Читаем Девять снов Шахразады онлайн бесплатно

– Итак, что же произошло с тем разряженным глупцом?

Шахразада улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– О нет, мой принц. Этой истории сегодня не место. Сегодняшняя сказка будет повестью о морских разбойниках. И об их истинных и мнимых врагах.

Да, Шахразада знала, как завладеть душой принца. Она намеренно избрала эту историю – ведь в ней было все, чтобы изловить Шахрияра. Мудрая рассказчица, подобно настоящему рыбаку, уже знала, как должен выглядеть крючок с наживкой и как именно вытащить из мутных вод сомнения светлую душу принца.

Шахрияру, конечно, хотелось узнать историю о морских разбойниках. Ведь ему, как никому другому, были бы созвучны их чувства. Но куда более, чего греха таить, ему была бы интересна сказка о любовной встрече такого морского разбойника с девой, которую он, к примеру, спас бы из вод морских. Удивительные грани чувств, разные лики любви, описываемые Шахразадой, воспламеняли его воображение. А в нем… О, в нем царила она, мудрая красавица с коварным голосом и обворожительно прекрасным телом.

«Аллах всесильный! Да я готов и вовсе ничего не слушать… Пусть она молчит, лишь бы разделила со мной наступающую ночь и страсть, которая накрывает меня при одном взгляде этих милых, прекрасных глаз!»

Но Шахразада молчать не собиралась. О нет. Для нее сегодняшний вечер был решающим. А потому она, чуть улыбнувшись, привычно устроилась в древнем, но таком уютном кресле и начала свою повесть о странниках.

«Аллах всесильный, да этот капитан – рисковый парень, настоящий джентльмен удачи… – Шахрияр почувствовал, как и его ноги, обутые в мягкие туфли из тончайшей кожи, заскользили по мокрой палубе. Горизонт привычно накренился, и усиливающаяся качка отдалась болезненным ударом в ушах принца. – Но откуда может обо всем этом знать милая рассказчица? Как, каким чудом ей дано описать разгулявшийся шторм, как она может знать о пении снастей в крепчающем ветре? Откуда она прознала о коварных песчаных банках, которые я сам встречал вдоль серединной отмели Узкого моря?»

Увы, ответов на эти вопросы не знала и Шахразада. Однако она чувствовала холод и жгучую влагу пронизывающего ветра, от которого куталась в тонкую шелковую шаль, щедро украшенную охранительными рунами.

Шахрияр не выдержал.

– Откуда тебе ведомо все это, удивительная сказительница?

– Это написано на облаках, принц, – пожала плечами Шахразада. – Я же говорила тебе.

– Но откуда тебе знать, что нужно ставить заглушки, дабы вода не попала внутрь жерла? Откуда тебе ведомо, как ведут себя полуночные маги? И что такое древний Хоровод Камней?

– Я это знаю… – вновь пожала плечами Шахразада. – Просто знаю…

«Так говорит сказка, глупец… И это слышу я, прикасаясь мысленно к душам тех, о ком рассказываю сейчас…»

– И я встречался с морской магией, – проговорил Шахрияр. – Лишь в страшном сне можно представить, что делает могущество полуночных друидов с простыми морскими душами. Клянусь, не видел я врагов более страшных, чем околдованные ими пленники. Это черное морское волшебство превращало их в кукол, которые не боятся идти под ядра, лезть в самое сердце схватки – ибо их ведет лишь магическое повеление. Присущий же всему живому страх у них крадут презренные колдуны.

– Должно быть, о мой повелитель, славно выходить победителем из схваток с ними?

– Славно-то славно… Но и горько. Ибо тот, кого ты знал как отважного врага, оказывается лишь безмолвным рабом магии, а сердце его превращается в сердце ягненка. А что за радость в победе над трусом, околдованным к тому же до потери страха?

Шахразада промолчала. О да, она могла бы возразить, что жизнь без всякой магии весьма часто превращает трусов в героев, а храбрецов – в бессильно блеющих овец. Что не многим везет оставаться самим собой, не поддаваясь соблазну приспособленчества.

Однако этот разговор, чувствовала девушка, следует перенести на иное время, а сейчас продолжить повествование о пирате, которому довелось встретиться с древней магией.

Шахразада замолчала, повинуясь знаку принца.

– Должно быть, это очень древняя история…

– Увы, это мне неведомо, мой повелитель… Но почему ты так решил?

