Читаем Диктаторы Творцов онлайн бесплатно

^{© Edmond Hamilton — «Dictators of Creation», 1940}

Четверо человек остались одни на Ганимеде, лишённом атмосферы, диком спутнике Юпитера. Один из этих четырёх человек только что совершил величайшее научное открытие в истории — открытие, которое обрекло его на самую странную участь, которая когда-либо выпадала на долю человека!

Адам Холл не мог поверить своим глазам, глядя на пульсирующую, дрожащую машину. Наконец-то сбылась его давняя мечта.

— У меня получилось, — прошептал он. — Наконец-то у меня получилось.

Адам Холл был высоким, худощавым землянином в грязном комбинезоне. Его чёрные волосы были растрёпаны, а смуглое, серьёзное, молодое лицо осунулось от долгого напряжения. В глазах мечтателя было изумление человека, который увидел невозможное.

Сложная конусообразная машина, стоявшая перед ним, занимала половину маленькой металлической комнаты. Толстые чёрные кабели вели от оплавившихся электродов к сети высоких, похожих на паутину антенных мачт.

Паутина мачт и проводов возвышалась над металлическим воздухонепроницаемым зданием. Неподалёку стоял небольшой космический крейсер. Вокруг простиралась бесплодная, иззубренная поверхность Ганимеда, не подвергавшиеся эрозии каменные гряды тянулись к небу, словно грозные когти.

В небе возвышалась колоссальная, окружённая облаками белая громада Юпитера. За ней простирался усеянный звёздами космический вакуум. И из этого вакуума механизм Адама Холла извлекал твёрдую материю!

Из носика высокой конусообразной машины сыпалась мелкая чёрная пыль.

Человек впервые создал материю из ничего.

Адам Холл, с горящими от возбуждения тёмными глазами, подбежал к двери и крикнул в соседнюю комнату.

— Идите сюда. Наконец-то получилось!

В ответ на его крик появились трое мужчин.

Уилсон Блисс, землянин, был тридцатилетним мужчиной с лицом херувима и хитрым взглядом больших, по-детски голубых глаз.

Суверемос, венерианин, был стройным, красивым молодым щёголем с полуприкрытыми сонными глазами и обманчиво ленивыми манерами.

Рас Алкк, марсианин, был самым старшим — ему было тридцать пять. Его плоское красное лицо было холодно-бесстрастным, как скалы его родной планеты, а светлые глаза ничего не выражали даже в этот великий момент.

— Только посмотрите на это! — воскликнул Адам Холл. — Это успех! Углерод производится из чистого излучения, — его руки дрожали. — Пять лет работы и душевных терзаний, и вот я, наконец, добился своего.

— Но как? — спросил Уилсон Блисс, с благоговением глядя на жужжащую машину, производящую углерод.

Адам Холл сделал нетерпеливый жест.

— Я уже не раз объяснял вам принципы. Материя состоит из электрических взаимодействий. Давно известно, что вещество Солнца распадается на излучение. Но и излучение, наоборот, может быть преобразовано обратно в материю. Четыреста лет назад Милликен показал, что в отдалённых туманностях космическое излучение преобразуется в материю.

— Я полагал, что мог бы воспроизвести этот циклический процесс. Преобразование энергии в электроны вызывается созданием вихря излучения на крошечной замкнутой орбите. Мой Творец собирает космическое излучение, преобразует его в электроны, придавая им вихревой характер, и выбрасывает партии электронов и протонов. Каждая партия образует атом какого-либо элемента в соответствии с количеством электронов в нём. Я могу создать любой элемент периодической таблицы Менделеева, вплоть до неона.

Чёрные глаза Суверэмоса блестели от невыразимых эмоций, когда он смотрел на конические формы созидателя.

— Эта штука даже больше, чем мы думали, — пробормотал венерианин своим бархатистым голосом.

— Да, — прохрипел Рас Алкк, прищурив светлые глаза. — Если она может производить какие-либо элементы вплоть до неона…

— Это означает, что неограниченное количество углерода, кислорода, азота и водорода может быть получено из ничего, — закончил Уилсон Блисс.

