Читаем Дикарь, трескун, романтик онлайн бесплатно
Александр Найденов
Дикарь, трескун, романтик
1.
В конце июня, в субботу утром собрали черешню, а после обеда решили копать картошку. Принялись с грядки между кустами винограда в дальнем углу участка. Вера выворачивала старой поржавевшей лопатой комья земли и дожидалась, пока ее мать, пожилая, полная женщина, медленно сгибаясь в пояснице, разворошит их руками и откинет картофилины, пока ее отец, наклоняясь с деревянной передвижной скамеечки, на которой он сидел, пошарит руками в лунках и убедится, что там пусто. Дочка Даша, пятилетняя девочка, сперва хотела им помогать, потом убежала и заигралась под деревом.
Когда залаял Матрос, Вера не обратила внимания, но послышались шаги, она посмотрела и увидела - это Дмитрий, стороня голову от ветвей, весь заляпанный пятнами солнца, идет к ним.
- Добрый день,- поздоровался он, подойдя.
Вера с родителями продолжали копать картошку - словно его не слышали.
- Вера, можно поговорить?- попросил Дмитрий.
Вера, воткнув лопату в сухую белесую землю, выворотила комок земли с засохшими в нем стеблями картошки, родители, согнув спины, стали в нем рыться руками. Верин отец, ощупывая ладонями лунку, вдруг ворчливо произнес:
- Ну, иди, поговори с ним - чего он приехал?
- Нелегкая его принесла,- буркнула Вера, однако, помедлив, воткнула лопату в борозду и, скомандовав Дмитрию,- Пошли!- увела его по тропинке мимо шпалеров винограда к маленькой хибарке у забора, подальше от дерева, под которым играла Даша, их дочь.
Они разговаривали там минут десять. Ничего не слышно было, что они говорят, и их самих не видно было, только маячил за листьями Верин цветной халат.
- Давай, будем продолжать, что ли?- сказала Верина мать, отерев от земли руки тряпицей и засунув ее в карман. Она взялась за лопату.
- Давай,- согласился Верин отец, он передвинул по грядке свою скамеечку, уселся на нее и промолвил.- Цикады разбазлались проклятые: оглохнуть можно - трещат.
- Цикады помешали ему...Теперь уж подслушивай, не подслушивай,- со вздохом сказала его жена, наступая старым кожаным тапком на лопату.- Внучка не увидела его как-то,- добавила она, выкопнув ком с сухою ботвой.
- Не увидела. Это лучше.
- Что за картошка здесь - горох один, не картошка!
- Да уж, не такая, как у вас там, на родине,- согласился с ней муж.
- У нас такую - только свиньям, в Перми. Если не растет здесь, на юге так чего нам мучаться с ней?
- Раз не желаешь, барыня, картошку садить - иди вон там, в море плескайся!
- В море, ага!
- Ага, в море!
Верины родители, которым захотелось на кого-нибудь поворчать, начали ворчать друг на друга.
Возвращаясь к ним по тропинке, Вера за несколько метров разобрала, как вполголоса, не глядя друг на друга, перекоряются старики.
- Мама, иди-ка, на пару слов,- остановившись, обратилась она.
- Чего тебе?- спросила старуха.
- Ну, иди, мама, надо.
- Опять у нее секреты,- съехидил отец. Он ссыпал с ладони в ведро четыре розовых мелких картошки и, сидя на скамеечке, посмотрел снизу вверх на свою высокую дочь.- Ха! Зашептались. Больно кому-то нужно - слушать еще вас, дур!- выкрикнул он, когда дочь с матерью, в сторонке от него, начали совещаться. Старик поискал взглядом Дмитрия, своего бывшего зятя - и не увидел его. Тот или уехал, или так и остался возле летней хибарки.
Старуха сначала молча слушала дочь, потом всплеснула руками и сматерилась. Дочь ей доказывала свое, старуха заспорила, замотала головой дочь психанула, рявкнула на мать: "Это не твое дело!"
- Ах, не мое! Ну, ладно! Тогда отлыньте от меня! Нечего мне нервы мотать!- срывающимся голосом заявила старуха и зашагала, топая тапками по сухой земле, от дочери обратно на грядку, к лопате. Схватила ее, копнула, налегая что есть силы, в уже раскопанную лунку. Лопата звякнула о камень.
