Читаем Дикая магия онлайн бесплатно

Роза Эльды склонилась над спящим мужем, и шелковые пряди волос коснулись его щеки, заставив вздрогнуть. Король Вран Ашарсон, которого женщины Эйры с вожделением, а мужчины с завистью называли Северный Жеребец, после ночных трудов пребывал во власти глубокого сна.

Роза Эльды улыбнулась. Теперь каждый день, уединившись в королевских покоях, она заново училась улыбаться. При этом она пользовалась одним из многочисленных подарков мужа — зеркалом из полированного серебра, стекла и ртути, купленным у торговцев с Галийских островов. Оно было чудесным само по себе, а уж тем более для Розы Эльды, которая никогда не видела собственного лица — разве что его отражение в глазах восторженных мужчин.

Ей говорили, что она необыкновенно красива, что она самая совершенная из женщин, однако сама Роза Эльды не могла судить об этом. Всю жизнь она провела в Святилище — отдаленной ледяной крепости, единственными обитателями которой были черная кошка Бете, волшебник Рахе и Виралай, ученик Мастера. Рахе постоянно твердил Розе Эльды о том, как она красива, но поскольку говорил также, что сотворил ее по образу, наиболее приятному его глазу, уверения эти казались исключительно субъективными.

Затем, когда ее украл Виралай, и они отправились в большой мир, у Розы Эльды появилась возможность определить собственные критерии красоты и совершенства. Правда, в самом начале ее впечатления были настолько ошеломляющими, что любую вещь или существо — от навозной мухи до могучего дерева — она находила совершенными и прекрасными. И в то же время все казалось ей смутно знакомым, словно образы, населявшие сны, неожиданно выскользнули из памяти Розы Эльды и закружили вокруг, отображаясь мириадами форм и цветов.

Однако больше всего сбивали с толку люди. Роза Эльды не представляла, как на них реагировать, как говорить с ними, и потому обычно молчала — просто сохраняла в себе их образы, чтобы вспоминать потом в темноте повозки, где она, кошка и ученик жили во время странствия. Больше всего удивляло то, как вели себя с ней женщины: губы их улыбались, но глаза оставались холодны. Мужчины же, напротив, мгновенно влюблялись в Розу Эльды — они становились совершенно беспомощными, попав под влияние ее чар, и искали ее общества; при этом не имели значения место, время и обстоятельства. Что, само собой, еще больше раздражало женщин.

Казалось, Мастер наделил ее очарованием достаточным, чтобы соблазнить всех мужчин Эльды. Виралай осознал ее власть над мужчинами еще в самом начале их странствий и успел сколотить целое состояние, устраивая ее встречи с неуемными поклонникам.

При воспоминании об этом улыбка сползла с ее лица. Роза Эльды потянулась за зеркалом и всматривалась в отражение до тех пор, пока первые лучи рассвета не осветили ее идеально округлое лицо с бледной, молочной кожей. Разве что на щеке остались нежно-розовые следы от бороды мужа. Отражение смотрело на нее зелеными глазами, хотя скорее они были цвета морской волны. Вран говорил, что у нее глаза русалки, и каждое утро со смехом осматривал ее ноги: нет ли следов тайных ночных похождений, не осталось ли прилипших морских водорослей или чешуи?

Роза Эльды не представляла, что он имеет в виду, и однажды сказала ему об этом. Вран чрезвычайно удивился, потому что всем были известны сказки про русалок с Северных островов, которые принимали человеческое обличье, чтобы соблазнять моряков и рыбаков, а потом снова надевали рыбью чешую и возвращались в океан, оставляя своих возлюбленных с разбитыми сердцами.

Роза Эльды улыбнулась и увидела в зеркале, как губы ее изогнулись в бледно-розовую дугу, щеки округлились, а кожа в уголках глаз собралась складками. Она расслабила мышцы и бесстрастно оглядела изменившееся отражение в зеркале. При ярком свете утреннего солнца Роза Эльды видела тончайшие линии, бегущие от крыльев носа к уголкам рта и веером разворачивавшиеся у глаз. Она полагала, что не умеет выражать лицом какие-либо чувства, но эти следы говорили об обратном.

Мастер всегда обращался с ней скорее как с вещью, чем как с человеком. Роза Эльды служила ему утешением в холодной пустоте Святилища. До сих пор у нее не возникало вопроса о месте, которое она занимает в мире, но теперь в голову пришла новая мысль.

Когда-то, в далеком прошлом, она, должно быть, достаточно часто улыбалась, хмурилась и сжимала губы, чтобы успели образоваться эти тонкие линии на коже.

Значит, когда-то, в далеком прошлом, у нее была другая жизнь.