— Да, — с готовностью кивнул Адам Холл. — Это означает неограниченные запасы воздуха и воды, созданные огромными Творцами. Новая жизнь для засушливых миров Солнечной системы! — его глаза вспыхнули. — Это будет означать новую эру для народов Системы. Когда мы передадим им это открытие…

— Отдать им его? — резко проговорил Рас Алкк. — Что значит «передадим им»?

Адам Холл недоумённо уставился на марсианина.

— Конечно же, мы передадим секрет правительству Системы, чтобы оно использовало его на благо народов планеты. Вот почему я так долго работал над этим.

— Ты с ума сошёл? — взвизгнул Уилсон Блисс, его пухлое лицо побагровело от гнева. — Эти Творцы сделают нас самыми богатыми людьми в Системе.

Адам Холл недоверчиво уставился на пухлого землянина.

— Вы шутите? — растерянно сказал он. — На самом деле вы бы не стали скрывать подобное от людей, нуждающихся в этом.

— Очень идеалистично, — усмехнулся Рас Алкк. — Но мы не идеалисты, Холл. Мы вложили деньги в эту исследовательскую станцию, потому что увидели возможность получить большую прибыль.

— Вы трое думали только о прибыли? — воскликнул Адам. — Мне это и в голову не приходило, иначе я бы никогда не позволил вам финансировать мою работу. Я всегда хотел, чтобы Творцы были переданы Системе.

— Ну, а мы не будем этого делать! — сердито заявил Уилсон Блисс. — Мы вложили в Творцов все наши деньги и ожидаем некоторой отдачи.

Растерянный взгляд карих глаз Адама Холла, в котором читались обида и разочарование, медленно переходил с одного лица на другое.

Он подумал — хорошо, что он не рассказал этим троим обо всём, что мог делать его Творец.

— Я собираюсь передать это открытие правительству Системы, — упрямо повторил Адам. — Я не собираюсь продавать воздух и воду, которые могли бы обеспечить жизнь целым мирам. Но я позабочусь о том, чтобы правительство вернуло вам ваши деньги, а также выплатило премию.

— Премию? — яростно воскликнула Блисс. — Бонус за то, что мы могли бы запатентовать этот секрет и стать величайшими магнатами в системе?

Вмешался Суверемос.

— Адам прав. Он изобретатель, и он может раскрыть секрет своего детища, если пожелает. Мы, конечно, разочарованы, но ничего не можем с этим поделать.

Уилсон Блисс уже собрался было резко возразить, но, встретившись взглядом с венерианином, внезапно замолчал. Рас Алкк тоже поймал многозначительный взгляд венерианина.

— Очень хорошо, — прохрипел марсианин. — Если ты и Блисс довольны, то и я буду доволен.

Лицо Адама прояснилось от облегчения.

— Я рад, что вы приняли мою точку зрения. Позже вы поймёте, что я прав.

Суверемос пожал плечами.

— Надеюсь, что так. А пока, может быть, ты объяснишь нам, как работает эта машина.

— Конечно, — ответил Адам, радуясь возможности загладить возникшую неловкость. — Я покажу вам комбинации переключателей управления.

После часа подробного, энергичного объяснения худощавый молодой учёный расслабился и выжидательно посмотрел на троих.

— Теперь вы поняли? — спросил он.

— Прекрасно поняли, — кивнул Суверемос. — Это действительно замечательное открытие, Адам. Ты великий учёный.

— Что это будет значить для безвоздушных и безводных миров Системы! — возликовал Адам. — Мы прямо сейчас отправимся на Землю, вместе с этим Творцом, чтобы правительство могло использовать его в качестве модели.

Несколько часов спустя маленький космический крейсер поднялся с дикой поверхности Ганимеда. Он устремился к Солнцу сквозь пустоту, прокладывая курс к далёкой зелёной точке — Земле.

Адам Холл смотрел на далёкий слабый зеленоватый свет, с нетерпением думая о том моменте, когда он представит своё великое изобретение главе правительства Системы. Он перевёл взгляд на массивный механизм. Столько лет, столько дней и ночей изнурительного труда, столько жестоких неудач было связано с ним! Но он нашёл способ дать новую жизнь и надежду мирам, которые нуждались в воздухе и воде. Одурманенный усталостью, он улёгся на одну из коек в средней части корабля, предоставив остальным управлять маленьким крейсером.

