Читаем Девушка, видящая призраков (ЛП) онлайн бесплатно

М. Х. Боросон

Девушка, видящая призраков

Сян Ли-лин — 1

Перевод: Kuromiya Ren

«Как могли призраки обосноваться в американских городах? Люди двигаются потоком, не могут образовать постоянные связи с местами, как и с другими людьми…»

— Фэй Сяотонг

1

Китайский квартал, Сан-Франциско, 1898

Я опустила бумажную рубаху в печь. Рубаха была раскрашена, чтобы напоминать темную ткань, широка в плечах, с пуговицами спереди. Рубаха была хорошей, но не слишком, такую носили на ужин трудолюбивые иммигранты. Ничто в ней не привлекло бы взгляд дьявола.

Бумажная рубаха скривилась и почернела. Угли вспыхнули ярче, и рубаха загорелась, и жар отлетел к моей коже, я отпрянула. Огонь поднимался над пылающей бумагой, а с ним и дым, разлетался пепел, и я знала, что огонь делал свою работу. Потрескивающий огонь превратил бумагу в дух. То, что было всего лишь бумагой среди живых стало настоящим среди мертвых. Я представляла лицо мужа, его широкую улыбку. Он был бы красивым в этой рубахе в городе мертвых.

Этой ночью я пришла в храм отца со стопкой бумажных подношений: обувь, штаны, рубахи, лошади, котлы, сковороды, стол и три стула. Моему мужу понадобится это в тусклых землях. Я была верна этому, как его жена, как жрица в роду Маошань.

Маошань отличаются от других. Мы — охотники на призраков, медиумы, экзорцисты. Когда существа из кошмаров беспокоят округу, люди приходят к Маошань для защиты. Бумажными талисманами мы прогоняем духов, магическими горлянками мы запечатываем их, мечами из персикового дерева мы убиваем их. Люди боятся тех, кто живет на границе духовного мира. Говорят, охота на смерть отражается на нас. Может, они правы. Отец десятилетиями охотился на демонов, может, это повлияло на меня.

Как горько было, наверное, великому магу Маошань иметь такую дочь, как я. Сян Ли-лин, девушка с глазами инь, угнетаемая видениями духовного мира, обреченная жить мало и с болью. Даже приподнятые брови придавали мне вид убийцы. Все знали, что вдова приносит неудачу. Особенно юная вдова.

Несмотря на не лучшую репутацию храма, в Зале предков сидел мужчина и жег красную свечу. Его лоб был бритым, его волосы были заплетены и ниспадали на спину, как у многих китайцев. Люди приходили в Зал предков, чтобы жечь свечи и бумажные подношения для своих семей. Долг перед родителями, бабушками и дедушками не заканчивался с их смертью. Озаряя путь своим предкам, человек платил дань своей истории, тем, кто был до него. Это было мудро.

Входная дверь храма распахнулась, отвлекая меня. Порыв вечернего воздуха ворвался в храм, и свечи затрепетали, дым от толстых палочек благовоний исказился, как и дым над печью. Я повернулась к двери. Через миг вошли двое.

Первый мужчина был с белизной в волосах, заплетенных в плотную косичку. Один из рукавов свисал пустым, у него не было руки. Что-то в нем говорило о слабости, словно юноша рядом с ним был взрослым, а этот мужчина был ребенком. Но он не был молодым. Ему было около сорока пяти, как отцу. Белые усы торчали на его лице, он жевал губы. Он шел, дергаясь, словно раньше знал, как двигаться, но потеря руки все испортила, и теперь его равновесие было нарушено при каждом шаге или повороте. Было неловко смотреть на его походку. Глаза мужчины были прищурены, и я сразу подумала о змеях.

Но он должен быть важным. Юноша рядом с ним был Томом Вонгом, сыном самого сильного человека в Китайском квартале. Я посмотрела на Тома. С мягкими губами и яркими глазами Том был даже слишком красив. Его вид тревожил воспоминания. Он был другом моего мужа. Том встретился со мной взглядом. Он коснулся края черной шляпы и тепло улыбнулся мне.

Я убрала длинные волосы за спину и встала встретить гостей. Рукава желтой накидки свисали ниже запястий, я затянула пояс.

