Читаем Девушка с воздушными шарами онлайн бесплатно

Владислава Черкашина

Девушка с воздушными шарами

Желтый

Натужно кряхтя и тяжело переваливаясь на каждой встречной-поперечной кочке, старенький, битый-перебитый пазик виртуозно лавирует между надолбами и ухабами по проселочной дороге. В салоне автобуса стоит полумертвая тишина, изредка прерываемая неторопливым говорком. Сразу видно, местный люд привык к столь экстремальной езде и потому никак ее не комментирует.

Сонное безмолвие прорезает громкий возглас:

- Бабы выходят?

Гопастого вида юнец-переросток, что вальяжно раскинулся на заднем сидении, самодовольно ржет. И было от чего: пассажиропоток салона явно разделился по половому признаку - все сидячие места занимают мужики, женщины – стоят. А прямо напротив гопника висим на поручнях мы с подругами.

Одна из нас мгновенно обращает к парню свое лицо – совсем юное, не подходящее к ее девятнадцати годам – кожа на нем ровная, гладкая, но слегка бледноватая, очевидно, обладательница сей миловидной мордашки на открытом воздухе бывает нечасто. Что еще такого привлекательного в моей подруге? Глаза - выразительные, слегка навыкате, ресницы сейчас густо намазаны черной тушью, легкие серебристые тени покрывают верхние веки, нос выдающийся с ноздрями-крыльями и острым пиком прямо параллельным основанию, пухловатые губы, временами надутые в притворной обиде. И все это юное очарование обрамляют шаловливые волны блондинистых локонов. Подруга терпеливо сносит все тяготы проселочного пути – а это не так просто на высоченных-то каблуках. Что ж, она у меня не гордая, пусть и спорит постоянно на эту тему. Она просто с кучкой принципов в запасе и мирным юмором во рту.

- Не знаю-не знаю, - приторным голоском отвечает она ухмыляющемуся гопнику, - но если вы все-таки решите выходить, я точно сяду на ваше место, - с обескураживающей улыбкой сообщает Анри и задорно подмигивает мне.

Вот так нелегко началась наша туристическая кампания на Байкал. Сперва тесный пазик до железнодорожного вокзала, затем электричка, позже маршрутка. О Байкале я мечтала с детства, когда смотрела по телевизору сюжеты о путешественниках. Мне почему-то всегда хотелось верить, что в душе я скиталец и буду вечно бродить по Свету пока не найду свой дом – место, где захочется остаться навсегда.

- О чем задумалась, Стеф? – по-шпионски шепчет Макс, из-под коленки предлагая дольку шоколадки.

- Когда коллайдер запустят, - моментально отвечаю я, улыбнувшись лакомству.

На сиденьях, рассчитанных на шестерых, мы сидим вчетвером. Я, Анри – в миру известная как Маша Сухова, Макс – Катя Усова и Дик – Алина Кудрявцева. Больше никаких имен. В шестом классе с какого-то лешего я назвала Машку – Анри и – все! – прилипло на веки вечные. Это мой дар… давать прилипчивые имена. Себе имя я тоже придумала сама. Правда, вряд ли кто-то это заметил. Словно так было всегда. А вообще, мужские, да еще и иностранные имена, явно сбивают с толку незнакомцев-окружающих, свои-то уже попривыкли.

- Где-то писали, что его уже запустили, - вдруг говорит Дик – она у нас просто всезнайка, но сразу не признается.

Пришлось опять оторвать взор от пролетающих за окном деревьев в цвету и встретиться взглядом с Анри.

- Я говорила тебе тогда – не давай ей в руки программу кабельного ТВ, - округлив глаза, напомнила подруга, косясь на Дик.

Чтобы не тратить время попусту, девчонки режутся в карты. Я не люблю проигрывать, потому вообще никогда не играю. Макс по жизни азартный человек, обожает риск и последующий адреналин. Фрейд бы сказал, что у нее сильно развито мортидо. Дик же, наоборот, слишком печется о своей сохранности. Анри тоже в плане экстрима воздержана. Так что на дайвинг в Байкал Макс отправится одна. Ей-то все по фигу, лишь бы мы были на берегу, а то мало ли какой инструктор попадется.

