Читаем Дикие грибы (ЛП) онлайн бесплатно

Дэвид Кудлер

Дикие грибы

(Время меча — 0,4)

Перевод: Kuromiya Ren

Лейтенант Суги улыбался, глядя на маленький гарнизон в долине. Двадцать пехотинцев и эскадрон легкой кавалерии под командованием юноши охраняли вход в долину, которая вела к центру земли Такеда. Суги знал, что к следующему закату его рота — сто тридцать пехотинцев, двадцать лучников, полдюжины мушкетеров и тридцать конных самураев — одержит решающую, славную победу. Эта база может послужить отправной точкой для вторжения в провинцию Достоинства, что станет поворотным моментом в бесконечной войне между Ходжо и их давними врагами — Такеда и их союзниками.

Потому что коварные Такеда поссорились со своими бывшими друзьями Имагава, и основная часть армии Такеда-сама оказалась на другом конце провинции. Оставив эту долину почти незащищенной.

Суги чувствовал вкус, запах ожидавшей его славы, более резкий, чем запах сосновых костров и кипящего рагу в его лагере. Рекомендации. Повышение. Женитьба на одной из многочисленных дочерей его господина…

Из сгущающегося мрака вышли две нелепые фигуры: молодые девушки в красно-белых одеждах жриц. Та, что повыше, была с квадратными плечами и несла длинную трость. Та, что ниже, была нежной и красивой. Края их красных хакама почернели от грязи, скромно собранные волосы выбились из причесок. Все в них говорило о тяжелом пути. Они выглядели неуместно на поле боя.

Два года назад, ранним утром перед своей первой битвой, Суги спустился к пруду рядом с лагерем, чтобы справить нужду. Чтобы выплеснуть то немногое, что было в его желудке, если честно.

Стояла поздняя зима, и долину покрывал холодный предрассветный туман. На краю пруда росло вишневое дерево, а неподвижная поверхность была выкрашена в белый цвет опавшими лепестками сакуры.

А посередине неподвижно, как статуя, стоял белый журавель. Не черно-белый, как большинство журавлей, а совершенно белоснежный, и он мог бы поклясться, что журавель был почти такого же роста, как и он сам. Он смотрел на Суги, как ему казалось, целую вечность. У него перехватило дыхание, хотя он не мог понять, почему.

Затем журавель расправил свои огромные крылья и исчез в тумане.

Суги не любил фантазировать. Он был хорошим буддистом; старые боги и духи никогда особо его не интересовали.

Но в тот миг у пруда, покрытого туманом и лепестками, Суги Такехиро поклялся бы, что увидел ками.

И эти две девушки в одежде мико, стоящие на краю того, что на следующий день станет полем битвы, появились, как лесные грибы, и вызывали у него такое же чувство. Ощущение, что он оказался лицом к лицу с вечным.

Ему было не по себе.

Он улыбнулся, чтобы скрыть дискомфорт.

— Юные леди, чем я могу помочь? Здесь не место для таких милых девушек.

Прикусив губу, нежная взглянула на высокую, которая бесстрастно кивнула. Заметно успокоившись, младшая девушка снова повернулась к Суги, скромно опустив взгляд:

— Господин генерал. Мы не собирались быть здесь. Мы на пути от устья реки к святилищу на озере Пикник. Священник велел нам следовать по дороге в ту долину, — она кивнула за гарнизон Такеда. — Те солдаты… они были… не очень хорошими.

Высокая девушка с квадратным лицом хмыкнула и нахмурилась.

— Забрали нашу еду.

— Мне жаль это слышать, — вежливо сказал Суги. Он поднял голову выше. — Не желаете ли, милые дамы, присоединиться ко мне и моим солдатам за ужином?

Меньшая, более красивая девушка прижала ладонь ко рту.

— Ой. Мой господин. Мы не должны…

— Я настаиваю. И вы поспите в моей палатке. Я буду… охранять дверь, — он слегка поклонился. В конце концов, они были духами.

Милая девушка начала возражать, но та, что была крупнее, положила ладонь на плечо другой.

— Мы голодны.