Адам практически проснулся. Во сне он почувствовал, что его куда-то несут. Затем он с грохотом упал на твёрдый пол. В тот же миг он услышал металлический скрежет закрываемой двери.

Ошеломлённый, он открыл глаза. Адам лежал в воздушном шлюзе корабля. Внутренняя дверь, через которую его выбросили, была так же плотно закрыта, как и внешняя.

Сквозь стеклянную панель во внутренней двери на него смотрели Рас Алкк, Уилсон Блисс и Суверемос. Холодное красное лицо марсианина было бесстрастным, как всегда. Суверемос сонно улыбался, а Уилсон Блисс выглядел бледным и смущённым.

— Откройте дверь! — крикнул Адам, вскакивая на ноги. — Зачем вы меня сюда засунули?

— Ты сам виноват, Адам, — сказал Суверемос. — Ты оказался неблагоразумен. Теперь мы должны сделать это.

— Что делать? — воскликнул Адам.

Его сковал странный озноб. Ответ ясно читался на лицах трёх его партнёров.

— Вы собираетесь убить меня и украсть моё изобретение!

Уилсон Блисс нервно заёрзал.

— Мы не хотим этого делать, но мы должны, — попытался оправдаться он. — Нельзя просто так взять и подарить политикам идею стоимостью в миллиарды долларов.

— Зачем лицемерить по этому поводу, Уилсон? — грубо сказал Рас Алкк и затем без обиняков обратился к Адаму. — Ты исчезнешь. А мы доставим Творца на Землю. Мы собираемся запатентовать его как наше собственное изобретение.

— Тебя объявят пропавшим в космосе во время очередного эксперимента, Адам, — улыбнулся Суверемос. — Если твоё тело когда-нибудь найдут, на нём не будет никаких ран, которые могли бы опровергнуть нашу версию.

Адам Холл внезапно осознал, что ему предстоит умереть самой страшной из всех смертей. Перенесённый в космический вакуум, он мог прожить нескончаемые минуты после того, как его глаза, барабанные перепонки и капилляры лопнут.

Но ещё большей пыткой было осознание того, что эти безжалостные выродки воспользуются его изобретением для извлечения богатств из Системы. Он бывал на мирах, лишённых воздуха и воды, и знал, как сильно его Творец мог повлиять на их голодающих обитателей.

Адам яростно заколотил кулаками в дверь. Беспомощная ярость красным пламенем опалила его мозг.

— Вы не можете этого сделать! — закричал он.

Суверемос коснулся выключателя. Внешняя дверь шлюза открылась. Воздух резко вырвался в открытый космос, и тело Адама Холла вылетело вместе с ним.

На долю секунды он ощутил раздирающий, леденящий душу холод и черноту.

— Это смерть, — в отчаянии подумал он.

А потом он больше ничего не думал.

Он почувствовал слабую боль. Вот это было странно, смутно подумал Адам Холл. Как он мог чувствовать боль, если был мёртв?

Но боль не утихала. Это была тупая, нарастающая боль во всём теле. И ещё острая, ноющая боль в затылке.

По мере того как чувствительность возвращалась, боль всё усиливалась. А вместе с ней возвращался и слух.

Он слышал потрескивание и жужжание какого-то электрического аппарата. Вскоре он услышал высокий, задыхающийся голос.

— Теперь иглу, Брабо. Быстро!

Адам Холл почувствовал укол в грудь. Он вздрогнул, слабо отреагировав на инъекцию.

— Клянусь всеми богами Меркурия, он жив! — закричал высокий, взволнованный голос. — Выключи адреналайзер, Брабо.

Раздался щелчок выключателя. Треск и жужжание прекратились. Ноющая боль в шее Адама утихла.

Он обнаружил, что дышит с трудом. Каждый вдох отдавался новой болью в его мышцах. Всё его тело невыносимо болело.

