Читаем Девушка Бандераса онлайн бесплатно

— Тормози! Тормози-и-и! — орала я не своим голосом, срываясь на визг.

Приборная доска, за которую я ухватилась как за соломинку, жалобно трещала под моими пальцами. Янка вся сжалась, вцепилась мертвой хваткой в руль и зажмурилась от страха. Мне приходилось хуже — вместо того чтобы зажмуриться, как это сделала благоразумная дочь, я, напротив, выпучила от ужаса глаза, и теперь высокая сочная трава, что росла в кювете, с бешеной скоростью проносилась прямо передо мной. А впереди по курсу высилась бетонная плита и неотвратимо надвигалась прямо на нас.

И вот перед самой плитой, в непосредственной близости от живописной горы валунов, «Ауди» в последний раз дернулась, резко остановилась и замерла. Машинка стояла как перепуганная собственной резвостью антилопа, а мы сидели как две идиотки и молча смотрели друг на друга.

Я медленно обернулась. Надо же, малыши, пристегнутые к детским креслам безопасности на заднем сиденье, даже не проснулись. Алиска и Бориска так устали собираться в дорогу, что теперь, на наше счастье, спали без задних ног и лишь тихонько посапывали во сне.

Так началась наша поездка на дачу. Подготовка же к ней свалилась на меня неделей раньше, а именно в тот самый момент, когда Вадим в первый раз задумчиво посмотрел за окно, обвел тоскливым взглядом пыльную, горячую брусчатку «Зурбагана», прищурился на раскаленный купол перехода первого корпуса и категорично произнес:

— Летом в Москве детям не место!

Вот это верно, вот это правильно! Самсоновы вместе с Мотькой и Сонечкой улетели на Гоа отдыхать, купаться, набираться сил и здоровья. Коля Новозайцев махнул с Капой в Карловы Вары подлечить расшатавшиеся нервишки. Моя матушка на днях отбывает в Тунис, и даже Янкин Костик завербовался на лето в Грецию собирать маслины. В общем, все нормальные люди летом бегут из Москвы, и только мы, как всегда, обречены дышать пылью и глотать копоть в столице… Но вот и мне улыбается счастье! Наконец-то здравый смысл любимого возобладал над бережливостью, и он надумал вывезти наше семейство на курорт…

— А где им, в смысле детям, место? — живо откликнулась я.

Не скрою: я рассчитывала на Испанию, в крайнем случае — на Турцию, но никак не ожидала услышать тот ответ, который получила:

— На даче, вот где!

Нет, скажите, он в своем уме? На даче! Да я на эту дачу по приговору народного суда не поеду, не то что по собственной инициативе! Думаете, капризничаю? Ничуть. Все дело в том, что четыре года назад на соседнем участке произошло самое настоящее убийство. Да-да, честное слово. Можно сказать, на глазах у всего дачного поселка закололи шампуром Люську Володину. Как раз поэтому я и носа туда не казала, так что в последние годы на дачу изредка наведывался только любимый.

И что, он хочет, чтобы я в этот рассадник преступности и уголовного беспредела повезла нашу дочь и малолетних племянников? Детей моей младшей сестры Евгении, которых нам доверили, рассчитывая на нашу порядочность, пока их матушка спасает народ малоразвитых стран от голодной смерти?

Но Вадим именно этого и хотел. Он загорелся дурацкой идеей, как ребенок походом в цирк, и в течение следующих двух дней только и делал, что доносил до меня свои соображения, пересказывая одно и то же разными словами. И жарко-то в Москве, и плохо… И душно-то, а искупаться негде — достойного водоема нет. (Мои робкие замечания о близости Москва-реки и наличии в квартире нескольких сантехнических помещений с прекрасной душевой кабиной и ваннами отметались на корню как жалкая подмена истинных ценностей суррогатами.) А на даче как хорошо! Речка в ста метрах, соловьи поют, а воздух… Чудо, что за воздух!