Помню, в восьмом классе у нас почти месяц историчку замещал молодой практикант. Тот факт, что молодым он был еще в начале правления Брежнева, не смутил старожилов школы. Мужику было под тридцатник, наружность он имел самую препротивную, даже слегка тошнотворную. Носил квадратные очки в металлической оправе и постоянно поправлял их на самую переносицу, вгоняя в лоб. Кожа на лице была жирной, в мелких прыщах в зоне бакенбардов. Но зато его самомнения хватило бы на добрую сотню нормальных преподов. Я прозвала его Заскок – бывали у него такие странные «висяки» - минут на пять, как у компьютера, только раздражительнее – скажет полфразы и замрет, тупо глядя куда-то в себя. С другими учителями он был сама учтивость, а вот за закрытыми дверями, в кабинете, позволял себе всякое – и пошлые заплесневелые шуточки, и недвусмысленные подмигивания. Как-то Макс пришла в мини-юбке – где она начиналась и заканчивалась, оставалось секретом, этакий сплошной пояс, переходящий в черные кожаные сапоги на высокой шпильке. Нет, она вовсе не изображала из себя женщину-вамп, но в восьмом классе и у нее был свой заскок. Она сидела за второй партой прямо у прохода. Длиннющие ноги не помещались под партой и ей пришлось их выставить. Зря она еще нога на ногу забросила, тут уж Заскок весь потом покрылся, глазки заблестели, губки задрожали – то еще зрелище. Каким-то титаническим усилием ему удалось взять себя в руки.

- Усова! – прогремел он, - вы долго меня соблазнять собираетесь? В конце концов, я не железный! – скорее, нервная угроза, нежели недвусмысленное предупреждение.

Макс тогда вся краской залилась и сразу после урока домой смоталась переодеться. Стыдоба. Однако в конце срока Заскок всерьез прилип к какой-то девке из одиннадцатого класса. Скандал загорелся, как спичка, но быстро затух – бракованная спичка… не без помощи осторожного директора. А кому нужны проблемы в начале учительской карьеры?

Мы долго подыскивали жилье, обзвонили кучу гостиниц. В итоге решили снять две комнаты в относительно приличном отеле. Плата умеренная, душ, завтрак, помощь в экскурсиях и выборах туров подешевле. Не клад, конечно, но на безрыбье, как известно...

Дик округленными от смеси чувств глазами наблюдает, как Макс методично раскладывает свои вещи на кровати, затем отправляет их в стенной шкаф, либо откладывает в сторону – это на погладить.

- Ты не говорила, что мы сюда переезжаем, - наконец, ошеломленно произносит Дик.

- Что? – не понимает подруга.

- Ты куда столько вещей приволокла? – негодует наша всезнаечка, - будешь менять наряды каждые два часа?

- Дик, успокойся, - равнодушная к выпадам девчонки, говорит Макс, - не ты тащила, не тебе тащить, чего так переживать?

- Ты – ненормальная, - приходит к обычному умозаключению Дик и демонстративно выходит из комнаты.

В это же время мы с Анри занимаемся чаем и бутербродами на импровизированной террасе. Расселись с термосом, кружками и свертками фольги за столиком на балкончике. Комнаты наши расположены на втором этаже, вдоль которого тянется широкий балкон, где стоят несколько пластмассовых столиков и кресел. Моя бледнокожая подруга с глупой улыбкой подставляет лицо лучам солнца и прохладному ветру. Загар ложится абсолютно незаметно – главное не забывать про солнцезащитные крема и шляпки. И тут меня словно громом поражает, даже мурашки прошлись по рукам – вот то место, где бы я хотела жить. А что? Тут тихо, спокойно, природа вокруг умопомрачительная, озеро в десяти метрах неспешной ходьбы. Прелестный уголок, намного лучше, чем на фотографиях в журналах или в Интернете. Все-таки впечатления, которые ты вкладываешь в кадр при фотосъемке, не так просто передать остальным людям. Порою воспоминания остаются только в голове фотографа.

- Макс – больная, - с такими словами к нам выходит раскрасневшаяся от возмущения Дик.

- Старая новость, подруга, - покровительственным тоном реагирует Анри и украдкой подмигивает мне.

Ну, уж нет. Бесить Дик я не собираюсь. Она хорошая девчонка, немного зануда, но в целом неплохая. А в ее внешности есть даже что-то экзотическое, восточно-азиатское. Глаза чуть продолговатее, чем у обычного европейца, кожа смуглая – легко загорает, а нрав, хоть и спокойный, но взбесить ее все же не составляет труда.

Я ловко перепрыгиваю через парапет и оказываюсь на крыше кафе. Спускаюсь по приставной лестнице. Закидываю рюкзак за плечи и смело иду по мосту вдоль берега. Интуиция не подвела – виды впечатляющие. Слева Крестовая Падь, кишащая гостиничными комплексами – мы поселились неподалеку, справа почти бескрайний Байкал. Конечно, там, за белесым туманом и курчавыми облаками, видны очертания пологих холмов и заснеженных скал, но ведь это может быть и обманкой.

- Хэллоу, - с легкой улыбкой кивает незнакомец, идущий мне навстречу, периодически он замирает на месте и делает залпом снимки, только затвор успевает щелкать.

- Хай, - отвечаю я, хаотично вспоминая все правила приличия, которыми меня пытались научить.

