Читаем Диалог в ходе эксперимента онлайн бесплатно
— Тише ты!
— В чём дело?
— Стругаешь, как папа Карло…
— Где ты видишь стружку?
— Ну, не стружку… А как это называется?
— Никак. Я ещё не придумал…
— А меня как звать — тоже не придумал?
— Нет. Потом как-нибудь… Впрочем, люди сами придумают тебе имя. И не одно…
— Постой, чего это ты мне прилаживаешь?
— Хвостик… Такой… отросточек. С метёлкой на конце.
— Зачем он? У тебя его, кажется, нет.
— Мне он и не нужен… А тебе полагается почину.
— То есть?
— Ну, люди так тебя представляют…
— Ты уже второй раз повторяешь это слово — «люди». Что оно значит?
— Такие существа… Я тут задумал один эксперимент… Видишь, вон в той стороне большой красный шарик? И вокруг ещё несколько, помельче?
— Вижу.
— От большого третий по счёту… Это планета Земля…
— А люди где?
— Их ещё нет. Они возникнут…
— На этом шарике?
— Да. Но не сразу. Пока там ещё не всё пришло в норму. Но скоро он станет вполне сносным обиталищем для…
— Людей?
— До людей пока далеко. Сначала возникнет жизнь…
— Ты говоришь какими-то загадками! Что это?
— Не знаю, как тебе объяснить. Я вообще дефиниций терпеть не могу. Вот у людей это будет любимое занятие… Что такое жизнь? Что такое смерть? Что такое любовь?.. Так на чём мы остановились?
— Пожалуй, на людях.
— Нет, на эксперименте… Мне хочется попробовать создать такую саморазвивающуюся систему и посмотреть…
— Вот ты и создал дефиницию: жизнь есть саморазвивающаяся система, которая…
— Это обрубок какой-то, а не дефиниция. Впрочем, таковы они все — ни одна не способна охватить какое-либо явление во всей его… Тьфу, чёрт, куда меня занесло!
— Чёрт? Это ещё что?
— Не что, а кто… Чёрт — это ты.
— Ты, кажется, говорил, что имена нам будут давать люди…
— Да, говорил… Люди! Неизвестно, когда они появятся и появятся ли вообще… А нам же нужно как-то общаться…
— В таком случае, как мне тебя называть?
— Не имеет значения. Впрочем нет. Называй меня богом… Да… Не уверен, что получится что-то путное, но идея — заманчивая… Создать такие химические соединения, которые обладали бы способностью укрупняться и усложняться, а главное, передавать информацию и, таким образом, развиваться. Так сказать, эволюционным путём… Только куда он приведёт… Одному богу известно.
— То есть тебе!
— Это только так говориться… На самом деле ничего не известно… В смысле результата.
— Но хоть какая-то гипотеза у тебя есть?
— Гипотеза, пожалуй, есть… Саморазвитие живой системы до такой стадии, когда она получит возможность разумного собственного устройства и разумного объяснения возникновения жизни.
— То есть люди доберутся до тебя…
— До меня они доберутся гораздо раньше той точки развития, когда их можно будет назвать разумными.
— Не понимаю. Как они, ещё не будучи разумными, смогут узнать про тебя?
— Они ничего не узнают. Они будут строить разные гипотезы, создавать идолов, пока не придумают меня. Просто я буду их очередной гипотезой. И ты, кстати, тоже.
— А я при чём?
— Ты станешь моим антиподом. В и представлении, разумеется.
— И что я буду делать?
— Да ничего. Во-первых, запомни! — мы ни во что ни вмешиваемся. Это — принципиально. Са-мо-раз-ви-ти-е! Система развивается сама.
— А во-вторых?
— Во-вторых… Ты будешь олицетворять зло. Я — добро.
— Это несправедливо!
— Почему? Людям — если они будут — обязательно потребуется козёл отпущения…
— Козёл?!!
— Успокойся — У тебя будет куча других имён: Сатана, Люцифер, Дьявол… А поэты будут слагать о тебе стихи… «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»…
— Неслабо!
— Вот ещё что: никаких жаргонных словечек, никакого сленга — терпеть не могу. Это, пожалуй, в-третьих. Ты — моё создание и мой помощник. Понятно?
— Да. Только вот я не понял, когда мы начнём эксперимент.
