Читаем Difficult to cure (СИ) онлайн бесплатно

Чёртово стремление всё знать и всегда быть в курсе… Только оно не позволило спокойно пройти мимо и оставить студентов в покое — сами бы прекрасно разобрались. Уровень шума не превышал нормы, по весне старшекурсники всегда слегка срывались с цепи, но, в принципе, всё обычно оставалось в допустимых рамках. Нет же, стоило услышать среди остальных один конкретный голос, ноги сами понесли к дверям студенческой гостиной, где, судя по звукам, шёл довольно эмоциональный диалог.

Следует отдать должное: большую часть времени Мачкевич не вызывала ни малейшего повода для беспокойства, но ведь система в любой момент может дать сбой и задница этой персоны как магнит начнёт притягивать приключения… Интуиция подсказывала, что сейчас именно такой сбой и происходит.

— То, что у меня по тэ-и стабильный трояк, не значит ровным счётом ничего, — успел услышать он, пока открывал дверь. — Обычные опендюляторы не хуже Тёмных заклинаний работают. Вот например…

Этот вкрадчивый тон был Игорю знаком и означал исключительно сильное раздражение; за подобными высказываниями обычно происходил полёт произвольного нетяжёлого предмета в произвольном направлении, после чего следовали потоки извинений и в его сторону обращались глаза, исполненные вполне искреннего раскаяния.

Действительно, последнее слово прозвучало на фоне электрического треска, сопровождаемого холодным белым светом, словно от вспышки молнии. Игорь поймал себя на порыве вынести дверь с мыслью «какой смертник рискнул обидеть мою…». Он озадаченно попытался додумать формулу «мою — кого?», однако мысль ушла.

— Кажется, кто-то тут забыл, что дуэли вне специально отведённых мест чреваты взысканиями, нарядами и прочими мерами пресечения, — уже в образе Сурового и Грозного Директора шагнул он в комнату, моментально оборвав поднимающийся гогот и улюлюканье.

Почти у самой двери распростёрлось неопознаваемое из-за накрывшего голову подола мантии тело, которое, очевидно, и получило только что разряд Искры Перуна. В нескольких шагах от «тела» замерли два семикурсника из разных групп второй параллели, не то бросившиеся на помощь товарищу, не то желающие поближе исследовать эффект применённого заклинания. Также на бедолагу были устремлены взоры ещё троих семикурсников, которые сидели у большого стола чуть в стороне, обложившись бумагами — должно быть, заварушка оторвала их от приготовления внеклассного задания. На диване в глубине гостиной, закинув ноги на подлокотник, сидела Иванна, одной рукой обнимающая раскрытую книгу и сжимающая в другой волшебную палочку, которой явно только что воспользовалась. Рядом на диване располагался её неизменный сообщник, в соседнем кресле, тоже с книгой, гордо восседала их белобрысая согруппница, лицо которой медленно меняло выражение от оторопелого к злорадному. Подле неё маячила свита в количестве четырёх голов мужеского полу, завершая список участников немой сцены.

Конечно, это никоим разом даже отдалённо не было магической дуэлью. Очевидно, проходящий мимо «пострадавший» как-то заставил взыграть вполне мирный темперамент Мачкевич, за что и не преминул получить на орехи. Присутствующие были эталонно застигнуты врасплох, даже не вскочили на ноги при появлении директора, а ведь это являлось вопиющим нарушением устава.

— Никаких магических дуэлей, профессор, — всё тем же ясным, звенящим сталью голосом нарушила повисшую тишину виновница беспорядка.

В её взгляде различалось бесовское веселье, однозначно дающее понять, что она не только не выпустила пар, но наоборот — только начинает заводиться. Значит, нужно как можно скорее изолировать её от общества: велика опасность, что это на эмпатической почве, а в таком состоянии ей в голову может прийти всё что угодно, и это что угодно она вполне может отчебучить.

— Так точно, профессор, — очнувшийся Назич взлетел с дивана и вытянулся по струнке, всячески демонстрируя лояльность и примерное следование предписаниям.

Примеру первой ласточки последовали все, даже получивший заряд провокатор, но только не чёртова Мачкевич, которая лишь положила ногу на ногу и продолжила почти не мигая таращиться на Игоря.

— Да неужели? — он устрашающе прищурился и сдвинул брови. — Мачкевич, в мой кабинет, немедленно, — скомандовал он. — А с тобой позже поговорим, — уже через плечо бросил он «пострадавшему»; для проформы стоило отправить его в лазарет на проверку, но тратить время на это совершенно не хотелось, да и объективной необходимости не было.

Раздалось выразительное фырканье, звук захлопнувшейся книги, и по мраморным плитам застучали каблуки. Что происходит за спиной, Игорь, конечно, не видел, но, судя по едва различимому звуку профессионально сдерживаемого хихиканья, чёртова Мачкевич как минимум скроила какую-то гримасу в его адрес. Ладно, смиренно симулируем тотальную глухоту.

