Читаем Девушка чужой мечты (СИ) онлайн бесплатно

Со стороны могло показаться, что ничего, кроме его самого, Пашку не волнует. Всё своё время он проводил, уткнувшись в экран ноутбука, его руки бегали по клавиатуре, отправляя бесконечное количество скобочек в социальных сетях и мессенджерах, тогда как сам их обладатель, похоже, вовсе забыл, что такое "улыбка". Он самодовольно окинул кафетерий взглядом и, не найдя среди немногих посетителей своего старого друга, тут же снова уткнулся в монитор.

Он плохо помнил, чтобы общался с кем-то, кроме Влада, в реальной жизни, тогда как в интернете у него было аж три сотни верных друзей. Он гордо водил рейды в онлайн-вселенной от лица зеленолицего громилы-орка, именовался "Ваур" и давно уже не откликался на "Пашку". Только для мамы или, собственно, Влада.

При мысли о единственном друге Паша даже дал себе труд растянуть губы в улыбке. Влад был полной его противоположностью: он не умел грамотно написать слово длиннее "Привет", но почему-то пользовался бешеным успехом у девушек. Что только подтверждало убеждение Пашки: "тян не нужны". А может, он сам попросту не был нужен ни одной "тян", потому и убеждал себя, что это они его не достойны.

В школе Пашка учился на "отлично", много читал и легко осваивал всё, до чего дотягивался. И привык к присутствию поблизости крупногабаритного шкафчика-Влада, который отгонял от высокого, но худущего друга прочих хулиганов, когда те норовили отобрать у него книгу или выдрать из уха обожаемую серьгу. И просил за это всего-ничего: то математику списать, то стишок сопливый для очередной пассии сочинить. Ерунда для такого, как Пашка. Так они и подружились.

Тонкий звук колокольчика, укреплённого у входной двери, заставил Пашку поднять глаза от монитора. Влад, широко улыбаясь, направился к его столику, вынуждая друга сложить и убрать на диванчик любимый ноутбук.

- Ну чего? По пивку? - без лишних церемоний предложил громила, пожимая тоненькую, с длинными пальцами руку друга.

- Можно и по пивку, - почти улыбнулся Паша, едва заметно поморщившись от крепкого рукопожатия. Его друг совершенно не умел нормировать собственную силу... или просто получал удовольствие от мучений каждого, кто догадывался пожать его широкую ладонь.

Бокал за бокалом, час за часом приближался вечер. Друзья обменивались новостями, за диалогом (который почти полностью состоял из монолога Влада и ироничной ухмылки его собеседника) не заметив, как на город за огромными окнами заведения опустился вечер. В кафе потянулся народ, и всё больше парочки, одна другой живописней. Краем глаза Пашка рассматривал входящих, спустив на нос бутафорские очки, которые считал очень стильными. Какие только парни не обзавелись девушками! Высокие и низкие, толстые, прыщавые... на секунду юношу уколола обида: он-то чем хуже? Сам себя Павел считал чертовски симпатичным: высокий, тоненький, с правильными чертами лица и неизменными очками в черной пластиковой оправе сам себе он напоминал эльфа-программиста, но девушки так, очевидно, не считали. Или же просто не понимали прелести эльфийских программистов.

- ...а я ему раз! - изрядно захмелевший Влад высоко поднял бокал, расплёскивая по столу пиво, - А он такой: "А ты кто такой?" А я ему: "А я Владя!" Прикинь?

- Ага, - с выражением вселенской скуки на лице пробормотал Пашка, поправив на носу очки.

- У тебя девушка-то была вообще? А то я тебе тут рассказываю, как мужикам морды чищу, а ты, может, по ним как раз? - Влад громогласно расхохотался, заставив обернуться к ним большую часть присутствующих, несмотря на орущую из динамиков танцевальную музыку. Паша устало потёр переносицу.

- Ясен пень, по девушкам я. Просто... не люблю бросаться на что попало.