— Конечно, мои дорогие. Уверен, мои солдаты будут рады, если вы присоединитесь к ним сегодня вечером, — в своем воображении Суги видел это: две юные красавицы (ну, одна была красавица, другая… напоминала красивого юношу), смеющиеся и поющие с его солдатами в ночь перед их легендарной победой. Это станет частью его славы. И, возможно…

Он улыбнулся разыгравшемуся воображению.

— Идемте. Судя по запаху, ужин скоро будет готов.

Высокая девушка поклонилась — чуть ниже, чем он поклонился им. Миниатюрная девушка, однако, опустилась на колени и коснулась своей очаровательной головой росистой травы.

— Господин слишком добр к этим скромным слугам. Как мы можем отплатить за вашу щедрость?

Суги собирался великодушно отмахнуться от вопроса, но передумал.

— Не могли бы вы, дамы, помочь подавать ужин моим людям? Уверен, такие привлекательные слуги улучшат их аппетит.

Меньшая девочка улыбнулась и снова коснулась головой земли.

— Для нас было бы честью и удовольствием, господин генерал.

Шагая впереди них к центру лагеря, ощущая собственное превосходство, Суги спросил:

— А как вас зовут, милые дамы?

— Миэко — имя этой покорной служанки, — сказала меньшая девочка приятным голосом, похожим на флейту.

Другая девушка хмыкнула:

— Кунико.

Различия в их поведении восхитили Суги. Шагая бодро по тропе, он сказал:

— Я Суги Такехиро, лейтенант армии Ходжо-сама. Не генерал; по крайней мере, еще нет, — он был рад, что решил побриться этим утром — его редкая растительность на лице не всегда впечатляла, а солдатам, похоже, было все равно. Тем не менее, лучше всего было соблюдать приличия, и Суги был рад почувствовать, что мог восхитить в своих доспехах, которые прекрасно дополняли его тело.

— Суги-сан, — сказала крупная девушка.

Та, что поменьше, пропела:

— О, нам так повезло, что мы встретились с вами, лейтенант! Кто знает, с какими дикими существами или бандитами мы могли бы столкнуться, если бы пришлось спать у дороги!

— Действительно, повезло. Сейчас опасные времена. И, обещаю, завтра ваш путь к озеру Пикник будет свободен; утром первым делом мы уберем этих головорезов из гарнизона, — он махнул на вход в разветвленную долину, где стоял жалкий форт Такеда. — Вы увидите, как выглядит настоящая армия.

— Звучит захватывающе, — сказала Кунико.

— О, — выдохнула Миэко, — звучит очень пугающе. Будет много крови?

Суги усмехнулся:

— Удивительно мало. Это должно закончиться очень быстро. Если будете смотреть с вершины холма, увидите всю битву, но не увидите и не услышите ничего пугающего.

— Вершина холма? — спросила Кунико.

Суги указал за свою спину.

— Да. Там не должно быть опасности, но я, конечно, пошлю с вами одного или двух своих людей, чтобы охранять вас.

— Лейтенант очень добрый, — выдохнула Миэко.

Они вошли в сердце лагеря, где лежали солдаты Суги, ожидая, когда будет готова еда. В этот теплый вечер на многих не было ничего, кроме свободных накидок, слышался стук игральных костей и запах выпивки, хотя он запретил пить до окончания боя. То, что они были такими неряшливыми, оскорбляло чувства лейтенанта — он изо всех сил старался привить дисциплину, о которой великие генералы писали в своих книгах, — но это была ночь перед боем, хоть битва, скорее всего, будет односторонняя. Наверняка они компенсируют отсутствие порядка утром.

И, конечно же, появление двух девушек и командира произвело немедленный эффект. Мужчины сели и встали прямее, кутаясь в накидки, проводя пальцами по спутанным бородам.

Да, это была хорошая идея.

Подойдя к центральному огню, где повар варил в котле похлебку, Суги обратился к своим войскам:

— Мужчины, эти две милые девушки сегодня у нас в гостях, лишенные неотесанным Такедой крова и еды. В обмен на нашу заботу они согласились помочь вам накормить вас сегодняшним ужином. К радости Суги, в лагере раздались бурные возгласы.

Миэко очень красиво покраснела; даже грубоватая Кунико смущенно смотрела в землю.

Суги продолжил:

— Мы будем относиться к этим юным леди со всеми приличиями, понятно?