В полном молчании Иванна проследовала за ним до преподавательской башни, а на подходе к лестнице обогнала и стала вприпрыжку подниматься несколькими ступеньками выше.

— Что за ерунда, ты что, подол подрезала? — невольно возмутился он, обратив внимание, что юбка, при каждом шаге обтягивающая начавшую привлекать неприятности часть тела, заканчивается выше колен, что формально нарушало Декрет о внешнем облике студента.

— Делать мне больше нечего, просто подвернула у пояса, — она остановилась на середине последнего пролёта и повернулась, давая себя рассмотреть. — Сейчас так носят, — назидательно пояснила она.

Укороченной юбкой дело не ограничилось: полы форменной блузы были связаны узлом на талии, открывая пододетую майку с орлом на груди. Чёртов орёл отчего-то заставлял взгляд задерживаться на нём снова и снова, а оказавшиеся на виду коленки и вовсе вызывали совершенно неприемлемое чувство, не имеющее никакого отношения к возмущению неподобающим видом студентки.

— Похоже, одной только выволочкой за несанкционированную магическую дуэль дело не обойдётся, — сказал Игорь, стараясь стряхнуть иррациональное наваждение. — Ну, и чего встала? Мы ещё не в кабинете, — видя, как удивлённо округляются Иваннины глаза, он властным жестом велел двигаться, предупреждая любые попытки возмущенных комментариев.

Пожав плечами, она развернулась и устремилась вверх по лестнице, остановившись у дверей кабинета в ожидании, чтобы её пропустили внутрь.

— Я не поняла, ты что, серьёзно? — закрыв дверь, она требовательно уставилась на него. — Мне не идёт? — застенчиво поправив манжет блузы, добавила она совсем другим тоном.

Чувствуя себя основательно сбитым с толку, он нервно взлохматил волосы на макушке и с шумом выпустил из лёгких воздух.

— Ты себя нормально чувствуешь? — спросил он, делая шаг ближе и всматриваясь в её лицо.

«Это вот вообще что сейчас было? Попытка кокетничать?» — давно уже он не чувствовал себя настолько растерянным.

— Нормально, — в очередной раз пожала плечами она. — Настроение с утра так себе, но в целом — нормально. Нет, правда, мне не идёт? — вернулась она к скользкой теме. — Ноги вроде не сильно кривые… Ты незаинтересованная объективная сторона и отчасти целевая аудитория, тебе должно быть виднее.

— Тебе не кажется, что ты немного не тому человеку адресуешь этот вопрос? — сварливо ответил он, старательно пытаясь сосредоточиться на деле; в конце концов, не говорить же, что с ногами у неё всё в порядке, а колени и вовсе надёжно затмевают разум. Стоп, что?! — Если бы ты не была моей студенткой и будь я лет на пятнадцать моложе — вот тогда над твоим вопросом я с удовольствием бы подумал. Приведи форму в сообразный вид, пожалуйста. И вернёмся к повестке дня: что вы не поделили с тем бедолагой? — виртуозно, как ему показалось, выкрутился он.

Целевая аудитория, подумать только! Взгляд от орла переместился к открытым ключицам. Форменное безумие. Эта родинка слева… Нет, надо срочно сворачивать разговор и гнать её вон из кабинета. Хотя, что именно чревато большими неприятностями: оставить её здесь или отпустить на все четыре стороны, сказать наверняка невозможно… Самое отвратительное, что она совершенно точно не транслирует, тут другое, и это «другое» вызывает нешуточное беспокойство.

«С чего вдруг ты вообще осознал её не бесполым подростком, а весьма перспективной девушкой? Многообещающей, так сказать… То есть, конечно, лично тебе ни черта не обещающей».

— Какой ты нудный, — к счастью, не замечая его терзаний, всплеснула руками она и безнадёжно вздохнула. — Ничего мы не делили, просто он идиот и выбесил меня тупыми шутками. Наверное, стоило игнорировать, но я на взводе с утра, — нахмурилась она, наконец-то занявшись юбкой. — Ты сам как, нормально? Давно не пересекались… Запас зелья пополнить не нужно? — выпрямившись, сменила тему Иванна; колени наконец-то скрылись из виду, но, увы, легче не стало.

«Дались тебе эти дурацкие колени!» — обругал себя Игорь.

Действительно, от мысли о том, что какие-то несколько месяцев тому назад он неоднократно засыпал сном младенца на этих самых коленях и при этом никакие глупости, подобные сегодняшним, ни разу не приходили на ум, было, мягко говоря, не по себе. Память тут же ехидно выудила из своих тёмных недр воспоминание об их судьбоносной встрече в лаборатории, точнее — о времени, что он провёл на сундуке, прижимая Иванну к себе.