- А докажи! - вдруг заявил Влад, - Вот... вот спорим, если ща войдёт какая-нибудь баба с хахалем, ты зассышь подойти и отбить ее?

- Отбить? - не понял Паша, - Нахрена мне попользованные?

Влад снова загоготал.

- Ты хоть попытайся заговорить. Я тогда тебя перестану гомосеком считать, - качок снова рассмеялся, прервавшись только на новый глоток пенного напитка. Внутри у Паши зашевелился червячок самолюбования: таким образом его никто и никогда не посмеет называть, даже лучший друг.

- Забито. Следующую тян я обработаю, зайди она сюда хоть с самым квадратным дядей. И на харю не гляну, пусть хоть кикимора какая...

- Кикимора! - незнакомое слово снова рассмешило Влада, - Забито, забито.

Снова звякнул колокольчик, впуская в переполненный зал новую донельзя счастливую и гармоничную на вид пару. Небольшого роста чуть полноватая девушка гордо вышагивала под руку со смазливым юношей на голову выше ее. И если на лице барышни сияла довольнейшая из улыбок, спутник ее вид имел флегматичный и отстранённый, что, похоже, только сильнее радовало ее. В очередной раз отметив, что бабы - дуры, Паша поднялся с дивана, едва заметно пошатнувшись, и одёрнул топорщащуюся рубаху, болтавшуюся поверх футболки.

- Смотри и учись, - мрачно бросил он к другу и направился к вошедшим, которые как раз заняли места за соседним столиком.

---

Прошёл год с тех пор, как Никита, краснея и заикаясь, предложил Витке встречаться. Она, рыженькая, кудрявая, с большими и наивными глазами стояла и смущалась, готовая хлопнуться в обморок в любой момент, пока приятный во всех отношениях юноша, едва ворочая языком, выдавливал из себя: "Давай... это... ну... того. Ну, ты поняла". С тех пор изменилось очень многое: Никитка стал уверенным в себе красавчиком, а Витка научилась выпрямлять кудряшки и нарисовала порядка сотни портретов ненаглядного. Даже сейчас она неосознанно водила карандашом по салфетке, вычерчивая знакомые до последней детали линии его лица, глядя, как Ник сосредоточенно изучает меню, скользя по строчкам внимательными темно-карими глазами. В своих мыслях Виталина часто сравнивала цвет его глаз то с крепким кофе, то с горьким шоколадом, но высказывать свои мысли на этот счёт кому-либо неизменно стеснялась, уверенная, что ассоциации человеческих глаз с пищей - вообще плохая идея.

- Вина? - предложил Ник. Вита истово закивала, пряча изрисованную салфетку под собственное меню и делая вид, что усиленно его изучает.

К столику вдруг подошёл некто, благоухая недорогим пивищем и какой-то пафосно-шипровой туалетной водой. Вита подняла глаза: незнакомец, силясь сосредоточить на ней взгляд, вдруг ткнул в ее сторону пальцем.

- Ты! Как ты могла?!

- Прошу прощения, а вы, собсно, кто? - поднял от меню глаза Ник.

- Я?! Это я "кто"? Это ты кто! - произнёс подошедший, поправляя массивные очки на носу, - Почему ты сидишь за столиком с моей девушкой?!

Вита удивлённо открыла и закрыла рот, молча переведя взгляд с незнакомого нахала на Никитку. Последний нахмурился.

- Вы обознались, сударь, - девушка едва не обратилась в умильную розовую лужицу от бархатного "сударь", - Это моя леди, смею вас заверить, - Ник, потеряв всякий интерес к продолжению беседы, снова уткнулся в меню. Но незнакомец и не думал отступать.

- Ты! Я верил тебе! Наши... - он громко икнул, - Наши вечера на набережной, наши ночи! Ночи! У меня дома по вторникам!