В общем, к концу третьего дня я поняла, что если хочу сохранить домашний очаг, то обречена ехать на дачу. И смирилась. Осторожное высказывание, что надо же убраться в дачном домике — все-таки давно там не появлялись, — было воспринято Вадимом как прямое руководство к действию. Он тут же собрался, загрузил в машину швабры, тряпки, большую сумку с моющими средствами и, прихватив нашу собаку породы колли по кличке Джей Ло, тем же вечером умчался на дачу, велев нам подтягиваться денька через два. Вот мы и подтягивались, как могли…

Кювет, куда мы заехали, представлял собой некое подобие тазика, густо поросшего травой. На дне его, насколько я успела заметить в полете, громоздились валуны, а у противоположного края торчала здоровенная бетонная плита. Я вылезла из машины и стала обходить место нашей вынужденной остановки. Было темно. В высокой траве стрекотали кузнечики и прочая насекомая мелочь. Я походила, посмотрела и поняла, что выбраться самостоятельно нам не удастся.

Янка тоже вылезла из машины и тоже с умным видом стала прохаживаться вокруг нее, иногда приседая и зачем-то разглядывая автомобиль с нижнего ракурса.

— Между прочим, я выбрала единственный маршрут, где нет камней. Глаз — алмаз! — с гордостью сообщила она, выглядывая из-за колеса.

Вы спросите, а как за рулем оказалась Янка? Да очень просто. Моя дочь недавно получила права, а с ними и огромное самомнение.

— Ма-ам, дай порулить… Ну дай… Тебе что, жалко, что ли? — ныла Янка всю дорогу до Дмитрова. — Костик мне всегда дает порулить…

— И много ты наездила? — чтобы только отвязаться, спросила я.

Это была моя ошибка. Дочь тут же воспрянула духом и стала быстро перечислять, куда она добиралась самостоятельно.

— Три раза ездила в магазин у метро, один раз, правда, ночью, по Живописной улице, и даже по Строгино каталась. За троллейбусом пристроилась и ехала… Ну мам, ну дай порули-ить…

Если бы это была Москва, я ни за что не уступила бы настоятельным просьбам Янки. Но трасса расстилалась пустынная и ровная, как взлетная полоса, половина первого ночи исключала возможность пробок и заторов, и я, безмозглая, поддалась на уговоры.

Выехали-то мы не поздно, и девяти еще не было. Но пока завернули в «Ашан», где закупили солидный запас провианта для дачи, пока перебрались из «Ашана» в «Леруа Мерлен» и, следуя указаниям хозяйственного Вадима, приобрели десять банок сурика и растворитель в стекле (непременно в стекле, настаивал любимый, он гораздо лучше, чем тот, другой, который в пластике) — вот время-то и пролетело…

Так и получилось, что, пробившись через многокилометровую пробку, к Дмитрову мы подъехали ближе к часу ночи. Дети, намаявшись за день, спокойно спали на заднем сиденье в детских креслах, дорога шла прямая, вот я и подумала… Ну да теперь уже неважно, что я там подумала, потому что все-таки не учла одного — рано или поздно нам придется повернуть. Ну в самом-то деле, не может же шоссе тянуться прямо до самого Заволжска! Оно и не тянулось. Мы лихо домчались до развилки. Огибая чашеобразный кювет, одна дорога вела направо, а вторая, соответственно, уходила налево. Я очнулась от легкой дремы, увидела, что дочь целится повернуть направо, и спокойно так ей сказала:

— Поворачивай налево.

Янка не сбавляя скорости ловко вывернула руль… И тут обочина сиганула прямо на меня, и навстречу понеслись сочные осоковые заросли и валуны, а впереди неотвратимо замаячила плита…

И вот теперь я присела на один из валунов, тот, что побольше, и думала, что лучше — сразу вызывать «эвакуатор» или сначала помучиться самим… Подумав и прикинув, решила, как говорил герой культового советского боевика, лучше помучиться. Уселась за руль, оглянулась на детей — спят и, приказав Янке толкать машину изо всех сил, дала по газам.

