки-шляпка» очень внимательно тебя оглядела.

— А разве это разрешается? — спросила она. — Детям в твоем возрасте?

Ты, конечно, мог бы объяснить им, что твоя мама пообещала, что тебя будет сопровождать кто-то из авиакомпании, но, видимо, она не знала, что об этом надо было позаботиться за двадцать четыре часа до вылета, но, к счастью, (вчера вечером) вдруг обнаружила, что детям старше двенадцати лет можно летать и без сопровождения. Но вместо этого ты сказал: «Одному дешевле».

Твои временные бабушка с дедушкой весело засмеялись. Они пообещали присматривать за тобой, но здесь, оказавшись на солнце, мгновенно перестали тебя замечать и переключились на свои чемоданы, которые после недолгой возни, толчков и пинков все-таки заглотил багажник автобуса.

Подъехала очередная машина. И это опять не твой отец. Ты понятия не имел, что у него за машина, какого цвета и марки, и сейчас ты вдруг подумал: вообще-то, было бы неплохо, если бы тебе потрудились сообщить все это заранее. И кстати, почему мама не дала тебе его номер? Можно было хотя бы позвонить ему и спросить, как долго еще продлится это бесконечное ожидание.

Надо было достать из рюкзака телефон. Позвонить маме, чтобы она позвонила Янису, но, честно говоря, тебе вообще не хотелось с ней говорить. Ты же не просто так выключил телефон в аэропорту, едва успев попрощаться. Так что пусть он лучше пока помолчит.

С каждой бесконечно медленно ползущей секундой жара становилась все сильнее. Уже почти час у тебя по голове сползали жирные капли пота, как будто из крана, который уже никогда не закроется, а футболка скоро будет выглядеть так, будто ее вынули из таза с водой. Отца по-прежнему не было видно.

Ты посмотрел в сторону, на ничейную собаку.

— И что ты по этому поводу думаешь? — спросил ты, но собака не отреагировала, потому что это собака, а у собак есть дела поинтересней, чем отвечать мальчишкам на их дурацкие вопросы.

— Эх, — подумал ты (и произнес это вслух). — Да ладно, забей.

Собака продолжала лениво валяться и почти не шевелилась, но вдруг на секунду приподняла сонную морду и навострила висячие лохматые уши. И едва тебе в голову пришла мысль, что ты ждешь не у той изгороди и в это самое время твой отец мечется в поисках тебя совсем у другого выхода из аэропорта, ты тоже услышал рокот и кашель древнего автомобиля, который медленно подползал все ближе.

— Дела у Эльзы все хорошая есть? — Янис сидел за потертым рулем темно-серого автомобиля непонятной масти в сплошных вмятинах и не сводил глаз с дороги.

Ты сидел рядом с ним на куче желто-коричневого высохшего поролона, который вылез из порванного сиденья. Среди мусора под ногами как раз нашлось немного места для рюкзака.

— Да, все в порядке.

Он кивнул, вдавил педаль газа и обогнал грузовик под аккомпанемент взревевшего мотора.

В машине вы почти не говорили. Если кто-то из вас двоих и открывал рот, то только ради пары слов, чтобы разрушить странную тишину. Ты понятия не имел, что рассказывать своему отцу, так что единственный вопрос, который пришел тебе в голову, — тот же, что задал он, только на чистом нидерландском.

— Что? — переспросил Янис.

— В ресторане все хорошо?

— А!

Он повар, твой отец. Он всегда был поваром. Семь дней в неделю он готовил еду на кухне собственного ресторана (где он, получается, не только повар, но и директор) для туристов, которые в нетерпении занимали столики на террасе, потому что однажды какой-то человек написал в толстом путеводителе по этому острову, что в деревне твоего отца всего один приличный ресторан.

На странице сто девяносто один этого путеводителя, а если быть совсем точным, то примерно чуть ниже середины страницы, сразу над размытой черно-белой фотографией «шеф-повара Яниса Зервакиса и его ресторана „Эльза"» (всё курсивом), где он с немного дурацкой, но гордой улыбкой смотрит в камеру, рассказывается о «национальных блюдах, с любовью приготовленных из самых свежих продуктов». И это, вероятно, означает, что твой отец очень серьезно относится к стряпне.

— С рестораной дела хороший. — Он как будто нарочно менял мужской род на женский.

— Понятно, — ответил ты и подумал о старом путеводителе, который лежал на книжной полке в маминой спальне, сколько ты себя помнил, а может, и еще дольше. Иногда, когда ты оставался один, ты доставал захватанную книжку и листал ее в поисках улыбки шеф-повара Яниса Зервакиса.

Твой отец дважды стукнул по рулю, обогнал очередную машину и сказал:

— Или я должно говорить, можно лучше.