– Потому, моя красавица, что имени этого корсара я не слыхал. А уж я знаю их всех наперечет. Кого встречал в портах, о ком слышал в тавернах… Некоторые же их имена золотыми буквами вписаны в историю мира за те открытия, которые они сделали на благо всех, даже собственных врагов.

– Собственных врагов, мой принц?

– Конечно… Ибо смельчак Дрейк первым обошел огромную Африку и нашел пролив, который пустил его в теплые воды у берегов Индии. А за проливом, знаменитым чудовищными волнами и свирепыми ветрами, закрепилось имя Дрейка – должно быть, он был столь же непримирим, как ветры и шторма… Но ты не ответила на мой вопрос, прекраснейшая.

– Увы, я не ответила оттого, что не знаю ответа. Ведомо мне лишь, что у этого пирата были и более чем уважаемые предки, – не зря же он гордился своим древним и длинным именем. Была и жена, о которой его душа всегда тосковала.

– Так расскажи же мне об этом, мудрая краса… Должно быть, неземные чувства связывали этого могучего воина с его возлюбленной…

– Ты сам увидишь это, – пряча улыбку, проговорила Шахразада. Да, она уже понимала, чем может зажечь интерес принца. Более того, именно ради истории о жене Малыша Анхеля и начала она свое долгое повествование.

Тихий голос Шахразады пропал, растаял в высоком зале с каменным полом, освещенном тысячами свечей, наполненном людьми и пением органа. Нетерпение, сжигавшее Анхеля, передалось принцу. Он, именно он, мечтал соединить свою жизнь с жизнью желанной красавицы. Он, именно он, опасался, что свадьба расстроится. И именно он видел перед собой теплые глаза цвета шербета, темные пряди, выбившиеся из-под небесно-голубой бархатной шапочки, прикрывавшей, по моде все тех же франков, волосы любимой.

Именно он, Шахрияр, чувствовал нетерпение, которое нарастает в его сердце. Предвкушал, как запоет душа в тот миг, когда он назовет ее своей женой. Ее, встретившуюся на его пути совсем недавно, но ставшую единственной, самой желанной женщиной, обещанной, должно быть, ему еще до того, как он родился.

«Как будет, похоже, сладок тот миг, когда она согласно кивнет в ответ на вопрос имама…»

Девушку же мучили совсем иные мысли. «Как, должно быть, будет больно узнать о том, что принц избрал себе жену… В тот день я сама взойду на плаху – ибо знать, что он предпочел другую, сознавать, что она делит с ним страсть, станет воистину нестерпимо…»

Голос Шахразады чуть дрогнул, но она продолжила, ибо чувствовала, что сейчас решается именно ее судьба.

Повторяя то, что только что описала, Шахразада встала с кресла, прошла несколько шагов и наконец встала рядом с Шахрияром, опершимся на стену у открытого в теплую ночь окна.

Она не знала, не чувствовала, произносила ли вслух какие-то слова или просто делала то, о чем шептала легенда. Лишь одно было ей ведомо – сейчас или никогда. Она должна поведать принцу о своем чувстве, должна открыться ему, должна отдаться – не как покорная рабыня, а как забирающая саму душу повелительница…

«Слышишь ли ты меня, мой единственный? Или тебе ведомы лишь слова, которые произносит далекая, быть может, давно умершая красавица, объясняясь в любви своему супругу?»

«Твои ли это слова, мое сокровище, или ты просто произносишь то, о чем повествует давняя легенда? Как бы хотел я услышать твои, только твои, любимая, слова о том, что именно ты мечтала обо мне, именно я стал твоим наваждением…»

Шахразада теперь стояла прямо перед принцем. Его лицо искажалось вслед за его терзаниями – он ли желал ее, или далекий глупец желал, но не решался насладиться своей суженой.

Девушка подняла глаза и встретилась со взглядом принца.

– Я мечтаю о тебе, мой повелитель. Мечтаю насладиться тобой и тем, что подарит нам миг нашего соединения.

Шахрияр застонал. Он не мог больше сдерживаться. Его сил хватило лишь на то, чтобы увлечь Шахразаду на мягкие подушки, которыми были щедро устланы роскошные ковры.

«Будь что будет! Я должен соединиться с ней, пусть она этого и не хочет!»

Принц прильнул губами к шее Шахразады. Она выгнулась в его руках и застонала. О, как мечтала она об этом миге… Как желала его.

Но червь сомнения все еще терзал душу девушки. И она, отстранившись, продолжила свой рассказ. Не убрав, впрочем, рук принца со своего тела…

Решившись, Шахразада проговорила: