Читаем Дизель решает все онлайн бесплатно

Сталин слушал незнакомую песню, которая раздалась из трубки аппарата настолько неожиданно, что он даже не убрал руку с вертушки. Песня завораживала.

Ее спокойный мотив так отличался от революционных песен, между тем слова заставляли задуматься. Перед глазами как бы сами собой вставали мама, Гори, друзья детства, семинария.

Первомайская демонстрация в Тифлисе, Туруханск, первый номер «Правды», Ленин, революция, товарищи по партии.

Гражданская, Царицын, Пермь, Западный и Южный фронты, восьмой съезд, пленум 1922 года, борьба с оппозицией, XVI партконференция.

Да, хорошая песня! И заканчивается правильно.

— Слушаю, — хриплый голос ворвался в трубку внезапно, оборвав песню на полуноте.

Слегка ошарашенный, расчувствовавшийся Сталин ответил, даже забыв поздороваться.

— Товарищ Ворошилов, какая песня душевная! В первый раз услышал, а так пробрало! Кто автор?

— Музыка Таривердиева, слова Рождественского. В первый раз сталкиваюсь с человеком, говорящим по-русски, ни разу не смотревшим фильм «Семнадцать мгновений весны». Кстати, я не Ворошилов.

Очарование слетело в момент, по спине прошелся холодок близкой опасности.

— Кто вы такой? — голос в трубке был, действительно, незнаком.

— Штандартенфюрер Штирлиц, ёшкин кот! Вообще-то, вежливые люди, раз уж решили поговорить, сначала сами представляются.

— С вами говорит товарищ Сталин, секретарь ЦК ВКП(б)! — отчеканил вождь предельно официальным тоном. — Что вы делаете в кабинете товарища Ворошилова?!

— С чего вы взяли, что я в кабинете Ворошилова? Который, кстати, давно уже на том свете. Вам что, в вашем дурдоме этого не объявили? Так спросите Левитана в соседней палате, он вам озвучит.

— Как на том свете?! Ты убил Клима, сволочь?! Я немедленно звоню в ОГПУ! Тебя найдут, недобиток!!! Ответишь по всей строгости социалистического закона!

— Ага, кровавого палача Берию на меня натрави! Аривидерчи! — в трубке раздались короткие гудки.

Вождь ударил по рычагу и начал уже набирать номер Менжинского, как раздался звонок соседнего телефона.

— Сталин у аппарата.

— Товарищ Сталин, — прозвучал ровный голос Поскребышева, — к вам прибыл товарищ Ворошилов с докладом по ситуации в районе КВЖД.

— Пусть войдет, — облегченно сказал Иосиф Виссарионович и сел на стул.

— Здравствуй, Клим. Представляешь, только что звонил тебе и какая-то гадина в твоем кабинете сказала, что тебя нет в живых, — возмущенно произнес отец народов, — слава богу, это была брехня.

— Как в моем кабинете?! Коба, что ты такое говоришь?! Надо немедленно шутника найти!!!

— Ну так распорядись, раздолбай! Враги по вашему наркомату шастают как у себя дома!

Ворошилов выскочил в приемную как ошпаренный.

— Товарищ Поскребышев, — обратился вышедший вслед за наркомвоенмором хозяин, — подготовьте мне, пожалуйста, справку по композитору Таривердиеву, поэту Рождественскому и кинофильму «Семнадцать мгновений весны».

— Вот времена, даже в дурдоме порядка нет! Психам телефоны на руки выдают! — проворчал я для порядка и спрятал старенький мобильник обратно в рюкзак. На что тот обиженно пискнул в ответ, извещая о разряженной батарейке. И то верно, пятый день уже к концу как с базы вышел, возвращаться пора. Не беда — за день дойду.

Огляделся вокруг и решил, что лучшего места, чем рядом с огромным валуном, невесть как оказавшимся посреди леса, не найти. Да и смеркается уже, а тут место высокое, сухое и ручеек недалече. Надо только обойти камень для порядка и расположиться с южной, подветренной стороны.

За заботами по устройству ночлега времени задуматься о постороннем практически нет. И только когда я уже сидел под навесом у небольшого костерка, на котором стоял котелок с почти уже готовой кашей на ужин для меня и четвероногого напарника, мысль, царапавшая мозг, но как-то мягко, издалека, оформилась окончательно и ударила по голове со всей своей неприкрытой абсурдностью.

Какой, к лешему, телефонный звонок? Мне за три недели никто не разу не позвонил, специально в дебри забрался, чтоб никто не достал! До ближайшего населенного пункта полсотни километров по прямой!

Это что же выходит, галлюцинация? Одичал и по человеческому обществу соскучился? Общения не хватает? Да что тут думать — достал мобильник и посмотрел. М-да, последний вызов сегодня 18.07, номер не определен. Сети нет. Для очистки совести попробовал позвонить домой — облом. На этом эксперименты со связью и закончились, мобильник жалобно пискнул последний раз и экран погас.

— Вот так-то, друг ситный, — сказал внимательно следившему за моими манипуляциями Одину, — пора домой, из лесных дебрей в каменные джунгли.

— Ув! — коротко ответил пес, выражая свое несогласие. Оно и понятно, ему здесь раздолье.

— Ладно, не расстраивайся, — попытался утешить я напарника и, чтобы не быть голословным, отдал ему подстреленного намедни глухаря.

После ужина, завернувшись в спальник и положив под руку «Сайгу», глубокомысленно изрек:

— Утро вечера мудренее, — и провалился в глубокий, спокойный, как всегда без снов, сон. Один и посторожит и ко времени разбудит.

Проснулся рано утром от вежливого тыканья холодным носом в лицо. В просветы между еловыми лапами заглядывали набухшие дождем свинцовые облака, гася солнечный свет и создавая в лесу серые сумерки.

— Привет, Один! Доброе утро, малыш! — сонно проворчал я и попытался вновь закрыть глаза, за что был тут же прикушен за кончик носа. — Ну все! Все! Встаю, изверг, поспать не дашь!

Поеживаясь от утренней сырости, запалил потухший костерок и спустился к ручью умыться. Из черной глубины облюбованного мной омутка выглянула звероподобная физиономия, более уместная в веке пятнадцатом — чернющая борода резко контрастировала с рыжими усами, отросшие волосы всклокочены. Прям как не русский человек. Леший, да и только! Ладно вот доберусь до машины на базе, там и побреюсь, вернусь в лоно цивилизации в привычном виде русоволосого, кареглазого молодца.

А может, ну его! Остаться бы здесь, среди этой тишины, где прозрачный, густой воздух зримо обтекает влажные стволы и нет бензинового чада. Где под ногами стелется разноцветный ковер, где бурый от хвои, где багряно-желтый, а где и еще зеленый, по которому идешь совершенно бесшумно, ибо даже сухие ветки утопают в нем под ногами, и если ломаются, то глухо, теряя голос в толще мха и опада. Ведь столько мечтал вырваться сюда, в осенний северный лес хотя бы на недельку, а тут неожиданно целый месяц выпал, но пролетел будто один день.

Ну хватит! Разнылся, как маленький! Я решительно прервал созерцание самого себя и, раздевшись по пояс, размялся, изображая зарядку, энергично растер себя обжигающе ледяной водой. Вот так-то лучше! Теперь чего-нибудь горячего проглотить и в путь.

Быстренько выпив кружку сладкого чая и покормив пса, свернул свое хозяйство и скорым шагом двинулся к намеченной цели. Переход предстоял немаленький, да и воспоминания о вчерашнем звонке вызывали смутное беспокойство. Шел и прикидывал и так и этак, но разумного объяснения произошедшему не находил, про себя решил, что никому никогда рассказывать об этом не буду, однако эта здравая мысль меня отнюдь не успокоила. Поэтому я за весь день сделал всего пару коротких привалов и упрямо продвигался к своей цели под зарядившим с утра холодным дождем.

Ориентироваться в лесу для меня особого труда никогда не составляло, за всю жизнь ни разу не помню, чтобы я заблудился. Просто интуитивно выбирал дорогу мимо хороших местных ориентиров — ручейков, оврагов, приметных горушек. Поэтому никакими техническими средствами никогда не пользовался, так, компас таскал с собой на всякий случай и все. Карта же — дело святое.

Но тут, уже ближе к вечеру, я впервые в жизни стал в себе сомневаться. Лес был не тот! Нет, речки-ручьи никуда не делись, но сам лес в целом неуловимо изменился. Стал каким-то подчищенным, что ли, бурелома и гнилых стволов попадалось все меньше и меньше, пока они не исчезли совсем.

И уж совсем меня изумила дорога. Дело в том, что место это мне посоветовал друг-зенитчик. Заброшенный городок дивизиона «двухсоток» располагался вдали от цивилизации и практически никем за последние пятнадцать лет не посещался. Мой товарищ, бывший здесь до меня, даже нашел приказы, которые он подписывал аж в 1985 году. Люди, когда это место покидали, конечно, утащили с собой все что можно, но самих строений это никак не коснулось. Чем я и воспользовался, загнав машину в пустой бокс. Дополнительным бонусом была дорога, которую, конечно, последние четверть века никто не ремонтировал, однако по ней и не ездил почти никто, для паркетника терпимо.

И вот эта самая дорога предстала в совершенно новом обличье двухполоски с идеальным асфальтовым покрытием. Вышел я на нее, попробовал на крепость каблуком, убедился, что не глюк, и скрылся обратно в лес. Уж больно некомфортно я себя на открытом пространстве почувствовал, когда такие непонятки творятся. Ну не могли же за пять дней новый асфальт положить в медвежий угол, в самом деле! Тогда откуда дровишки?