- Это что там?- настороженно спросил дед, приподымаясь со скамейки.Там - какие камни? Скала? Раскопай еще!
- Отвяжись ты с этой скалой!
Старуха отшвырнула лопату и ушла в дом.
- Верка! Чего ты выводишь мать?!..- начал было дед.
- Отстань ты!- отмахнулась от него дочь и пошла за матерью к дому.
Дед через полчаса тоже приковылял с огорода, поставил лопату в сарай, взойдя на крыльцо, усмотрел на дороге за калиткой ветхого "жигуленка", возле машины слонялся Дмитрий, чего-то ждал, попинывал кроссовкой колеса.
В доме Вера с матерью, обе - с красными после слез глазами, собирали в сумку детские вещи.
- Зачем вы это?- пробормотал дед.
- Отпускаю Дашу на неделю в гости к отцу,- ответила Вера, а мать ее сказала:
- Сдурела! - и зашмыгала своим бугристым носом.- Ты хоть ей скажи...
- А что я?.. У них своя жизнь.
Перед холодильником в раздумье стояла Даша, примеривала, куда пришлепнуть наклейку от жвачки.
- Деда, тут - гусята, а тут будут жуки, хорошо?
- Клей - хоть куда. Хочешь поехать с папой к тем деду с бабой?
- Мама говорит, у них есть теленок. И еще - коровка, и кот,- произнесла внучка тоном - что, конечно: хочу - и приклеила криво бумажку на холодильник.
- А у нас опять скала растет в огороде,- поделился дед заботою с внучкой.
- Где? Покажи!
Они пошли в огород. Даша тонкими гибкими пальчиками обхватила его мизинец, Дашины ножки в сандалиях и в носочках, с припухлостью у колен, мелькали из-под платья так быстро. Но нельзя было, как хотел дед, одним духом дойти до скалы: по ветвям яблони над головой прыгала птица - нужно было посмотреть, какая она и понаблюдать, нет ли у ней детишек; мотылек летал над травой, а возле тропинки, в лохматых виноградных корнях обнаружилась игрушка, которую прежде долго искали.
Скала на огороде оказалась не горою, как вообразила Даша, а самым обычным камнем - он выставлялся со дна ямки, вырытой дедом.
- Это скала, деда?
- Скала.
Они помолчали.
- Ты хоть не будешь плакать?- спросил внучку дед.
- Я не буду,- ответила внучка и, правда, не заплакала, когда вскоре уезжала на "жигуленке" с отцом и махала с заднего сиденья ручкой в окно: матери, бабушке, деду, всклокоченному собачонке Матросу, который с прогулки вовремя примчался к семье.
Автомобиль уехал, Вера с матерью ушли в дом, Матрос протрусил вдоль забора из металлических прутьев, постоял на углу, задрав ногу, и скрылся; дед присел на лавку у калитки, чтоб отдохнуть.
За противоположной обочиной начинался широченный винзаводовский виноградник.
Любопытно, какой у них урожай? Хотя, каким ему быть? Само собою, плохой. Здесь, на огороде и то - выродился сорт, ягоды измельчали, а прежде - на загляденье родились гроздья: летчики с аэродрома не зря облюбовали, где себе покупать. Все вообще делается хуже и хуже. Что поделать тут?!
- Извините, у вас комната не сдается?- услышал дед вежливый мужской голос и очнулся от своих мыслей.
Спрашивал с дороги длинный худой мужчина лет тридцати.
- Комната?- отозвался дед.- Вы - из каких краев? Сибиряк?
- Из Сибири.
- Я по акценту. Москвичи - те как-то - на "а", а сибирские - глухо, на "о".
Сибиряк поддернул на плече ремень спортивной сумки, которую нес, и подошел к деду.
- Значит, отдыхающий? Как бы это... "дикарь"?- уточнил дед.
Мужчина кивнул головой и подтвердил окающим баском:
- Только что прилетел. Собирался было - до города, на автобусе, да посоветовали сначала здесь жилье поискать.
- А надолго вы?
- На неделю.
- У хозяйки сейчас узнаем про комнату,- произнес дед, подымаясь на ноги и распахивая калитку,- Милости просим,- пригласил он.
- Мать, иди-ка! К нам гости! Иди сюда, ты ведь у нас - эксперт по жилью!
2.