Мужчина в Зале предков посмотрел на Тома Вонга и однорукого, на его лице вспыхнула тревога. Он встал, поклонился и поспешил в ночь. Его свеча осталась гореть. Воздух из-за двери заставил ее затрепетать.

Однорукий мужчина вытянул руку и зажег от этой свечи сигару.

Я уставилась на него, раскрыв рот. Слова высохли на языке. Такое неуважение лишило меня дара речи.

Он быстро нервно выдыхал дым, прошел в центральную комнату храма отца. Храм был открыт всем, но что-то наглое было в присутствии человека здесь. Он вел себя не как гость, а как нарушитель. Его взгляд скользил по комнате, по свиткам и фонарям, по коническим красным свечам, идолам и именам мертвых на стене.

— Ты — дочь даоши? — спросил он слабым голосом.

Вопрос был знакомым. Я тоже была даоши, но отец был известным экзорцистом. Я кивнула.

— Меня зовут Сян Ли-лин, — сказала я, — и я — Маошань Ну, даоши второго сана.

Я опустила взгляд, стыдясь. Не стоило указывать на мою неполноценность, это было жестоко и ранило, как пощечина. Этот мужчина мне не нравился. Он напоминал подростка, что я знала в Китае, который всегда искал общества мальчиков младше, потому что только они его уважали.

— Да, — сказала я. — Вторая. Но отец вернется ночью, и у него седьмой сан. Он сможет сделать то, что вам нужно.

— Вообще-то, — сказал он, — я ищу Сангу.

Мои глаза расширились. Слово «сангу» означало «третья тетя», незамужняя женщина, полубезумная, кричащая на духов по ночам, пьющая слишком много рисового вина, рыдающая днями. Женщину терзали призраки и видения, она была уязвима для одержимости. Это был вежливый термин. Наверное.

Глаза инь были проклятием. Это была моя тайна. Откуда он мог знать, что я вижу мир духов? Я побледнела. Даже папа не понимал. Только муж…

Я повернулась к Тому Вонгу.

— Ты ему сказал?

Глаза Тома игриво мерцали.

— Это было необходимо, Ли-лин. Это важно.

— Что важно?

— Господину Лю кое-что нужно, — сказал он.

Я посмотрела на Тома, обдумывая его слова. Господин Лю. Том был выше всех по статусу, кого я знала, но обращался к мужчине с уважением, значит, мне нужно было обращаться с еще большим уважением. Как бы я ни ощущала себя при этом.

Я вдохнула и повернулась к мужчине с одной рукой.

— Я могу чем-то вам помочь, господин Лю?

Он посмотрел на мое лицо змеиными глазами.

— Мне снился утонувший друг Ши Джин. Он приходит ко мне во снах. Говорит, что нужно, чтобы кто-то принес ему паспорт души.

Мой рот раскрылся, но я промолчала. От мысли было не по себе. Если мертвому требовался паспорт, значит стражи у ворот Феньду, мира мертвых, отказывались признать его. Если его не пустят, Ши Джин будет бродить вечно, потерянный дух. Никакие сожженные подношения его не достигнут.

— Его труп? — спросила я.

— Утерян в море.

Я покачала головой. Отец мог сказать пару слов над трупом, и стражи открывали врата для души. Но без трупа для Ши Джина был лишь один шанс.

Кто-то должен был попасть в мир духов и принести мертвецу паспорт. Но это не мог сделать любой. Это должна быть женщина, проклятая глазами инь. Женщина, которая не могла закрыться от ужасов мира духов, как бы ни старалась.

Как я.

Мои глаза инь были моим секретом и позором. И теперь этот господин Лю давал мне шанс использовать проклятие для чего-то хорошего. А я сомневалась.

— Отец, — сказала я. — Стоит дождаться его. Он вернется чуть позже.

Господин Лю покачал головой.

— Времени нет, — сказал он. — Прошло сорок восемь дней со смерти Ши Джина.

Я застыла. После смерти у человека было сорок девять дней, чтобы пройти врата. Чтобы его семья жгла подношения и горевала. Если он не пересечет мост Беспомощности к концу срока, он утерян.