Наверное, это было зрелище, достойное кисти самого Ильи Ефимовича Репина и по силе воздействия не уступавшее его «Бурлакам на Волге», потому что уже через пару минут у обочины остановился «КамАЗ». Из него вылез решительно настроенный восточный мужчина и первым делом спросил, есть ли у нас буксировочный трос. Может, он, конечно, и был, этот трос, но сказать наверняка оказалось затруднительно. В багажнике, где его стоило поискать, битком еды, да и к тому же оттуда невыносимо несло растворителем. Да что и говорить: это была не самая удачная идея — купить растворитель в стеклянной посуде…

Но наш спасатель заявил, что нет троса — и не надо, это ерунда, мы сейчас как следует толкнем тачку, она сама и выскочит на обочину. Давай, тетка, жми на газ… И я принялась жать. Мотор ревел, резина горела, Алиска и Бориска спали. И только когда автомобиль, как дрессированная лошадь, практически встал на два задних колеса, рискуя каждую секунду опрокинуться на крышу, я воспротивилась такому способу спасения.

— Любезный, давайте хотя бы детей из салона вытащим… — взмолилась я, глядя в перекошенное от натуги и азарта лицо добровольного помощника.

— А что им будэт-то? — удивился он и снова велел сдать назад для разгона.

Все-таки он существует — Господь Бог. Иначе откуда бы на дороге взялись еще три машины с добровольными спасателями? К счастью, они были настроены не так решительно, как первый, только поэтому нам и удалось избежать верной гибели.

Новые помощники авторитетно заметили, что без буксировочного троса тут делать нечего. Первый помощник обиделся на их слова и уехал. А нам пришлось открывать багажник и в кромешной темноте выгружать на траву залитые растворителем пакеты с продуктами.

Хорошо хоть догадались уложить все в большие белые мешки с красно-зеленой птичкой, а то представляю, каково бы нам пришлось с мелкими прозрачными пакетиками, в которые толком ничего не положишь. Лично у меня они вызывают только смех… Осколки от бутылочек, чтобы не обрезаться и не сильно испачкаться, мы подцепляли страничками журнала «Эгоист» и аккуратно складывали в запасной, купленный про запас большой «Ашановский» пакет, с тем чтобы выкинуть его на ближайшей свалке. Наконец, насмерть провоняв растворителем, добрались до оранжевого троса. Гладкого, длинного и без единой металлической детали.

— Там крючок еще должен быть, — уверенно сказал высокий парень из «Нивы».

Вполне допускаю, что это так, но лично у нас крючка не было. Мы перерыли все инструменты, перетрясли запаску — вдруг туда завалился? И даже пошарили в аптечке, но все напрасно. Не было никакого крючка, и все тут. Тогда команда спасателей, посовещавшись, решила идти другим путем. Нам велели быстренько забрасывать все обратно в багажник, и каждый отправился рыться у себя в закромах.

Буксировочный трос обнаружился у внедорожника «Тойоты», а подтолкнуть как следует нашу несчастную машинку помогли четыре отзывчивых узбека из «девятки» и высокий парень из «Нивы» с белорусскими номерами. Так совместными усилиями, при помощи интернационального коллектива две глупые бабы и парочка спящих детей снова оказались на ночном шоссе. На пути к даче. А может, это был знак, что надо повернуть назад и не мешкая вернуться домой, в Москву? Но мы не повернули…

Потом нормальная дорога закончилась, и пошел асфальт, испещренный аккуратными ровными дырками, как будто по нему палили шрапнелью. Или специально вырубали эти дыры коловоротами для бурения лунок во время подледного лова рыбы. Больно ударяясь головой о крышу и сдержанно ругаясь вполголоса, чтобы не разбудить детей, миновали и этот отрезок пути. Свернули на проселок и, царапая бока машины буйными ветками кустарника, подъехали к дачному поселку. Оставался еще один этап нашего «Кэмил-трофи» — виртуозная езда по узенькой дорожке между палисадниками. И это, напомню, в непроглядной тьме. Рискуя каждую секунду зацепить бампером чей-нибудь забор, я подъехала к нашему участку и наконец-то вздохнула с облегчением. Слава тебе, господи, кажется, доехали!