Ближайшие к девушкам мужчины кивнули, но Суги мог видеть их ухмылки.

— Они проведут ночь в моей палатке под моей защитой. Понятно?

Ухмылки превратились в хмурые лица, но все мужчины кивнули.

Ведь он был командиром. Почему он должен делиться?

— Фукаширо, еда скоро будет готова?

Повар почесал бороду и пожал плечами, его узкие глаза смотрели на двух девушек — как и все глаза в лагере.

— Такую конину можно готовить до Крысиного часа, и она все равно будет тяжело жеваться. Мы можем подать мясо в любое время, я полагаю.

— Ну что ж, дамы, могу я уговорить вас помочь этим храбрым солдатам? Я уверен, что они будут рады, если две такие хорошенькие дамы обслуживать их ужин.

Мужчины издали хриплые радостные возгласы.

Миэко мило покраснела. Кунико ухмыльнулась и закатала рукава.

Все мужчины стали собираться вокруг котла, а девушки взяли в руки миски. Честно говоря, это напомнило Суги о двух цветах среди пчел. Он улыбнулся и отступил.

Во всяком случае, он не был голоден — он никогда не был голоден перед боем. Его бы стошнило.

Когда Фукаширо, повар, собирался окунуть черпак, Миэко завизжала:

— ПАУК!

Все мужчины огляделись, пытаясь найти существо — несколько обнажили кинжалы; они бы с радостью убили волка ради хорошенькой девушки, Суги был уверен, но Кунико перегнулась через котел и похлопала свою подругу-мико по руке.

— Там нет паука, глупая, — усмехнулась Кунико.

Миэко держала ладонь перед лицом.

— О, — пробормотала она, — мне так ужасно жаль. Я была уверена, что увидела паука, но это была лишь тень. Пожалуйста, простите эту глупую девчонку, господа, Кунико-сан.

У костра солдаты, которые несколько мгновений назад ругались и отрыгивали, простили ее, и это благородство заставило их командира гордиться, хотя и забавляло его.

Две девушки раздали тарелки с тушеным мясом каждому солдату вокруг них. Суги пришлось угрожать одному из лучников, который начал бросать еду на землю, чтобы вернуться и получить еще одну порцию от красивых девушек. Суги сказал ему, что он должен доесть все до последней капли в миске, иначе ему придется голодать.

Лучник нахмурился, но поклонился и забрал свою миску, пошел к палатке и ел на ходу.

Действительно, все мужчины поглощали еду так быстро, как только могли.

Вскоре каждый из них прошел очередь как минимум дважды; Суги послал вниз по склону солдат с мисками, чтобы накормить разведчиков, наблюдавших за вражеским фортом через долину.

Когда все солдаты — копейщики, лучники, мушкетеры и самураи — наелись досыта, хорошенькие мико смеялись и заигрывали с каждым, все, спотыкаясь, постанывая, побрели к своим палаткам. Лейтенант Суги был уверен, что этот ужин останется в истории его роты на долгие годы.

Служанки подошли к нему; Миэко держала в руках миску с тушеным мясом. Опустив взгляд, она протянула миску Суги.

— Пожалуйста, генерал-сама, — сказала она, — окажите нам честь, присоединившись к нам в этой трапезе.

Суги отмахнулся, хоть и с сожалением.

— Я научился не есть в ночь перед битвой, чтобы… не затуманивать мозги, — когда лица девушек исказились от разочарования, его сердце дрогнуло, он понял, что у него был способ заманить двух невинных в свою палатку. — Тем не менее, у меня в палатке есть отличное саке. Я был бы рад, если бы вы присоединились ко мне и выпили за завтрашнюю победу.

— Господин, — прощебетала Миэко.

Кунико кивнула, опустила квадратную ладонь на плечо другой девушки, и сказала:

— Спасибо, Суги-сан.

Видения славы плясали в его голове.

Однако прежде чем он успел сделать три шага, Суги услышал сначала один громкий стон, а затем множество. Мужчины стали выходить из палаток и, спотыкаясь, побрели к лесу, где были вырыты уборные.

Большинство так далеко не зашло. Они просто падали на четвереньки и начинали блевать.