Я молчала. Я знала, как танцевать шаги Ю и путешествовать между мирами, но не могла сделать это без разрешения отца.

Том Вонг нарушил тишину.

— Ли-лин, — его голос был мягким, — господин Лю — близкий друг моего отца из Китая.

Я взглянула на Тома, обдумывая его слова. Друг господина Вонга. Отец Тома управлял Аншень-тонгом. Некоторые звали его бандитом, но Аншень-тонг была организацией, что поддерживала иммигрантов и чужаков, людей без своей семьи. Это была семья моего отца и моя тоже. Мистер Вонг был великим человеком, он помог многим людям. Включая нас. Все хорошее в наших жизнях — храм, работа отца, наш дом, моя иммиграция — все было заслугой мистера Вонга, я была в долгу перед ним.

— Если я это сделаю, — сказала я, глядя на Тома, — мой отец заслужит расположение мистера Вонга?

Том ослепительно улыбнулся. Решение было принято.

Я повернулась к господину Лю и увидела его глаза. Он оценивал меня.

— Ты не слишком юна для Сангу? — спросил он.

— Мне двадцать три, господин Лю, — сказала я, — но у меня больше обучения и дисциплины, чем у многих безумных.

— Ли-лин подойдет, господин Лю, — сказал Том Вонг с теплым смешком.

Господин Лю смотрел на меня, щуря глаза в напряжении.

— Это ночь подходит для духовного путешествия?

Я кивнула.

— Я сверялась утром с альманахом, господин Лю. Завтра Ночной парад сотни демонов, но сегодня ничто не мешает в мире духов.

— Что ж, ладно, — сказал господин Лю, и его взгляд стал подлым. — Персиковые деревья цветут в твоем саду?

Я содрогнулась от шока. Он спрашивал, не началась ли у меня менструация. Вопрос лишил меня дара речи, я покраснела. Глаза Тома расширились от удивления и неудобства. Вопрос был таким грубым, а ответ таким личным. Я пыталась упокоиться.

Он не просто так задавал этот вопрос. С менструацией было проще попасть в мир духов, но сложнее вернуться. Вопрос был неглупым, но я была в ужасе от него. Я не хотела бы это обсуждать. Но мне нужно было выразить уважение, господин Лю был важным человеком.

Я опустила взгляд, скрывая от них лицо, и ответила ему:

— Нет, господин Лю, еще не время цветения. Мне нужно собрать все, что требуется для паспорта.

* * *

Я вернулась с вещами. Алтарь отца занимал сердце большой комнаты. Цветные шелковые фонари висели над ним, красные, желтые и сине-зеленые, алтарь окружали свечи, идолы и благовония — великолепный беспорядок. Пять разных видов фруктов лежали неподалеку на медных тарелках. Рисунок на стене был с Гуань Гонгом, богом войны и литературы, он держал в правой руке посох с лезвием. Статуи Пяти призраков были неподалеку. В боевых позах они взирали из-за черных бород.

Я прошла в угол к простому деревянному сундуку, что был моим алтарем. Я опустила рядом свой меч из персикового дерева. Том Вонг и господин Лю тихо стояли, пока я зажигала на алтаре лампу в форме лотоса, освежала чай и рис в мисках для подношений, мешала воду в драконьей миске.

Для создания паспорта я взяла бамбуковую кисть и написала имя Ши Джина черными чернилами на желтой рисовой бумаге, искажая китайские иероглифы в призракопись. Слева от имени я нарисовала семь кружочков алыми чернилами и соединила линиями — круги представляли семь звезд Северного Ковша. Я написала четыре триграммы инь Йи Цзинь внизу, имя короля ада Янлуо и прародителей наверху. В нижнем правом углу я оставила свою печать, отметив имя и род.

Я зажгла спичку и сожгла бумагу. Огонь сделал бумагу черной. Превратил в дух. Пепел осыпался, паспорт обрел облик в мире духов и опустился на пол.

— Все? — спросил Том Вонг.

— Еще нет, — сказала я, повернувшись к нему. Я повязала красную нить к запястью, шелковый шнурок впился в кожу. — Духовный паспорт был отправлен в мир духов, но посланников между мирами нет. Мне нужно войти в транс и доставить его Ши Джину лично.