…Её пальцы, когда она склонилась проверить, нет ли у него жара, были прохладными, но эта прохлада как будто вытягивала на себя поселившийся в костях промозглый азкабанский холод. После возвращения оттуда, даже разводя огонь до такой степени, что каминная решётка раскалялась докрасна, и обкладываясь грелками, он никак не мог согреться, но стоило просто обнять чёртову пигалицу, как холод отступил. Ощущение было неожиданным, волшебным и упоительным, у Игоря даже не нашлось сил, чтобы попытаться её хоть как-то успокоить и внятно объяснить хоть что-то. Тем более, объяснить можно и позже, к тому же существуют старые добрые ментальные практики и безотказный Обливиэйт — это если девица вдруг окажется несообразительной. Уже на границе забытья и яви он почувствовал прикосновение к руке, и к ощущению блаженного тепла присоединилась чудесная пустота в мыслях. Доводящие до безумия воспоминания, что непрерывно крутились в голове с самого возвращения из Великобритании, вдруг исчезли. Несколько часов сна без сновидений — столь желанная и недоступная роскошь — стали вдруг реальны.

Да, правильно, что тогда он не стал менять ей память… Но как такое было возможно: касаться её и не отмахиваться при этом от мыслей совершенно абсурдного содержания, просто из-за отсутствия таковых? Можно поздравить себя с окончательным выздоровлением? Ну, нет, здравым это чувство никак нельзя назвать.

— …Ау! Игорь! Профессор Каркаров, вы здесь?

Вернувшись в реальность из закоулков памяти, он не сразу понял, что она говорит что-то.

— Прости, отвлёкся. Что ты сказала? — спросил он, отчаянно надеясь, что она не заметила его наверняка осоловелый взгляд, направленный на её ключицы.

— Меня беспокоит твоё состояние, — нахмурилась она, начиная движение ему навстречу.

Он машинально отступил назад; конечно, за всё это время кое-какие навыки экранирования эмоций наработать удалось, но сейчас на них надежды не было.

— Я в полном порядке, просто немного устал. Всё же, давай вернёмся к основной теме беседы. Могу я попросить тебя не устраивать кровавой бойни в стенах Дурмштранга? — излишне резко сказал он.

— Да чего я такого сделала? — растерянно воскликнула Иванна, в изумлении глядя на него и, к счастью, замерев на месте. — Между прочим, буквально вчера два обалдуя учинили самую натуральную магическую дуэль на третьем ярусе Джунглей! И никто им ни слова не сказал! А неделю назад кое-кто подложил в трапезной бомбу-вонючку, и опять же никаких дисциплинарных мер! А ещё, если вспомнить…

— Ива, чихал я на этих «анонимных» нарушителей, — выказывая раздражение он, тем не менее, не мог мысленно не умилиться щепетильностью, с которой Иванна обходила упоминания конкретных фамилий, которые и без того были всем известны. — Я не желаю, чтобы в расписании взысканий числилось твоё имя.

— Ой, да какая разница? Все получают взыскания. У меня всё равно сейчас есть свободное время: с тобой возиться не нужно, к экзаменам готовиться рано, монументальные синтезы у нас с Янко в отдалённых планах, — с делано-небрежной напыщенностью затянула она, сложив руки на груди. — Вообще, я всё время была паинькой, хаос в мир не несла — как-то даже стыдно за бесцельно прожитые годы.

— Ты что, бредишь? — Игорь уставился на Иванну, которая явно считала, что очень остроумно пошутила, и пожалел, что нельзя просто взять и пристукнуть её.

Вот нельзя было привыкать к тому, что с ней никогда нет проблем. Расслабился.

— Ладно тебе, правда. Что такого я сказала? Когда ещё развлекаться, как не сейчас? — Иванна даже не собиралась прекращать валять дурака. — Сам-то на старших курсах, небось, половину преподавателей в страхе держал! Да не бойся, я не собираюсь отлынивать от взысканий, пользуясь служебным положением, — с наипротивнейшей снисходительностью закончила она.

Рефлекторно, прежде чем успел остановить себя, он шагнул к ней и молниеносным броском руки аккуратно, но всё же ощутимо сомкнул на её шее пальцы, вынудив Иванну врезаться лопатками в дверь. Чёртов орёл протестующе всколыхнул крылами, однако, к счастью, не помешал Игорю, угрожающе нависнув и глядя в глаза, совершенно ровным, увещевающими тоном произнести:

— Иванна Мачкевич, ты не станешь впутываться в неприятности.

Она оторопело моргнула в знак согласия — кивнуть по-настоящему не позволяла его ладонь. Вот чего он точно не ожидал найти в её глазах, так это взрыва восторга. По её телу прошла крупная дрожь, из-за которой опять затрепетали орлиные крылья, сердце забилось сильнее — он ощутил пальцами пульс, её щёки порозовели, а дыхание сбилось, причём вовсе не из-за того, что ей мешали дышать его пальцы — это усилие было чётко рассчитано и контролировалось, несмотря на многочисленные отвлекающие факторы.