Ник поднял на Виту глаза. Она же могла только удивлённо хлопать ресницами - в будни мама никогда не отпускала ее куда-то поздно вечером, и она всегда ночевала исключительно дома. Из-за чего приходилось отказывать Никите, который неизменно звал ее в гости, и обязательно с ночёвкой. Однако, ему речи незнакомца почему-то показались правдоподобными. Он вдруг нахмурился и обернулся к нахалу, который, одернув рубаху, безвкусно напяленную прямо на футболку, гордо взирал на сидящую пару сверху вниз.

- По... вторникам? - голос Никиты уже не был уверенным. Скорей, напуганным.

- И по средам раз в две недели! - уверенно ответил нахал и обернулся к девушке, - Я... я ведь люблю тебя. Почему ты не позвонила мне вчера вечером, из-за него?!

- Что?.. Ты кто такой?! - Витка вспыхнула, удивлённая неожиданной реакцией Никитки на очевидную провокацию, - Я тебя впервые вижу! - она обернулась к ненаглядному, который удивлённо хлопал глазами, - Я его вижу впервые, честно!

- Да?! То есть мы с тобой вслепую полгода встречались, а?! - окончательно оборзел незнакомец. Никитка поднялся из-за стола, подхватил свою куртку. Его лицо снова не выражало никаких эмоций, как и обычно, только в карих глазах мелькнул опасный огонёк. Он набросил куртку на плечи и уверенно направился к выходу, Вита испуганно посеменила за ним, совершенно позабыв про собственный плащ.

- Ник, это всё не правда! Ник! - она выскочила на улицу, но Никита уже поймал такси, - Ник! Ник, выслушай меня!

- Я верил тебе, Виталина, - горько произнёс он, усаживаясь в машину, - Но ты предала моё доверие. Прошу, не тревожь меня больше. Прощай.

- Стой, я его не... - но юноша уже закрыл дверь, со страдальческим видом задрав нос и напустив на лицо выражение глубочайшей скорби. Такси тут же сорвалось с места, оставив окончательно ошалевшую от происходящего Виталину стоять у входа в кафетерий.

Налетевший порыв прохладного ветра заствил девушку зябко поёжиться. По ее щекам побежали прохладные дорожки, но она не двинулась с места, продолжая глядеть в ту сторону, куда уехал Мужчина Ее Мечты. За спиной послышались шаги, в нос ударил ненавистный уже шипрово-пивной аромат.

- Эээ... - протянул незнакомец. Вита обернулась к нему, - Я... это... ну, короче, сорян.

- "Сорян"? Ты хоть понимаешь, что... - договаривать она не стала. Просто влепила нахалу пощёчину и, вырвав из его рук свой плащ, двинула домой пешком, пытаясь унять подступающие к глазам слёзы. Она всё объяснит Никитке. Он обязательно всё поймёт, он же не может так просто... взять - и поверить какому-то малолетнему пьянчуге?..

Часть вторая

Он не брал трубку. Витка почти перестала есть, делая исключение только для крепкого кофе и горького шоколада, что напоминали ей его глаза... ну, и бутеры с колбасой. Они ничего не напоминали, просто сами делались и елись по ночам, иногда самопроизвольно запиваясь борщом. Вес девушка, однако, начала стремительно терять: за трое суток потеряла аж двести грамм. Комичного в ситуации, впрочем, было совсем немного. Приближался папин день варенья, а неизменная картина маслом, какую она дарила отцу каждый год, никак не хотела рисоваться. Бедная девушка не могла даже придумать сюжет, который ей хотелось бы запечатлеть на холсте: почему-то всегда выходило Никиткино лицо, что бы она не начинала рисовать. Таким образом были забракованы нарциссы на синем бархате (один из нарциссов почему-то напомнил девушке Никиткино ухо), волк на снегу (Никитка вообще часто напоминал ей волка-одиночку, гордого и самостоятельного), древний замок (Никитка был реконструктором, любое упоминание средневековья автоматически было отсылкой к нему). И ничто больше придумываться не хотело.

Виталину перестало радовать всё, включая любимую музыку, чего не случалось уже много лет. Она силилась найти хотя бы одну песню, какая бы ее не раздражала, но всё было тщетно. Оставалось только лежать на кровати и пялиться в потолок. Одно было хорошо - в разгаре летние каникулы, хоть на лекции в такой прострации таскаться не придётся.