— Мы?! Несла… Тьфу, чёрт! Неплохо… Как быстро всякая дрянь к языку прилипает… Эксперимент провожу я, а ты мне будешь помогать. Будешь наблюдателем.
— Понял. А когда эксперимент начнётся?
— Собственно говоря, он уже начат. Простейшие организмы там уже есть. Так что слетай-ка на этот шарик и посмотри обстановку: ну, там вода, воздух, температура, давление…
-.. пульс…
— Ты, небось, думаешь, пошутил. Понимаю. Но пульс у планеты и в самом деле есть. И не один: циклических процессов у неё полно…
— Например?
— Частота вращения вокруг собственной оси, частота вращения вокруг Солнца — вот того большого шарика… Будет чем заняться. Справишься?
— Надеюсь. Можно отправляться?
— Да. Пора.
— Полетел!
— Принято говорить: поехали!
— Не знал.
— Естественно! Ну, с богом…
— Привет, голубчик. Ты весь в космической пыли…
— Уже ползают гады!
— Погоди, приведи себя в порядок.
— Ты же говорил — пройдёт чуть ли не миллиард лет, пока вслед за простейшими организмами появятся…. А прошло лишь несколько дней…
— Время у нас с тобой и на Земле идёт неодинаково. Концепция единого пространства-времени допускает…
— Чёрт с ней, с концепцией. Ты скажи лучше, почему такие отвратительные чудовища?
— Отвратительные? Однако ты эстет. Тебе, наверное, понравилась эта планета?
— Райский уголок!
— Я долго выбирал, и, видимо, не зря. А конкретнее?
— Много воды. Суша почти сплошь покрыта зеленью. Горы, на вершинах — снег, в долинах — деревья, кустарник, трава. Реки… Воздух — чудо что такое!
— Я так и думал. Тишь, гладь и божья благодать…
— А вот этого как раз нет… Конечно, это райский уголок… когда Земля спокойна. Но планету время от времени трясёт. То раскалывается земля, то вздымаютмя воды так, что смыывают всё вокруг… Да, и ещё вулканы. Впечатляющее зрелище: пепел — слоб до неба, лава сжигает всё на своем пути.
— Вот те на… Я думал, что Земля почти успокоилась…
— Нет, жить там можно. Ну, смоет одних гадов, появятся другие…
— Кстати, чем питаются твои гады?
— Наши гады, ты хотел сказать… Кто чем. Кто травкой, а кто и себе подобными…
— Как?! Не может быть!
— Ещё как может! И едят с аппетитом.
— Это катастрофа!
— Не вижу никакой катастрофы. Ты же ставишь эксперимент, не так ли? На «что получится». Верно?
— Верно, но меня беспокоят люди. Они появятся в результате развития одного из существующих сейчас видов. И в их генетической программе…
— В чём?
— Это слишком сложно. Потом разберёшься… Да, в их генетической про грамме должен быть запрет на агрессию против себе подобных. Хотя есть другие угрозы, не связанные с агрессией… Как на этой несчастной Локанте…
— На Локанте?
— Да, есть такая планета — Локанта.
— Ты там тоже ставил эксперимент?
— Не хочется даже вспоминать.
— Расскажи. Там дошло дело до разумных существ?
— Не знаю, что тебе сказать. С одной стороны — безусловно. Они создали такие технологии… Казалось, ещё один шаг, и они познают тайну Вселенной…
— Но…
— Вот это проклятое «но»… Сначала локантяне — демонстрация торжества разума! — создали себе подобных. Искусственных. Эти гуманоиды выполняли роль обслуги. Потом они поселили их у себя в домах: гувернантки, садовники… Потом искусственные локи — так их назвали — стали выполнять другие функции. А потом началась какая-то вакханалия: локантяне и локи перестали различать друг друга, стали вместе жить и… Короче, в итоге они деградировали и вымерли. Всё…
— И ты опасаешься, что на Земле повторится эта история?
— Нет, не боюсь. История не повторяется до деталей. У неё в запасе тысячи и тысячи поворотов, и никто не может сказать, какой из них выберут идущие по её дорогам.
— Тогда вернёмся к нашим баранам.
— Ты опять?!
— Нормальная присказка… Ну пусть — к нашим гадам.
— Кстати: кого ты называешь гадами — всех нынешних обитателей Земли или только тех, кто ползает на брюхе?
— Всех!
— Вообще-то это неправильно. Но систематизация придёт потом, когда появятся люди… В воде какие-нибудь существа живут?