В ней всколыхнулись чувства, которые Роза Эльды не могла определить. Она уронила зеркало на колени. Муж снова вздрогнул, веки его затрепетали, однако вскоре он вновь погрузился в глубокий сон. Роза Эльды потянулась к Врану и откинула с его лба прядь темных волос. Человек из нескольких частей, подумала она, сравнивая загорелую, обветренную кожу его лица и шеи с беззащитной белизной груди и живота. Темные руки, широко раскинутые на льняной простыне, резко контрастировали с ногами, такими бледными, что казалось, они принадлежат совсем другому человеку. Только курчавые темные волосы, растущие по всему телу, делали его единым целым, смягчали резкие переходы.

Роза Эльды приблизила зеркало к губам мужа и наблюдала, как его дыхание оставляет следы на холодной поверхности. Следы таяли, исчезали и снова появлялись.

Роза Эльды вытерла зеркало о простыню и подышала на него сама.

Ничего.

Металл остался чистым, нетронутым. Ни следа.

«Несмотря на все твои достоинства, в тебе совсем нет огня», — вспомнила она слова Мастера. Только сейчас, вдали от него, она начала понимать, что Мастер имел в виду. Однако сколько она ни размышляла, ей не удавалось приблизиться ни на шаг к пониманию того, кто она и откуда. То была тайна, которая все больше мучила ее, все сильнее занимала ее в любое время дня и ночи.

Пока Роза Эльды жила с Мастером, она не имела ни знаний, ни индивидуальности, ни своей воли. Как будто его колдовство скрыло ее прошлое, и оно угасло, как погасает огонь, накрытый мокрым плащом, еще не успев разгореться. За годы, проведенные в Святилище, она научилась лишь тому, как разбудить страсть в Рахе и удовлетворить его желания. Все остальное было словно в тумане. Только покинув остров, Роза Эльды стала замечать, что в ней рождаются ее собственные чувства и эмоции. Но даже после нескольких месяцев странствия по удивительным местам Эльды она все еще была молчаливой и покорной, согласной исполнять волю Виралая, принимать мужчин, которых он приводил к ней. Она соглашалась на все до тех пор, пока он не пожелал продать ее одному южному властителю, человеку, от чьего прикосновения по ее коже бежали мурашки. Ее трясло от отвращения, которое она не могла объяснить. Она ощущала это на уровне первобытных инстинктов. От него веяло смертью, и она не хотела иметь с ним ничего общего.

То, что она оказалась здесь, в королевских покоях замка Халбо, произошло исключительно благодаря ей самой, и, сознавая это, Роза Эльды чувствовала некоторое удовлетворение. Когда она сбежала от Виралая в ночь Собрания, она еще не совсем понимала, что делает и зачем. На корабль, который направлялся на север, невозможно было попасть без протекции. Однако как только Роза Эльды увидела Врана Ашарсона, будущее приобрело совершенно четкие очертания. С первого взгляда она распознала в нем человека могущественного, того, кто может защитить ее от любой опасности. Еще она поняла, что душа Врана тоскует по необычному. И тогда Роза Эльды заставила его обратить на нее внимание.

Из своего небогатого опыта жизни в большом мире Роза Эльды знала, что женщины используют все возможные ухищрения и уловки, чтобы завладеть вниманием мужчин. Завоевание любви короля большинство расценило бы как триумфальную победу, тем более для женщины без роду и племени. Но для Розы Эльды речь не шла о положении в обществе и влиянии на ход государственных дел. Ее целью было спасение собственной жизни, и она направила на короля всю силу своих чар. Он был целиком и полностью околдован ею.

Вот только она никак не ожидала тех странных, неожиданных ощущений, которые он вызвал в ней. Эти ощущения, которые Роза Эльды научилась называть чувствами, начались с необъяснимой нежности к человеку настолько беззащитному перед ней, что достаточно было одного ее взгляда, чтобы поставить его на колени. Затем это переросло в нечто более сильное, требующее присутствия рядом Врана Ашарсона. Теперь в ее груди постоянно горел медленный огонь. Вран привел ее в огромный замок, который называл своим домом. Роза Эльды намеревалась оставить Врана, как только корабль бросит якорь в Эйре, но изменила свое решение, потому что начала испытывать почти физическую боль каждый раз, когда его не было рядом.

Окутав Врана могущественными чарами, Роза Эльды сомневалась, что без них Вран будет испытывать к ней хоть какие-то чувства, и ее боль становилась только сильнее. Из-за колдовского покрывала совершенно невозможно было узнать его истинный характер. И все же Роза Эльды чувствовала в муже нечто твердое, неколебимое, нечто стихийное, неконтролируемое, волнующее, обещающее глубокое познание любви, жизни, мира и ее места в нем. Когда Вран был рядом с ней, он говорил и двигался словно в тумане, а что он делал в другое время, Роза Эльды не знала.

«Интересно, — размышляла она, медленно проводя пальцем по линии его губ, — что произойдет, если я решу снять с него чары? Что это за человек, которого я выбрала себе в спутники? Каков он на самом деле?»

Роза Эльды положила голову мужу на грудь и прислушалась к его равномерному дыханию, к мощному, медленному биению сердца — как прилив и отлив. Узнает ли она когда-нибудь, каково это — быть человеческим существом в мире Эльды?