Старуха торопливо вышла на веранду из дома, поздоровалась, заприговаривала, обрадованная возможному квартиранту:
- У нас хорошо, уютно; тихо тут - словно дача. Не то, что в городе, в такую жару. И море близко.
- Близко?
- Два шага!- хором ответили старик со старухой.
Они провели и показали гостю хибарку - дощатый домик, где в единственной комнатке впритык помещались три железные кровати, холодильник и тумбочка. По половику у окошка бегали черные муравьи.
- Это что у вас тут мураши снуют?- недовольным голосом спросил сибиряк.
- Они не кусачие эти, не помешают. Только почуют, что здесь люди - и деру,- заговорил дед.
- Не помешают ни за что эти, они завтра уйдут, их не будет,- убежденно заговорила старуха.
Сибиряк был в раздумье. Он подвинул на окне занавеску, посмотрел на куст розы перед хибаркой, снова пошел к двери и нарочно наступил повторно ногой там, где доски на полу прогибались.
- Сколько вы берете за такое жилье?
- Так, известно - везде одинаковая цена: восемьдесят пять рублей в сутки,- ответила старуха.
Гость хотел возразить. Старик опередил его:
- У других-то за такие деньги поселят-напихают как сельдей в бочку - а вы один здесь.
- Ну, хорошо,- сказал гость,- я останусь,- и поставил свою тяжелую сумку на пружинную сетку кровати.
Познакомились. Сибиряк назвался Виктором, сообщил, что прилетел из Тюмени. Пока ему стелили постель, он с дедом вышел из хибарки курить в огород.
- Красотища здесь у вас,- выдохнув своим большим ртом облачко табачного дыма, произнес Виктор.- Это какое дерево?
- Это гранат,- охотно объяснил дед.- Тут у меня слива воткнута, черешня, груша; там - яблоня, виноград, абрикос...
- Обалдеть!
- Это ливанские кедры. Я их специально посадил, чтобы от ветров защищали,- указал старик на высокие, выше дома, деревья с изогнутыми стволами, растущие по ту сторону ограды.
- А что они какие-то...
- Что?
- Кривые.
- Я же говорю - ветры. Здесь зимой почти что - с ног валит: так дует с гор.
Горы, покрытые лесом - зеленые на солнце и серо-голубые в тени, молодые горы с остро-зазубренными, еще не обветренными краями, поднимались за городом, всего в нескольких километрах от дедова огорода.
- Все тут по-другому у вас. И земля какая-то белая, воздух мягкий, сырой. Горы. В другой мир попал, честное слово.
- Земля белая - от скалы,- сказал дед.- Здесь почти совсем земли нет: в глубину - всего-то на штык лопаты, а дальше все сплошь - скала. Не понятно, за что растительность держится. И скала эта прет и прет. Скоро нас совсем выдавит. Тут на самом деле - одна скала, больше ничего нету...- старик собирался еще долго говорить про скалу, но Виктор отвлекся: из дверей хибарки появилась Вера, Виктор, улыбаясь, спросил ее:
- Там готово? Уже не терпится к морю! Где оно у вас? Где?
Вера, стройная и высокая, с голыми плечами, в сарафане на тонких лямочках, глянула на Виктора искоса и замедлила шаг.
- Матери осталось подушку заправить в наволочку - можете заходить. Я сейчас на море пойду купаться - могу показать вам путь,- проговорила она без малейшей ответной улыбки.
Она подождала его за калиткой. От цикад звенело в ее ушах. Цикады гремели в полную мощь - это значит: не спадала жара, хотя уже близился вечер. Он вышел с банным полотенцем на шее, вместо брюк, он натянул шорты и волосатые его, тонкие ноги вызывали смех, но она не подала виду.
Всю дорогу Виктор пялился по сторонам - на одно- и двухэтажные кирпичные домики за низенькими заборами, на диковинные ему деревья: на одних среди сочной зелени виднелись плоды, другие еще красовались забавными, с пушистой бахромой, розовыми цветами. Ей хотелось расспросить его про Тюмень, он же восхищался и говорил лишь о том, что ей было неинтересно - об юге.
- Какие вы счастливые здесь! Вот повезло вам! Курорт, субтропики! Пальма! Я вижу пальму!
Вера взглядывала на него искоса и коротко отвечала. Она знала никакого особого счастья здесь нет.