Яркий луч солнца пробивался сквозь занавеску и щекотал нос. Я чихнула и проснулась окончательно. Откуда-то поблизости, ну просто совсем рядом, раздавался низкий женский голос:

— Володенька, мальчик, надень тапки и подойди ко мне… Вот послушай. «Издалека льется тоска скрипки осенней. И не дыша стынет душа в оцепененьи…» Красиво, правда? Это Поль Верлен.

Я улыбнулась и поднялась с кровати. Ну конечно же, это Виолетта Петровна! Ее дом примыкает к нашему, и нам слышно все, что происходит на их участке. Насколько я помнила, Виолетта — филолог, знает и любит поэзию. Помнила я и сына ее Женьку, стеснительного молодого человека. Значит, за это время Женька успел обзавестись семьей и привез Виолетте на лето своего отпрыска.

— Вадь, а большой у Виолетты внук? — облачаясь в шорты и майку, спросила я.

— Лет шесть, — распутывая леску удочки, ответил любимый.

Я прикрикнула на малышей, велев им идти умываться, и, прихватив зубную щетку, вышла на крыльцо. Вид с террасы и в самом деле открывался сказочный. Прямо за забором переливалась в утренних лучах солнца Волга, за ней ажурным кружевом чернел лес, а перед ним, на зеленом пригорке, стояли крохотные чистые домики, прям как игрушечные.

В этот миг я пожалела, что столько лет сюда не наведывалась и вся эта сказочная красота проходила мимо меня, но потом перевела взгляд на добротный каменный дом, и мне, как и много лет назад, снова стало не по себе. Сразу вспомнился тот страшный вечер и Люська-покойница, сидящая в плетеном кресле с открытым ртом, стеклянными глазами и шампуром под лопаткой.

Людмила Володина, или Люська, как ее в приватных беседах называли соседи, имела характер легкий и веселый. Она работала стюардессой на международных авиалиниях и умела чудесно улыбаться и радушно принимать гостей. Галка из дома напротив говорила, что это профессиональная привычка, хотя я думаю — Людмила просто была душевной теткой. А муж ее Сережа вообще золотой мужик. Добрый, безотказный, хотя на вид настоящий Иван Поддубный. Высоченный такой, квадратный. Да и профессия у него суровая и не склонная к сантиментам. Он работает мануальным терапевтом при тяжелоатлетическом клубе «Гладиатор». Штангистам помогает, когда надо — кости правит. Вернее, правил, пока его не посадили за убийство жены…

Так вот. Наш дачный поселок никогда не отличался снобизмом и пафосом. Да и сравнительно небольшие наделы земли — всего по шесть соток — не предполагают камерной обособленности. Ведь видно и слышно, что происходит на соседнем участке, почти так же, как на своем. Вот все и стараются жить дружно, и каждый может обратиться к соседу с просьбой или зайти просто так, по-соседски, на чашку чая.

К хлебосольной Люське почти каждый вечер слетались на огонек обитатели соседних домов и под пиво, а иногда и более крепкие напитки и скромную закуску вели неспешные дачные разговоры. Темы, как правило, не отличались разнообразием. У кого сколько огурцов да кабачков завязалось да что молоко Семеновна из поселка стала носить жидкое, хотя сначала приносила ну чистые сливки! И неплохо бы скинуться на ремонт дороги, а то зарядят дожди, все развезет, в сентябре не проедешь…