Читаем Дикая охота онлайн бесплатно

Тая бежала, не разбирая дороги в темноте. Злые ветки хлестали ее по лицу, сучья царапали руки, в клочья изодрав рукава блузы, сердце испуганной птахой трепыхалось у самого горла. Ей не хватало воздуха. Тая дышала широко открытым ртом, понимая, что не сможет долго так бежать. Охотники окружали ее, зажимая жертву в тиски.

Их было много, грубых жестоких охотников, что гнали девушку, словно дичь, испытывая томительное наслаждение от этого преследования, от запаха ее страха и отчаяния. Тая давно потеряла направление, и теперь мчалась прочь от человеческого жилья, даже не подозревая об этом. Круг преследователей сужался. В темных зарослях уже видны были их еще более темные силуэты. Они не скрывались. Мужчины нагло ломились сквозь подлесок, и, если бы не шум крови в ушах, Тая легко услышала бы своих преследователей и, возможно, нашла путь к свободе. Но она не слышала, и спасения не было.

Девушка не глядя ступила на скользкую кочку, ее стопа подвернулась, и, коротко вскрикнув от боли, Тая кубарем покатилась прямо под ноги охотникам за живой добычей. Она попыталась подняться, видя приближающуюся погибель, но поврежденная нога отказывалась слушаться. Тая беспомощно елозила в лесной подстилке, загребая палую листву, словно пытаясь закопаться в нее и спрятаться. Наконец, она смогла встать на четвереньки. В такой позе ее и настигли охотники.

Где-то совсем рядом вспыхнул факел, на мгновение осветив ухмыляющиеся рожи охотников, отразившись в пяти парах глаз похотливым блеском. Тут же жесткие руки схватили Таю поперек туловища, натянули юбку ей на голову. Девушка обреченно взвизгнула, чувствуя на своем теле грубые пальцы насильников.

Охотники общались друг с другом короткими рублеными фразами — им было не до разговоров. Тая чувствовала тяжесть прижавших ее тел, не имея возможности вывернуться из-под них. Она пыталась брыкаться, но силы были слишком не равны.

В какой-то момент сознание девушки поплыло, милосердно отключая ее от восприятия реальности. Тая почти не чувствовала того, что происходило с ней, словно бы со стороны наблюдая за тем, как пятеро грязных животных лишают ее чести и будущего.

— Открой ей лицо! — скомандовал один из охотников, и с головы Таи сдернули закрывающую ее юбку.

Видеть своих насильников оказалось еще страшнее, и девушка заплакала. По ее лицу побежали бессильные тихие слезы.

— Ты что творишь? — прорычал второй голос. — Она нас теперь сдаст со всеми потрохами.

— Не сдаст, — осклабился первый и поднес к лицу Таи зажженный факел.

Девушка чувствовала жар пламени, но поняв, что именно хочет сделать охотник, похолодела от страха и принялась неистово извиваться всем телом.

— Горячая девка! Хорошо елозит! — выдохнул третий охотник, что в этот момент зажимал Таю.

Щеку обожгло пронзительной болью, и Тая тоскливо взвыла от страха и отчаяния. Неожиданно на этот жалобный вой пришел ответ. Не менее протяжный, но полный не боли, а голодной ярости. Насильники замерли, испуганно прислушиваясь к угрожающим звукам:

— Волки, — проговорил первый охотник. Грубо дернул своего подельника, — Кончай давай!

— Кончаю! — лицо того перекосила гримаса.

И в этот момент вой послышался совсем рядом с местом трагедии. Охотники, все как один, застыли и подняли головы, но было поздно. Вой сменился клокочущим рычанием, а мгновение спустя полным ужаса криком одного из насильников.

Балансируя на краю беспамятства, Тая видела мутную белесую тень, что металась от одного охотника к другому, и каждый ее прыжок заканчивался коротким криком боли и влажным хрустом. Девушка цеплялась за реальность, из последних сил пытаясь ускользнуть от близкой погибели, но сознание плыло все сильнее, и наконец, на нее опустилась милосердная тьма…

Клубника

Тая выпрямилась и устало потерла затекшую поясницу. Тоскливо покосилась на длинную грядку клубники, которую она пропалывала с самого утра. Конца этой грядке еще видно не было, а между тем солнце уже клонилось к закату. Девушка прищурилась и подняла глаза на оранжево-красное светило, раскрасившее округу в розовато-персиковые цвета. Чем-то оно напоминало ей яркие клубничины, висевшие под широкими темно-зелеными листьями. Кажется, протяни руку, и сорвешь. Но нет, ни там, ни тут манящая красота была не доступна. За лишнюю съеденную Таей ягодку ее запросто могли выпороть или поставить на горох, как уже бывало неоднократно. А то и вовсе отправить на внеплановое дежурство в уборную. Девушка вздохнула: порядки в пансионе были строгие.