В голове у него кружился вихрь запутанных воспоминаний. Он вспомнил лабораторию на Ганимеде, свой успех с Творцом, старт на Землю. Затем предательство трёх партнёров, погружение в холод и черноту, когда его выбросило в открытый космос.

Он открыл глаза. Движение стоило ему новой порции боли. Перед глазами всё плыло. Но быстро прояснилось.

Он лежал на металлическом столе в маленькой комнате. Стены были из странно блестящего чёрного дерева. Через открытое окно в комнату проникал тяжёлый, острый чужой воздух.

За окном он мог видеть странный, мрачный пейзаж чёрных джунглей, высоких тростников, кустарников, гигантских трав. Над головой простиралось небо, усыпанное яркими звёздами. На нём постоянно вспыхивали и гасли метеоры.

Это не было ни Землёй, ни каким-либо другим знакомым ему миром. Постоянные вспышки метеоров в небе наводили на мысль об зоне астероидов. Должно быть, он находится на одной из сотен крошечных, беспорядочно перемещающихся планеток.

Над ним склонился мужчина. Невысокий седовласый меркурианец с иссохшей левой рукой. Он передвигался, безвольно волоча левую ногу.

Несмотря на то, что этот человек был сильно искалечен, его морщинистое лицо было дружелюбным и интеллигентным. Когда он опустил взгляд, в его водянистых глазах проявилось беспокойство.

Адам Холл попытался заговорить. Его лёгкие горели в агонии, а слова вырывались свистящим шёпотом.

— Кто… Где…

Старый калека-меркурианец поспешно перебил его:

— Не пытайся говорить. Ты ещё недостаточно силён. Я Сенк Итам, учёный. И ты находишься на Катайне, неисследованном планетоиде, не нанесённом на карты.

— Но меня выбросило в космос. Я погиб.

Старые глаза Сенка Итама возбуждённо блеснули.

— Ты не погиб. Ты подтвердил мою теорию. Люди, которые замерзают и задыхаются в космосе, не умирают. Они погружаются в ледяной сон.

— Четыреста лет назад было обнаружено, что если температура человеческого тела внезапно резко понижается, вся жизнедеятельность временно приостанавливается. Я всегда считал, что такое случается с людьми, внезапно оказавшимися в холодном безвоздушном пространстве.

— Я летал на своём старом космическом крейсере к ближайшему астероиду в поисках полезных ископаемых, — продолжил Сенк Итам. — На обратном пути я обнаружил твоё тело, плавающее в космосе. И мне удалось оживить тебя!

Адам Холл ошеломлённо слушал. Потом он заметил за спиной старого меркурианца долговязое зелёное существо с овальной головой, круглыми белыми глазами и обезьяноподобными конечностями.

— Это Брабо, мой верный слуга, абориген этого маленького мирка, — объяснил Сенк Итам.

— Я должен вернуться на Землю, — слабым голосом воскликнул Адам Холл. — Я должен помешать Расу Алкку, Уилсону Блиссу и Суверемосу присвоить моё изобретение!

На морщинистом лице Сенка Итама появилось странное выражение.

— Какие имена ты назвал? — мягко спросил он.

Адам Холл повторил их.

— Они украли моё открытие — создание материи из излучения, — добавил он.

— Как тебя зовут, землянин? — спросил Сенк Итам. — Когда тебя отправили в космос?

— Адам Холл. Когда? Ну, где-то в июне две тысячи триста семьдесят седьмого года.

Внезапный страх заставил Адама сесть.

— Какое сейчас число? Сколько дней я провёл в космосе?

Изумление в глазах Сенк Итама наполнило Адама неясным страхом.

— Как долго? — настаивал он.

— Четвёртое августа, сегодня четвёртое августа. Две тысячи триста девяносто седьмого, — тихо ответил Сенк Итам. — Ты находился в анабиозе более двадцати лет!

Инстинктивно рука Адама Холла метнулась к лицу и слепо зашарила по нему. То, что он там обнаружил, поразило его. Он не почувствовал глубоких морщин, но что ещё более невероятно — он не обнаружил и спутанной бороды!

— Ты все эти годы лежал в состоянии псевдосмерти, не меняясь и не старея, — тихо сказал Сенк Итам.