Парень улыбается шире и, не сбавляя шага, идет дальше. Вот гад! Моему возмущению нет предела. За две секунды нашего контакта я уже представила, как все десять дней мы бродим вдоль берега по гальке, перемешанной с песком. Босиком оставляем следы на песке, которые тут же уничтожают жестокие волны, будто мы и не проходили, не были здесь. Держимся за руки и молчим, прекрасно понимая друг друга без слов, а закатное солнце золотит мои рыжевато-каштановые волосы, прохладный ветерок теребит наши прически и свободную одежду. Я в черной шифоновой тунике по колено, такой нежной на ощупь, словно вторая кожа. Свои сандалии я держу в левой руке, так как правая занята – крепко держит его руку. Он же в своей правой руке расслабленно раскачивает мужские сандалии из дорогущей кожи кремового цвета. На нем белоснежная хлопковая рубашка, подчеркивающая великолепный загар и выдающуюся мускулатуру, кремовые брюки по колено и волосатые ноги… мда, волосатость все испортила. Картинка больше походит на малобюджетную рекламу дорогущих часов, что блестят на его левом запястье. И слоган в проигрыше романтической мелодии – «Иногда время можно остановить». Он порывисто снимает часы стоимостью с небольшое европейское государство и закидывает далеко-далеко в воду.

Гордый, самодовольно поворачивается ко мне. В его глазах легко читается – «Я остановил мгновение, любовь моя». В моих – «Ты полнейший идиот!». С дико бьющимся сердцем я несусь в предполагаемое место приземления часов. Бежать в воде трудновато – волны так и подмывают вернуть обратно к берегу, будто уже знают, куда на самом деле подевались часы. В общем. Часы я не нахожу, страшно расстраиваюсь, мокрая, как мышь после велогонок, срываю с пальца кольцо, которое, кстати, тоже с часиками – куда деться, раз это реклама часов! – и швыряю ему в лицо. «Я не выйду за тебя замуж!» - заявляю ему я и, прихрамывая – на острые подводные камни напоролась, – удаляюсь.

- Никогда не понимала Дик, - сокрушенно произносит Макс, - вроде нормальная, но иногда такая зануда, что задушить хочется, - и она добродушно переламывает шею закрученному в руках полотенцу.

- Она о тебе того же мнения, - автоматически сообщает Анри и пристегивает ремень безопасности, на ходу перепроверяя спасательный жилет.

На водном мотоцикле Макс сидит впереди Анри. Подруга шустро смекнула что где включается-выключается и может заработать при желании – тут ей и инструктор не понадобился, сама кого хочешь научит. Анри крепко хватается за предполагаемую талию впередисидящей и крепко зажмуривается. Лишь десять минут спустя девушка понимает неизбежное – с закрытыми глазами ехать куда страшнее, чем с открытыми – необходим обзор всех предполагаемых преград, которые Макс упорно отыскивает по пути. Однако, береговая линия фактически пуста. По крайней мере, в том месте, где проходит маршрут водных мотиков, а ближе подплывать нельзя – штраф.

Проходит еще добрая половина времени, и до Анри доходит, почему Макс так любит экстрим! Нет, она вовсе не любительница приключений, смелая, отважная, не раз доказывающая свои достоинства борца. Она просто… больная! Как и говорит Дик. Пора бы начать слушать всезнающую, частенько она умные вещи выдает. И проницательные.

Катастрофа. И как только Макс удалось уговорить Анри «спокойненько покататься вдоль берега»? Она что, забыла, кто такая Макс? Утешение одно – выбора нет. Я куда-то ушла. Дик – тоже, предварительно фыркнув на мою выходку, она нарочито не спеша спустилась по главной лестнице и скрылась. Анри же совсем не хотелось куковать одной, вот и согласилась на предложение подруги – покататься. «Мне не хватает проницательности, - решает Анри, - и рвотного пакетика… Срочно!» Тут-то и обнаружилась водная болезнь Анри, никогда раньше не заявлявшая о себе. Да и где ей о себе заявлять? Дома, в ванной?

Под трек Дэвида Гетты и Уилла.Ай.Эма Дик вышагивает по подиуму. О, нет, она отнюдь не из череды стандартных моделей – тут Дик гвоздь программы – супермодель. Все дизайнеры мира мечтают облачить ее в свои наряды. Фотографы дерутся за лучшую позицию для съемки быстрошагающей Дик. На ней нет привычных очков, макияж откровенно вызывающий, платье непонятной формы с одним рукавом едва доходит до ягодиц. Платформа туфлей угрожающая, но удивительно удобная для хождения.

Никто не знает, что Дик мечтает стать моделью первого класса. Три года она упорно тренируется в походке, следует инструкциям с сайта, предлагающего из любого сделать супермодель. Мало ест, почти не спит, занимается спортом. Успехи на лицо в прямом смысле слова – похудела на пять килограмм за месяц, поменяла гардероб на более живой – побольше ярких красок, сочных, насыщенных, никаких полутонов или пастельных оттенков. Однако, кроме Дик, никто и не подозревает о столь разительных переменах в устройстве ее жизни.