Тени стремительно удлинялись, сумерки были близко. Тае пришлось прервать работу, хоть сегодня она сделала едва две трети порученного. Вероятно, наказания ей все-таки не избежать. Мимо Таи пробежала звонкая стайка девушек — учениц пансиона. Она снова вздохнула и поправила испачканной в земле рукой прядку выбившихся из-под косынки угольно-черных волос. Все эти девочки рано или поздно станут чародейками, целительницами по большей части, хотя из кого-нибудь, наверняка, получится боевой маг или даже стихийник. Для Таи эта дорога была закрыта.

Девушка болезненно поморщилась, отвернув голову от лучей угасающего солнца. Когда год назад испуганную и обессилевшую ее нашли на пороге пансиона Илларх, мать-настоятельница лично осматривала и лечила Таю. И вынесла жестокий приговор: после того, как насильники грубо надругались над ней, лишив невинности раньше срока, Поток ее магии был искалечен и разорван, также как была порвана ее девственная плева. Тая не могла теперь управлять своей исковерканной силой, и никто не рискнул бы обучать ее мастерству волшебника. Иными словами, чародейкой Тае больше не стать. Все, что оставалось на ее долю, это прополка клубники и мытье полов в пансионе для одаренных девочек.

Тая аккуратно собрала садовые инструменты в корзинку и медленно побрела в хозяйственный блок, чтобы оставить инвентарь. Пансион Илларх стоял на самой опушке густого леса. Длинные тени вытягивались в сторону здания, словно темно-синие призрачные пальцы, пытаясь схватить бредущую мимо них девушку. Со стороны леса налетел свежий ветерок, и Тая поежилась. В тот же момент тишину вечерних сумерек нарушил протяжный волчий вой. Девушка испуганно вжала голову в плечи и ускорила шаг. Вокруг пансиона стояла магическая защита, и дикие звери не подходили к нему слишком близко, но бессмысленно рисковать в канун Полнолуния совсем не хотелось.

Волки снова завыли, тоскливо и безысходно. От этого звука по позвоночнику девушки пробежали колючие мурашки, но причиной ее трепета был не страх перед хищниками. Волчий вой и смутный образ белого четвероного призрака — лишь немногое, что осталось в ее памяти от той страшной ночи, когда она лишилась невинности. Она не помнила своих насильников, зато запомнила спасителя, что принес избавление от ужаса…

…Тая слышала, как быстро затихли предсмертные крики разбойников. Она лежала на спине, едва дыша от страха, не в силах пошевелиться, ожидая, когда придет ее черед, и волчьи челюсти сомкнуться на ее горле. Она тихонько плакала и молила, чтобы это произошло быстро, и чтобы ей не было больно. Не так больно, как делали охотники. Девушка услышала тихое рычание, почувствовала на лице теплое дыхание хищника и с силой зажмурилась.

Тут же испуганно всхлипнула и открыла глаза, почувствовав, как влажный шершавый язык осторожно касается раны на ее щеке. Волк вылизывал свежий ожог на коже девушки, и саднящая горячая боль постепенно отступала. Покончив с раной, зверь принялся слизывать кровь с ее искусанных губ, довольно урча то ли от вкуса крови, то ли радуясь одержанной победе. Осмелев, Тая протянула руку и потрепала хищника по холке, нащупав на его шее гладкие звенья металлического ошейника. Волк спокойно принял ее ласку, оторвавшись от своего занятия, и посмотрел на Таю. В темноте сверкнули два ярких, словно топаза, желтых глаза. Зверь фыркнул, обрызгав лицо девушки теплыми капельками, и настороженно принюхался к одному ему ощутимым запахам. Поднял голову вверх и завыл. Из-за темных верхушек деревьев неторопливо выплывала полная луна…

Утолив неведомую тоску, волк замолк и повел мордой туда, где у Таи болело больше всего. Он аккуратно ткнулся мокрым носом ей между ног. Девушка инстинктивно сжалась, трепеща от воспоминания о недавней боли. Зверь жалобно заскулил, чувствуя ее дрожь, и начал очень осторожно и ласково вылизывать промежность Таи, словно пытаясь уменьшить причиненное страдание. Девушка вздрагивала от каждого прикосновения теплого шершавого языка, но с каждым его движением ей становилось все легче.

Девушка расслабилась и потекла по теплым волнам неги. Боль утихла, и ей на смену пришло другой чувство. Тая беспокойно заворочалась, приподнявшись на локтях, чтобы взглянуть на волка у своих ног. Она не очень понимала, что с ней происходит, для нее эти ощущения были незнакомы. Девушка чувствовала странную тяжесть между ногами, но не болезненную, а сладкую и томительную. Она развела ноги чуть шире и попыталась посмотреть на то, что делал зверь. И в этот момент ощутила, как что-то нежное и чувствительное внизу ее живота трепетно сжалось в ответ на волчью ласку, а после блаженно расслабилось, разлив по всему телу теплую истому. Тая изумленно охнула, голова ее закружилась, и она откинулась на спину.

А потом она почувствовала, как что-то подняло ее с земли, и она плавно поплыла навстречу ночи. Тае было тепло и уютно, дремота смежала ей веки, и девушка едва могла бороться с ней. Она прижалась к своему спасителю, сквозь сон пытаясь рассмотреть его, но видела лишь темную ткань охотничьей куртки, и матовый блеск цепи на его шее. Она даже почти не удивилась, когда поняла, что ее несет на руках человек, а белый волк куда-то пропал.