— В больших количествах. И по воздуху летают.
— Уже… Скажи, пожалуйста, вот ты упоминал их способ питания…
— Жрут друг друга, то есть, миль пардон, употребляют в пищу других…
— Ты не обратил внимания, пользуются ли они при добывании пищи какими-нибудь орудиями?
— А как же! В левой передней лапе — вилка, в правой — нож. Всё по этикету…
— Ты несносен! Мне нужен серьёзный ответ.
— А что ты называешь орудиями?
— Камень, палка в руке…
— Ни разу не видел… Хочешь, расскажу, как всё это происходит?
— Только без лишних деталей.
— Ничего лишнего в их действиях нет. Догнал, зубами — в глотку, когтями вспарывается брюхо… Или вот ещё: затаился, потом бросок — и жертва оказывается в раскрытой пасти.
— Так. Хорошо. То есть отвратительно! Я надеялся, что здесь возможен какой-то другой вариант…
— Любителей пощипать травку там тоже немало.
— Они все могли бы пользоваться растительной пищей.
— Не сложилось. Саморазвитие, не так ли?
— Смеёшься? Я смотрю, не зря я приладил тебе рожки и прочие атрибуты чёрта… Ты становишься самим собой. То есть чёртом.
— Вхожу в образ?
— Что-то в этом роде…
— А почему тебя интересовали всякие палки и камни?
— Потому что это первые орудия труда, а значит, первые признаки мыслительной деятельности.
— А сейчас что? Когда какой-нибудь гад ползучий лежит в воде, как бревно, а потом — хоп! — и бедная тварь оказывается у него в пасти. Он что, не притворяется бревном?
— Притворяется. Но это не мыслительная деятельность. Это инстинкт.
— Какой ещё инстинкт?
— В данном случае — пищевой, ощущение голода. Вообще-то их много, всяких инстинктов.
— Назови хотя бы парочку.
— Инстинкт страха… Инстинкт продолжения рода…
— А разум?
— Разум — это не инстинкт. Инстинктом можно назвать любопытство, любознательность, но не разум… О, если бы разум правил миром!
— Что-то подсказывает мне, что ты уже знаешь результат своего эксперимента…
— Нет, не знаю. Но некоторые предчувствия… Да-с… Предчувствия. Странная это штука, не могу её объяснить, но… Вот что, господин Чёрт, нам важно не пропустить этот момент эволюции…
— Ich bin ganz Ohr — я весь обратился в слух.
— Господи, где ты успел набраться? Впрочем, миль пардон, как ты уже сказал однажды, — говори на каком хочешь. Да, так на чём мы остановились?…
— Мы остановились на палках и камнях.
— Точнее — на орудиях труда, Этот момент пропустить было бы непростительной расхлябанностью.
— Да я готов хоть сейчас. Лечу!
— С богом!
— Ба, кого я вижу! Рад, очень рад!
— Взаимно! Ты будешь смеяться — я даже соскучился.
— Почему я должен смеяться?
— Ну, чёрт и сантименты — две вещи несовместные. Так, кажется, у Пушкина?
— Гений и злодейство, образованный ты мой… Постой, что ты держишь за спиной… Покажи! Мешок… Что за сокровища ты в нём прячешь, никак не развяжу… Уж не золото ли?
— Дороже! Смотри!
— Палка! Палка!.. А это что?.. Это не камень…
— Это костяной скребок!
— Ты шутишь! Уже?!
— А вот это ты видал?! Деревянный кругляш…
— Колесо!!! Боже мой, колесо!.. Постой… Ты никуда больше не залетал?
— Куда я мог залететь?
— Ну, на какую-нибудь другую планету…
— Ты шутишь?.. Погоди, я, кажется догадываюсь… Ты где-нибудь ещё свои эксперименты ставил? Кроме этой Локанты? Ставил?
— Было дело… И везде безуспешно… Прямо какое-то проклятие! Неужели и здесь?..
— Погоди, ну что ты так расстраиваешься?.. Может, на этот раз повезёт…
— Вот именно. Принцип должен быть сохранён: мы ни во что не вмешиваемся! Категорически. Люди сами должны… своим умом…
— «Весь мир забыл, не правил он ничем, и без него всё шло своим порядком». Это, видимо, про тебя…
— Да, я вижу, Пушкина ты знаешь…
— Я тебе колесо привёз!