Бездна открылась в пустой середине Суги.

Моргая, он посмотрел на двух девушек в одежде мико, стоявших на краю его лагеря, пока его люди — вся его рота — стонали, блевали на землю.

Кунико, большая, стояла прямо, сжимая трость, как боевой посох, каким он теперь его и видел.

Миэко улыбнулась, но выражение ее лица было грустным, а глаза древними и сострадательными.

— Было бы лучше, если бы вы поели со своими войсками, лейтенант Суги.

В нем вспыхнула ярость.

— Вы… вы убили моих людей!

Кунико фыркнула.

Миэко покачала головой.

— Они не умрут, Суги-сан. Мы просто добавили к их еде что-то, что… предотвратило несчастье.

— Несчастье? — он шагнул вперед, готовый свернуть им шеи, но Кунико направила конец своего посоха на его горло.

Она сказала:

— Ваша завтрашняя атака обернулась бы катастрофой. Форт внизу… очень хорошо защищен. За хребтом над нами, за которым ты не послал наблюдать часовых, пять эскадронов кавалерии и четыре взвода лучников. Вы бы отправили своих людей на смерть. Мы избавили их от позора.

Суги всю жизнь старался управлять гневом. Отделял себя от пыла. В тот миг все, чему он учился, растаяло, как дым от потушенной свечи. Ярость охватила Суги. Он бы вытащил свой короткий меч, но Кунико уже наступала на него со своим посохом, и поэтому он схватил Миэко как щит.

— Отойди, девчонка, — прорычал он.

— Пожалуйста, лейтенант, — проскулила Миэко, — мы не хотим причинять вам вред.

Теперь ярость Суги превратилась в смех.

— Вред! Я покажу тебе вред, девчонка! — и он схватился за вакидзаси, намереваясь убрать посох Кунико с дороги…

Боль впилась в его грудь — казалось, людоед поднял его и сжал. Он отшатнулся от девушки, глядя вниз…

Тонкий кинжал торчал из-под его левой руки, вокруг него брызнула кровь. Его кровь…

Он посмотрел на Миэко в поисках объяснения. Он понял, что смотрел на нее снизу вверх.

Красивое лицо снова стало грустным.

— Мне очень жаль, Суги-сан. Правда.

Белый цвет — как цветы сакуры, покрывшие зимний пруд — начал застилать его зрение. Он попытался поднять руку, чтобы убрать его, но огр сжимал слишком сильно.

Его ждала встреча с вечным.

Последнее, что он увидел, были черные глаза двух девушек, смотрящих на него сквозь вечность. Ками…

И все стало белым.

* * *

Как всегда, Миэко расстроил вид тела своей жертвы. Она знала, что ее действия были оправданы — так было почти всегда. Но это не облегчило охватившую ее меланхолию, когда она опустилась рядом с ним на колени, глядя в его изумленные, невидящие глаза, и вытащила кинжал из его подмышки.

«Семьдесят три. Это был семьдесят третий; пятьдесят восьмой мужчина, тридцать четвертый с ножом».

— Они всегда выглядят удивленными, — проворчала Кунико.

Миэко вздохнула:

— Да, — это было правдой. Вот почему она, Кунико и другие так хорошо справлялись со своей работой. Никто не ожидал, что смерть придет в такой безобидной упаковке. Миэко вытащила из-за пояса тряпку, чтобы протереть лезвие.

— С тем же успехом можно использовать одежду. Ты в крови.

Миэко посмотрела вниз и поняла, что Кунико была права. Перед ее белой туники был пропитан кровью лейтенанта.

— Я должна переодеться.

В лагере вокруг них звуки солдатских стонов становились все слабее. В конце концов, сон их спасет. Между тем, сильное рвотное средство в сушеных грибах, которое Кунико бросила в тушеное мясо, пока Миэко отвлекала всех чепухой о пауках, сделает Ходжо недееспособными до утра. Они оправятся.

Все, кроме Суги-сана.

Миэко сжала теплую мозолистую ладонь Кунико и встала.

— Помоги мне переодеться в палатке мертвого.

Кунико кивнула, повела ее к большой прямоугольной палатке, отмеченной гербом Ходжо.

— Ты просто хочешь выглядеть мило для Масугу.