А потом Тая заснула, и воспоминания о прошедшей ночи стали казаться не более, чем страшным сном. Под утро ее нашли на пороге пансиона для юных волшебниц, разбитую и опустошенную, с дырами в памяти и поломанным магическим Потоком. Мать-настоятельница лишь руками разводила, каким чудом одинокая раненая девушка могла оказаться так далеко от человеческих поселений, ведь пансион был намеренно построен вдали от жилья, чтобы никто и ничто не мешало обучению будущих чародеек. Девушка не помнила ни дома, ни семьи, но вспомнила свое имя. Настоятельница Нирина пожалела Таю и оставила при школе в качестве служанки. Ей дали кров, еду и платили крошечное жалование. Не так плохо, учитывая случившееся.

…Тая помотала головой, отгоняя тягостные воспоминания. Волчий вой раздался снова, уже чуть дальше за оградой. Девушка снова зябко повела плечами и еще ускорила шаг, чтобы не опоздать на ужин.

В трапезную Тая вбежала одной из последних. Нирина не любила, когда послушницы опаздывали на уроки или к приему пищи. Девушки блюли строгие правила пансиона, ведь для многих из них успешное обучение здесь гарантировало безбедную жизнь в будущем.

Обеденная зала была не очень велика. Два длинных стола, для старших и младших послушниц, занимали ее почти полностью. Тая сидела на дальнем краю среди малышек.

Девушка попыталась тихонько проскользнуть в свой уголок, но, как всегда, ее появление вызвало оживление в рядах учениц. По трапезной, словно ветерок, пронесся возбужденный шепот. Девушки хитро переглядывались, показывали пальцем на Таю, пряча в ладошках недобрые смешки:

— Смотри-смотри, Меченая опять опаздывает, — высокая худая девушка с длинной пепельно-русой косой зашептала своей подружке, бледнокожей полной блондиночке.

Та охотно поддакнула:

— Заработалась, бедняга.

Кто-то еще пошутил:

— Ее просто клубничные усы с грядок не отпускали!

Грянул дружный смех, и ученицы помладше принялись нараспев дразнить Таю:

— Метка-Метка, влезь на табуретку!

Девочкам подобные стихи казались очень забавными, они хихикали, а Тае было не до веселья. Она привычным стыдливым движением потерла уродливый шрам, оставшийся на щеке после той страшной ночи, когда она потеряла невинность и память. Нирина пыталась залечить следы ожога, но до конца убрать его так и не смогла.

Девушка с пепельной косой, очевидно, самая смелая и вредная из присутствующих, окликнула Таю:

— Эй, Метка! Ты помнишь, что сегодня Полнолуние?

Тая резко остановилась и обернулась на этот окрик.

— Опять чудачить будешь? — пепельноволосая не унималась. — Ты лучше запрись заранее в своей каморке, а то опять чего-нибудь вытворишь. Напугаешь тану [*] Лилье, она тебя потом снова выпорет. Хорошо бы прилюдно, в прошлый раз это было весело.

Девушки снова противно захихикали. Тая со злостью сжала зубы, собираясь уже ответить насмешницам чем-нибудь резким, но в этот момент в обеденную залу вошла настоятельница Нирина, и все разговоры разом смолкли. Нирину боялись и уважали, и не смели с ней спорить или пререкаться. Нирина была невысокого роста, полная и круглоликая, словно аппетитная булочка, и потому казалась многим доброй и мягкой. С первого взгляда никто не мог догадаться о ее жестком характере и сильном магическом даре, и потому наглецов ждал неприятный сюрприз, когда настоятельница резко и властно осекала любого зарвавшегося нахала.

Настоятельница обвела своих учениц строгим взглядом, произнесла короткое заклинание-благословение, что принято было говорить перед едой, дабы она приносила только пользу, и, опустившись на свое место, приступила к трапезе. Ее примеру последовали все послушницы, и какое-то время в обеденной зале был слышен только перестук ложек.

Кормили в пансионе вкусно. Тая сама не раз дежурила на кухне, и Мара, добрая старая кухарка, частенько хвалила ее за расторопность и чувство вкуса. Однако после того, как Тая, в очередной раз поссорившись со Сьеррой, магичкой с пепельной косой, подсыпала в еду ей и ее подружкам свистящего зелья, девушку отстранили от приготовления пищи.

Тая злорадно усмехнулась, вспоминая тот случай. Сьерра, сидевшая напротив нее за столом старших девушек, заметила ее улыбку и не удержалась от ехидного вопроса:

— Чему это ты ухмыляешься, Метка?

Тая иронично поджала губы:

— Вспоминаю, как вы с подругами штурмовали уборную после дегустации свистящего зелья. Тогда накануне тоже было жаркое на ужин.

— Ах ты, дрянь! — Сьерра непозволительно повысила голос, и мать-настоятельница тут же отреагировала на посторонний шум:

— Тишина за едой! — Нирина звонко стукнула ложкой по столу, и в трапезной снова воцарилась тишина.