— Это опасно?

— Мир духов полон опасностей, — сказала я. — Но мой меч защитит меня, и красная нить приведет обратно. Сбережешь мое тело, пока я буду в мире духов, Том?

Он кивнул, его глаза были полны уверенности.

Призраки и гоблины были в мире духов, и было глупо идти туда без защиты. Я взяла жирный карандаш и написала заклинание на мече из персикового дерева, сунула меч за пояс. Он пойдет со мной в мир духов.

Я начала. Щелкнув зубами, я закрыла глаза и подумала о солнце и луне. Я ощущала, как солнце льется в точку между бровями, а луна — в пятки ног. Я дала им сиять во мне. Как только кожу наполнило сияние, я начала танцевать.

Шаги Ю позволяли ходить в три королевства. Я топала по полу одной ногой, тянула вторую. Я танцевала сбивчиво, как Великий Ю, борющийся с потоками. Пел, топал и тянул. Я танцевала как Ю, который мог превращаться в медведя, но хромал. Король Ю, маг, почти божество, убивший зверя с девятью головами. Его сила лилась в меня, я танцевала эти шаги снова и снова, делая сложные магические жесты руками.

Я не знала, когда начала танцевать духом, а не телом, но этот момент произошел. Я перешла, не заметив этого. Я стояла в стороне от себя, дух в мире духов, в дюймах от тела, но невероятно далеко. Красная нить была на моем запястье, тянулась через странный туман, невозможные углы к моему живому телу, что покачивалось, стоя в трансе. Другого якоря не было.

Дух был таким же, как и плоть — длинные распущенные волосы, желтая накидка Даоши. У меня были те же навыки, способности и ограничения, как у тела. Даже меч все еще был со мной, помогло написанное заклинание. Я пересекла комнату, подхватила паспорт духа. Он отведет меня к Ши Джину. Он посылал сны господину Лю, так что не далеко. Может, в половине мили.

Я позволила паспорту вести меня. Он пульсировал в моей правой руке, тянул к мужчине, чье имя было написано. Я прошла дверь храма, паспорт тянул меня в ночь. Ветер дул с земель мертвых.

Я замерла на миг, осмотрела изменившийся мир впереди. Небо мира духов не видело свет солнца, облака сияли оранжевым в свете луны. Была странная красота в духовной стороне Китайского квартала, озаренного светом луны, что был ярче и более золотым, чем луна из мира живых.

Красивый и зловещий мир духов был ужасным местом для вечных блужданий, когда не удавалось войти в цикл рождения и смерти, не удавалось устроиться на землях мертвых.

Я вышла наружу, пересекла нить защитных талисманов из ткани над дверью. Я ощутила, как меня выпускает защитное заклинание, словно я прошла через паутину и вышла в призрачное отражение Китайского квартала. На улице Дюпон иммигранты шли домой на ночь или шагали на работу. Все были в неприметной темной одежде, косички покачивались от шагов. Они выглядели как призраки, но я знала, что это я была призраком среди них. Никто меня не видел.

С холма было слышно поезд. Пар и свист угасали вдали. Торговец овощами шел мимо, не видя меня. Корзинки моркови, сладкого картофеля и зелени покачивались на бамбуковом шесте на его плечах. Это был Китайский квартал, это был мой мир. Маленький, в двенадцать квадратных участков, но я редко ходила дальше шести или семи участков, что защищал мой отец.

— А-а! — закричала чайка с фонаря. Звук был смехом со смешанной скорбью. — А-а! А-а! — она склонила голову в мою сторону и открыла третий глаз. — Сян Ли-лин!

Я глубоко вдохнула.

— Джиуджиу, — сказала я. Из всех призраков и гоблинов мира духов Джиуджиу я знала дольше всех. Она была одной из Хайо Шень, духов-чаек. Ее стаю давно убили. Она как-то добралась сюда и нашла новую стаю.

Многих духов не видели обычные люди, но Хайо Шень были видимыми. Они выглядели и звучали как обычные чайки. Люди не видели третий глаз на лбу чайки, черный и открывающийся вертикально. Люди слышали не их слова, а крик чайки. И это было счастьем людей: они не видели чудовищного, так что могли жить нормально.