— Колесо от кого?
— От приматов. Как и всё остальное. Только из разных частей планеты.
— Приматы. Так и должно быть. Чем они питаются?
— Кто чем. Охота, рыболовство… Некоторые… Только ты на меня не кидайся…
— Что?!
— Едят друг друга…
— Вот это — настоящая катастрофа! Каннибалы. Не понимаю, как это… Тут какая-то ошибка… Какая-нибудь нелепая мутация…
— Торжество разума!
— Нет, борьба за существование. Пищи не хватает. Но используя орудия труда…
— Ты имеешь в виду колесо?
— В том числе. Это уже не инстинкты, это вполне сознательная деятельность.
— Если хочешь, я могу привести при мер вполне сознательной деятельности, не связанной ни с какими орудиями труда…
— Кого ты имеешь в виду?
— Павианов.
— Но это тоже приматы, одна из их многочисленных тупиковых ветвей.
— И тем не менее. Такая картина: леопард залёг около тропы, по которой торопилось к своим пещерам стадо павианов. Верная добыча. От стада отделились два самца, взобрались на скалу над леопардом и разом прыгнули вниз. Один вцепился в горло леопарду, другой в спину. Задней лапой леопард вспорол брюхо первому и передними лапами переломил кости второму. Но за какие-то доли секунды до смерти клыки первого павиана сомкнулись на яремной вене леопарда, и на тот свет отправилась вся тройка. Конечно, оба павиана не могли не ощущать смертельной опасности. Но стадо они спасли. Скажешь — инстинкт?
— Безусловно. Но какой-то план действий у них в голове, возможно, был… Впрочем, этот случай только подтверждает: разумное поведение не возникает вдруг. Не будем торопиться… Посмотрим, что будет потом…
— Когда?
— Я думаю, ты можешь хорошенько выспаться, прежде чем отправляться в следующую командировку.
— Выспаться? Ты разве не знаешь закона: бес не дремлет?
— Та-ак! Где ты поднабрался этих словечек?
— Сами выскакивают бог весть откуда…
— Эти словечки — из следующей фазы развития! Фазы человека разумного. Ты не мог их слышать на Земле…
— Я ведь тоже твой эксперимент… И со мной ты тоже не знаешь, что может получиться?
— Нет, нет. Здесь никакого саморазвития. Ты будешь делать то, что надо.
— Конечно. Но разве твои… не совсем удачные, скажем так, эксперименты по созданию человека разумного путём саморазвития — разве они не натолкнули тебя на мысль, что это самообман? На самом деле ты всё время пытаешься скорректировать ход развития, хотя это ни к чему хорошему всё равно не приводит?
— Я ни во что не вмешиваюсь!
— Ты хочешь так думать, утопист. Но ты же стремишься к гармонии всего живого. Значит, ты каким-то образом…
— Интересно, каким?
— Этого я пока не знаю. Но думаю, что это не бог весть какая загадка.
— Уверяю тебя: никогда ни во что не вмешивался. В этом — суть эксперимента. Мне надо…
— Тебе надо!
— Да, именно так: чтобы люди выбрали такой путь, когда для них не останется никаких тайн природы…
— Торжество разума! И чтобы все были счастливы!
— Разумеется.
— Ха-ха!
— Мне надоели твои насмешки.
— Можно, я буду называть тебя — господин Утопист!
— Это не утопия. Не получится здесь — получится в другом месте. Я этого добьюсь!
— Добьюсь? А как же принцип невмешательства?
— Не цепляйся к словам. Добьюсь — в смысле не оставлю своих попыток, пока мне не улыбнётся удача.
— Я ошибся. Ты не Утопист. Ты — Игрок. И место тебе — в Лас-Вегасе.
— Не будет такого места!
— А принцип невмешательства?..
— Однако беседа наша что-то слишком затянулась… Отдыхать ты не захотел. Тогда собирайся-ка ты снова в дорогу.
— Ф-фу… Еле дотащил!
— Во-первых, здравствуй!
— Извини, не поздоровался… Привет!
— Я уж думал, ты скажешь: я пришёл к тебе с приветом, рассказать что…
— Я собирался это сказать, но позже.
— Ладно. Сначала — общее впечатление.
— Общее впечатление? Изволь: воюют, гады!
— О чём ты говоришь? Какие гады? Кто воюет? С кем?