Аран Арансон, хозяин Камнепада, стоял в дверях своей кузницы. Над его плечом в небе сияла луна, похожая на око злобного, мстительного великана. Аран смотрел и не верил глазам: умершая женщина поднималась на ноги.

Впереди Арана стоял на коленях его второй сын Фент, неотрывно глядя на женщину, которую убил перед тем, а его единственная дочь, Катла Арансон, неподвижно лежала на холодном полу с окровавленным лицом и руками.

Мертвая женщина сделала шаг к Арану, и лунный свет отразился в ее единственном глазу. Она была как покойник, восставший из могилы, чтобы преследовать тех, кто делал ему зло при жизни, уничтожить их род на корню, свести с ума живых, заставить навсегда покинуть родные места.

Рука Арана сжалась на рукояти кинжала, который он всегда носил за поясом. Отрезать голову — вот единственный способ уничтожить живого мертвеца, говаривала старая Грамма Гарсен, при этом лицо ее озаряли дьявольские отсветы от тлеющих угольков костра, а Аран сидел рядом вместе с другими мальчишками и слушал, открыв рот и застыв от ужаса.

Отрезать голову и закопать как можно дальше от тела.Но сработает ли этот незамысловатый рецепт сейчас? Ведь они имеют дело ссейдой.

Аран вытащил кинжал и выставил перед собой. Он понимал, что это оружие совсем не подходит для предстоящей задачи, а Красный Меч Катлы, который его дочь выковала в прошлом году, с сердоликом в рукояти, лежал слишком далеко. Если удастся хоть на время нейтрализовать сейду при помощи кинжала, тогда один прыжок — и меч у него в руках…

— Брось эту булавку, Аран Арансон.

Голос сеиды звучал глубоко и слишком громко для женщины, сердце которой было пронзено некоторое время назад. Аран почувствовал слабость.

— Хочешь принять то же проклятие, что я наложила на твоего сына-убийцу? — продолжала сейда. — Пусть все твои предприятия заканчиваются бедствиями и несчастьями!

Аран никогда не был человеком особенно суеверным, но сейчас чувствовал благоговейный страх, словно мертвая женщина коснулась холодными пальцами его сердца.

— Я не понимаю, что здесь произошло, — наконец выговорил он.

Одноглазая Фестрин угрюмо усмехнулась. Кровь на ее зубах и деснах казалась черной при свете луны.

У них не течет кровь, как у нас, рассказывала Грамма Гарсен, они распухают и становятся в два раза больше, а их вены наполняются черной жидкостью, одна капля которой прожигает землю.

— Ты и вправду считаешь, что я аптагангур, Аран Арансон? — проговорила Фестрин с приторной слащавостью в голосе и начала развязывать тунику.

Аран неохотно оторвал взгляд от лица сейды и посмотрел на ее проворные пальцы. Изорванная окровавленная материя разошлась в стороны. И несмотря на то что он своими глазами видел, как Фент вонзил в нее Красный Меч по самую рукоять, на теле сейды не было и следа раны, откуда прежде била кровь, в которой измазалась Катла, бросившись к умирающей женщине. Ни единой царапины на гладкой белой коже.

Аран стоял с открытым ртом, не зная, что сказать.

Белый как мел Фент шагнул к отцу.

— Я же убил ее… — прошептал он. — Я видел, как она умерла.

Фестрин не обратила на юношу никакого внимания, словно на никчемного щенка. Она не сводила глаз с хозяина Камнепада.

— Твоя дочь — редкое создание, Аран Арансон. Она хотела отдать свою жизнь взамен моей, но не бойся — она еще жива. Она сама исцелит себя. Запомни хорошенько то, что я скажу тебе. Не потеряй ее. Не отдай ее по дешевке, как призовую овцу. Не одевай ее в шелка и не сажай в золотую клетку. Магическая сила Земли струится через нее. И еще кое-что… — Фестрин наклонилась и больно ткнула Арана в плечо длинным, тощим пальцем. — Смотри хорошенько за своей дочерью, хозяин Камнепада, а не то я вернусь за ней, и тогда ты горько пожалеешь, что моя нога ступила на этот остров.

Закончив свою речь, сейда прошла мимо них. Ее высокая фигура на миг закрыла вход в кузницу, а затем она исчезла из виду.

Никто не видел, как уходила сейда. Ни одна лодка не пропала с берега, ни одна лошадь не исчезла из конюшен. Тэм Лисица, главный в труппе актеров, с которыми Фестрин приехала в Камнепад, долго тер рукой нос, а потом в виде объяснения предложил следующее: «Лучше и не интересоваться, как сейды путешествуют по белу свету».

Катла провела два дня в постели. Сон ее был глубоким и крепким, как у больного ребенка. Она ненадолго пробуждалась, затем засыпала снова. Но на третий день, когда Аран пришел посидеть у ее постели, он увидел разбросанные по полу простыни, а башмаки Катлы исчезли со своего места у двери.