Ты озадачился: так как же все-таки у него дела — хорошо или могло быть и лучше, а он как будто прочитал твои мысли (что, конечно, невозможно, потому что люди не умеют читать мысли) и объяснил:

— Лето приходит, значит, с этой моменты я думаю, все будет мед с молоком.

— Понятно, — сказал ты, и тебе в самом деле все стало понятно.

Что спросить дальше, ты не знал, а твой отец опять уставился на дорогу.

Снова повисла странная скребущая тишина.

— А что Гарри? — раздалось через некоторое время.

— Кто?

— Гарри, — повторил Янис, продолжая смотреть перед собой. — Эта парень Эльзы.

— Ты про Кейса?

— Кейса?

— Ну да.

— Может, так.

Янис посигналил двум козам, которые паслись на обочине и как раз собирались перебежать на другую сторону дороги. Они испуганно повернули головы на резкий звук.

— Он тоже все хорошо?

— Да, — ответил ты. — Нормально.

Янис опять кивнул, как кивал все это время, и разговор снова закончился.

Вы молча ехали дальше в скребущей тишине мимо деревень, по дороге с ухабами и крутыми поворотами. Иногда она просто обрывалась, как будто люди, которые ее строили, вдруг решили все бросить и пойти пообедать, а потом забыли вернуться и продолжить работу. Машина подпрыгивала на камнях и ямах, пока перед ней снова не появлялся асфальт, и тогда тряска прекращалась. Ты то и дело порывался нагнуться, чтобы достать из рюкзака леденец, но тебе так это и не удалось.

Янис вдруг сказал что-то по-гречески.

— Это ты мне? — решился переспросить ты.

Он коротко глянул в твою сторону.

— А кому подумала еще ты?

— Но я не говорю на греческом.

— Так ты моя сына?

Он явно был не из разговорчивых, как и ты, а в остальном большого сходства между вами пока не наблюдалось, и сейчас тебе даже казалось, что этот мужчина рядом с тобой никак не мог быть твоим отцом. А ты — его сыном.

— Эта язык ты не забываешь так, Дьякос, — произнес Янис нечто странное, совсем не похожее на вопрос.

Дьякос. Только один человек в мире называл тебя так. Ты даже не мог вспомнить, чтобы кто-то когда-то произносил это странное имя, и, похоже, ты уже давно выкинул его из головы, но сейчас, когда он его назвал, ты вдруг вспомнил. Ты (то есть Дьякос) объяснил, что очень давно не слышал греческий и не говорил на нем. Янис снова кивнул, и вы опять надолго замолчали.

Машина с чиханием и ревом въехала в деревню. Янис свернул налево, потом еще раз налево, в конце улицы — направо (ты совсем ничего не узнавал) и припарковался в переулке.

— Добро пожаловать, мужчины! — раздался чей-то голос, как только вы вышли из помятой развалюхи.

— Герти, — сказал тебе Янис, как будто ты спрашивал, кто это (ты и не думал этого делать), и как будто это имя все объясняло (вовсе нет).

Ты накинул на плечи рюкзак, а Янис открыл багажник. Он вытащил твой синий чемодан, захлопнул дверцу и поволок чемодан за собой в переулок. Там, посреди улицы между квадратных столиков и разноцветных стульев стояла женщина, которую, видимо, и звали Герти. Она была светловолосой и стройной — хотя, если присмотреться получше, не такой уж и стройной, — и на ней была фиолетовая майка, длинная красно-белая юбка в горох и черные туфли. Чем ближе вы с Янисом подходили, тем шире становилась ее улыбка. Она что-то крикнула, но грохот чемоданных колес по брусчатке так громко отзывался от каменных стен, что понять ничего удалось.

— Так это ты — Якоб! — сказала Герти, как только вы оказались у нее почти перед носом, а чемодан угомонился.

Ты ничего не ответил, а Герти вдруг нагнулась и без предупреждения поцеловала тебя в правую, а потом в левую щеку.

— Добро пожаловать! — поприветствовала она. — Как чудесно, что ты приехал.

Ты глянул на Яниса, но по его лицу было совершенно непонятно, кто же такая эта Герти. И что она делает в ресторане? Она тут просто работает или между ними что-то есть? Янис любил голландских девушек — в противном случае тебя бы на свете не было, — но о существовании Герти тебя никто не предупреждал.

— Можно я отнесу вещи в свою комнату?

Герти и Янис переглянулись.

— Ты ничего ему не сказал? — спросила она.

Янис неловко почесал голову.

— Да… — он запнулся. — Я с тобой еще это не сказывал, Дьякос, но…

И тут выяснилось, что тебе придется спать на диване. В помещении над рестораном была только одна гостевая спальня, но из-за того, что зимой дела в ресторане шли неважно, Янису пришлось ее сдать. «На немножко время» — так он это назвал, и ты понял, кто такая Герти.