В общем, решил я воспользоваться тем, что дорога в этом месте делает крюк, обходя овраг, и срезать пару километров до базы напрямик лесом. За что потом не раз себя похвалил, может и с перебором, но, видимо, какая-то чуйка все же есть.

— Один, ты что нибудь понимаешь? — спросил я напарника, выйдя из леса и перевесив «сайгу» за спину, тупо глядя на уже освещенные электрическим светом к наступающему вечеру незнакомые постройки. — Стоит на недельку хабар без присмотра в безлюдном месте оставить, как понаедут, понастроят, ищи теперь наше добро! Пойдем по душам поговорим, — возмущенно сказал я. Пес же хранил характерное для лаек гордое молчание.

Однако напрямик пройти не получилось, не успел я продвинуться вверх по склону, к бывшей стартовой позиции, а теперь вообще непонятно к чему, и на полсотни шагов, как наткнулся на колья с натянутой на них колючкой. Еще выше, тоже шагах в пятидесяти, виднелся второй ряд кольев и колючка на них, как пить дать, была.

Я озадаченно стоял и вертел по сторонам головой, думая, в какую сторону обойти препятствие, и уже почти двинулся в сторону дороги, здраво рассудив, что там должен быть проезд, как в разом загустевшем, ледяном воздухе, резко, словно предупредительный выстрел, ударило.

— HALT!!!

Тело, не обращая внимания на затупивший мозг, бросилось на землю еще до того, как погас последний звук короткой команды. И поступило совершенно правильно, потому что спустя мгновение раздалась короткая очередь и пули прошили воздух прямо надо мной, на уровне груди стоящего человека. Один метнулся в сторону и исчез.

«Мамочки родные, что же это делается! Мало того, что лаются не по-русски, так еще пуляют почем зря! — думал я, сбрасывая тощий рюкзак с левого плеча, „сайгу“ с правого и перехватывая их в руки. — Надо ноги делать, пока ими располагаю, до милиции, даст бог, доберусь, там и выясню, что за звери здесь завелись».

Все это в голове проносилось на заднем плане, сам же я интенсивно работал локтями и коленями, извиваясь в мельчайших низинках и пользуясь любой тенью, живенько продвигался к опушке, благо под горку. Вслед еще прошла пара очередей, но наугад, стрелок меня явно не видел.

Добравшись до опушки и скрывшись в кустах, уперся взглядом, как мне показалось, в иронично улыбающуюся морду Одина.

— Чего ржешь? Видал? Помнишь как я зайцев да вальдшнепов стрелял? Вот мы с тобой для этого козла вроде зайца и есть, так что не попадайся.

Вдали глухо заурчал двигатель, и я, выбрав местечко поудобнее и хорошо укрытое скомандовав Одину для порядка «лежать!», что, впрочем, было излишне, так как напарник уже устроился рядом со мной, приготовился смотреть, что будет дальше. Занял место в партере, так сказать, а вместо театрального бинокля у меня БКФЦ с пятикратным увеличением.

Приблизительно через пять минут за вторым рядом проволоки остановился джип, в котором я с удивлением опознал «Геленваген», только видок у него был насквозь утилитарный, совершенно не похожий на тот, к которому я привык. Да, вдобавок, еще камуфлированная раскраска, а не благородный черный цвет элитных иномарок.

Из машины высыпали шесть солдат, включая водителя, и сгрудившись в свете фар, принялись голосить не по-нашенски. На вопли вылез мой стрелок-неудачник, подошел к группе и что-то сказал в ответ, махая рукой в мою сторону. Так, интересно, часовой получил от разводящего подзатыльник, от чего его каска съехала на нос, и заверещал пуще прежнего, аж на месте подпрыгивает. Командир что-то коротко ответил и дал команду притихшей группе, после чего все прибывшие не торопясь сели обратно в «Гелик», развернулись и укатили в сторону дороги. Часовой же подошел к колючке и уставился на лес.

Пока продолжалась эта беседа, я подробно рассмотрел действующие лица и, надо сказать, увиденное меня совсем не вдохновило. Прежде всего, бросились в глаза каски, такой фасон я последний раз в фильмах про войну видел, натуральный немецкий Stahlhelm. Вся семерка была одета в броники, а вот разгрузок ни у кого не было, амуниция размещена на поясе и тесак впечатляющих размеров тоже. Камуфляж двухцветный в мелкую точку. Вооружены они были автоматами смутно знакомого вида, но модель я с ходу назвать затруднился, видно что-то редкое. У старшего — еще и пистолетная кобура в придачу. В общем, они мне крайне не понравились, не говоря уже о том, что нагло обнесли мое добро колючкой и простреливают подступы.