Море появилось внезапно - они обогнули забор чьего-то особняка - и тут оно было. На узкой полоске пляжа лежали под солнцем люди. Берег уходил излучиной влево и вправо, образовывал огромную бухту. Вдалеке, между оконечными мысами бухты: левым, толстым и правым, тонким скользили яхты по спокойной воде. Клиновидные паруса их белели на блестящем голубом фоне моря и на фоне неба, голубом, матовом.
- Видите рекламный щит? Идите туда. Это пляж санатория, там лежаки, дно получше,- указала Вера влево по берегу.
- А вы?- спросил Виктор.
- Я тут привыкла, под ивами.
- Если можно, я с вами.
- Как хотите. Мне все равно.
Они раскинули свои полотенца под ивами, на песке, метрах в двух друг от друга. Прозрачные волны докатывали к ним почти до самых ступней. Виктор первым разделся и рванул к морю. Вера мельком глянула, как он, бледный, костлявый торопится добраться по пологому дну до глубины, где можно нырнуть.
После купанья, она давно загорала, когда он, озябший, мокрый вылез из воды и прошел, оставляя на песке большие следы, к своему полотенцу. Он замерз до того, что у него посинели губы, выступила "гусиная кожа". Вздрагивая, он растирал себя полотенцем и восторженно улыбался.
- Бр-р-р... дрожу, как пацан!.. Я не к морю прилетел, а точно в детство свое вернулся!
Он подставил себя вечернему солнцу - долгоногий и длиннорукий, стоял зажмурясь, растопыривал свои пятерни.
- Каким счастливым было у меня детство!- отогревшись, начал говорить он.- И казалось, так и будет продолжаться всегда: это раньше, до меня, существовали преступления, войны - но во мне же нет этой злобы, и в моих знакомых, этого нет: все мы очень добрые, славные люди,- значит, и жизнь у нас будет получаться такая же, хорошая, ясная. Вот теперь, из исходной точки, словно бы из детства, издалека, взглядываешь на жизнь - думаешь, как мы заплутали все, боже! Я вижу теперь, я вижу...
- Кукуруза горяченькая,- произнесла возле них рябая девчонка, продала им два соленых початка и продолжила обход пляжа. Тихонько поскрипывал бидон с кукурузой, который она уносила.
- Вера, послушайте, вот она, тишина,- сказал Виктор.
Они выкусывали желтые пахучие зерна, ужасно вкусные натощак, смотрели, как парит дельтаплан над бухтой, как уплывают яхты под парусами за тонкий и толстый мыс.
В сумерках они вернулись домой. На туристическом примусе возле роз у хибарки Виктор принялся варить себе ужин. В алюминиевом котелке закипели макароны с тушенкой, разнесся по огороду мясной аппетитный запах. Матрос прибежал и, подрагивая хвостом, то и дело вспрыгивая на задние лапки, семенил кругами, скулил, смотрел на гостя преданными глазами, был уверен, что вот-вот от него перепадет счастье.
Стемнело как всегда на юге - в момент. В доме и в хибарке уснули. Среди ночи Вера будто бы отправилась в туалет - а сама свернула с тропинки, проскользнула крадучись под черной паутиной ветвей и скрылась в хибарке.
Спустя некоторое время вышел на крыльцо дед, смотрел долго в сторону хибарки, потом - на луну, прежде чем опять уйти в дом.
3.
Утром Вера долго не просыпалась. Мать тряхнула ее за плечо и сказала:
- Иди, забери простыни из хибарки, будем стирать.
Вера сразу открыла глаза и спросила:
- Простыни? Какие? Зачем?
- Опять придется вошкаться с ними. Что за люди! Обещал ведь - на неделю, а сам всего-то на одну ночь. Хорошо хоть расплатился, еще бы так удрал - вот был бы номер!
- Уехал?.. Виктор?..
- Ну, да. Я ж тебе говорю. Простыни собери. Вставай, а ну-ка, вставай!
Дверь хибарки была распахнута настежь, кровати - одна с постелью, две другие с голыми сетками, стояли вдоль стен, спортивная сумка исчезла, по коврику на полу бегали муравьи. Записки от Виктора ни на столе, ни на кровати, ни под матрасом, ни в холодильнике - нигде не было.
- Нет, что за жизнь?!- подумала Вера вслух и затем сама ответила себе.Ерунда!