Иногда ей удавалось заснуть. И во снах девушке каждый раз являлся прекрасный и очень грустный Ник и тот тип из кафе, в идиотских очках и рубахе на футболку. И сны были, в основе своей, кошмарного содержания: Витка много раз уже прокляла свою неуёмную фантазию, которая дорисовывала злодею то демонические рога, то огромные клыки, то перепончатые крылья, превращая простое повторение событий реальной жизни в фантасмагорические сюжеты со сжиганием, утоплением и разрыванием ее негодяем.

- Витка, хватит залипать в потолок. Собирайся, скоро Чеховы подъедут, - мама волновалась за дочь, потому пыталась расшевелить ее всеми силами. Увы, безрезультатно.

Оставалась надежда на семейное торжество и знакомство с умницей-сыном старых друзей, Чеховых. Мальчик отлично закончил второй курс педагогического, носил очки и выглядел самым что ни на есть замечательным человеком... не считая глупой серьги в ухе. Которая, впрочем, не слишком портила впечатление безобидного ботаника, создаваемое всеми остальными чертами его внешности. Всегда в аккуратных рубашечках, темных брючках и чистеньких кедах, Пашка Чехов виделся Виткиной маме идеальным кандидатом в зятья, но познакомить чад всё никак не удавалось. Его родители успели развестись и пожениться обратно: Пашке же пришлось переехать в соседнюю область на долгие десять лет вместе с вертихвосткой-мамкой, которая Виталининой маме приходилась бывшей одноклассницей. Так и не вышло детишек свести... впрочем, сегодняшний праздник может исправить ошибки прошлого. Тем более, что старые подруги уже придумали кое-что, чтобы, по крайней мере, сдружить любимых чад. Но раскрывать карты раньше времени женщина не собиралась: дочка обязательно всё узнает, когда придёт время.

- Плевать я хотела на этих Чеховых, - обреченно пробормотала Виталина, вспоминая, что надо бы хотя бы иногда моргать, - Я не поеду. Я так и не нарисовала.

- Малыш, - мама села на край кровати дочери и осторожно погладила ее по согнутой в коленке ножке в широких брюках, - Ты так с ними и не познакомилась. А они - замечательные люди!

- Да-да, и у них умница-сын, с которым ты мечтаешь меня познакомить, - пробормотала девушка, закрывая глаза. Сознание тут же милостливо подкинуло образ Никитки. Холодный, недоступный и прекрасный - таким она его и видела всегда.

- Ну хватит. Папа обидится, если ты не явишься. Давай, соберись, девочка моя. Ну? - мама улыбнулась и щелкнула дочь по носу, - Чего пригорюнилась? Этот Никитка и ногтя твоего не стоит. Будет у тебя еще таких целая толпа, ты же у меня красавица...

- В двери не пролезающая, - фыркнула девушка, тем не менее, начиная улыбаться. Она считала себя чуть полноватой, но вслух обычно называлась жиробасинкой и поросёночком. Правда, никому не позволяла это повторять, - мне не нужна толпа, мам. Мне он нужен. И никто больше.

- О, сколько еще таких единственных встретишь! Только когда замуж выйдешь - сможешь сказать, что это тот самый. До тех пор это и не любовь вовсе. Так, ступеньки на пути к будущему счастью, - женщина лучезарно улыбнулась дочери, засверкав такими же, как у нее, бледно-голубыми глазами-блюдцами.

Витка нехотя заулыбалась. Уж с чем-с чем, а с мамой ей точно повезло... кроме того момента, где в ней просыпалась сваха. Но в одном она точно была права. Папе не каждый день исполняется сороковник, нужно обязательно взять себя в руки и поехать на торжество. Кем бы ни были эти хвалёные Чеховы со своим умницей-сынком, она будет чинно улыбаться им весь вечер, чтобы потом забыть, как страшный сон. Ради папы с мамой можно и постараться.

---