Читаем Дети с Горластой улицы (сборник) онлайн бесплатно

Моего брата зовут Юнас, меня — Мария, а нашу маленькую сестричку — Лотта. Ей чуть больше трёх лет. Папа говорит, что пока в доме не появились дети, в нём было тихо. Зато потом стало ужасно шумно. Это началось сразу же, как Юнас вырос настолько, что мог уже сам стучать погремушкой о край кровати, особенно в воскресенье, когда папе с мамой хотелось поспать подольше. С тех пор он стучит, и гремит, и кричит без передышки. Поэтому папа зовёт его Главный горлопан. А меня — просто Горлопан, что означает, я не такая шумная, как Юнас. Я ведь стучу и кричу не так громко, как он. Иногда я вообще не стучу. Потом у нас в семье появился ещё один ребёнок — Лотта. Её папа зовёт Погремушечка, так ему нравится, а уж почему, я и не знаю. Мама зовёт нас так, как надо: Юнас, Мария и Лотта, хотя иногда она называет меня Миа-Мария, и тогда Юнас с Лоттой тоже зовут меня Миа-Мария.

Мы живём в жёлтом доме на маленькой улице, которая называется Горшечная.

— Раньше здесь жили горшечники, — говорит папа, — а теперь здесь живут любители пошуметь и погорланить. Я бы переименовал нашу улицу в Горластую.

Лотта сердится на нас с Юнасом за то, что она меньше нас. Потому что нас одних отпускают на рыночную площадь, а Лотту — нет. Обычно мы с Юнасом ходим туда по субботам и покупаем леденцы у Леденцовой бабушки. Немного леденцов мы приносим Лотте, ведь ей тоже хочется сладенького.

Однажды в субботу зарядил сильный-пресильный дождь, и мы решили, что сегодня нам рынка не видать. Однако нам дали большой папин зонт, и мы всё-таки отправились за леденцами. На обратном пути мы шли под зонтом и сосали леденцы, и нам было ужасно весело. А вот Лотте в такой дождь не разрешили даже выйти во двор.

— Кому нужен такой дождь? — сердилась Лотта.

— Ржи и картошке, чтобы расти и чтобы у нас с вами была еда, — ответила мама.

— А кому нужен дождь на рынке? — спросил Юнас. — Чтобы там росли леденцы?

Мама засмеялась.

Вечером, когда мы легли спать, Юнас сказал мне:

— Знаешь, Миа-Мария, когда мы летом поедем к дедушке с бабушкой, мы посадим на своей грядке не морковь, а леденцы. Они вкуснее моркови.

— Но морковь полезнее для зубов, — возразила я.

— И будем поливать грядку из твоей зелёной лейки, — сказал Юнас и добавил: — Леденцы, конечно, а не морковь.

Я обрадовалась, вспомнив о своей зелёной лейке, которая хранится у дедушки с бабушкой в погребе.

Летом мы всегда ездим к дедушке с бабушкой.

Вам ни за что не угадать, что однажды проделала Лотта, когда мы там гостили! У дедушки с бабушкой за хлевом навалена целая гора навоза. Дядя Юхансон разбрасывает его на поле, чтобы всё посаженное и посеянное лучше росло.

— Кому нужен этот навоз? — спросила Лотта, и папа объяснил ей, что навоз нужен для доброго урожая.

— И дождь им тоже нужен для доброго урожая, — сказала Лотта, вспомнив мамины слова про дождь.

— Именно так, Погремушечка, — сказал папа.

И, как нарочно, после полудня зарядил дождь.

— Что-то я не вижу нашу Погремушечку? — спросил папа. — Кто знает, где она прячется?

И тут мы вспомнили, что Лотта уже давно не попадалась нам на глаза, и мы принялись её искать. Сначала мы осмотрели дом — все шкафы и чуланы, но Погремушечки нигде не было. Папа забеспокоился — ведь он обещал маме не спускать с неё глаз. Наконец мы все — папа, Юнас и я — побежали искать её на улицу, мы обыскали хлев, сеновал и даже собачью будку. Лотта исчезла, точно сквозь землю провалилась. В последний момент мы заглянули за хлев и там, в куче навоза, обнаружили нашу Лотту! Она промокла до нитки и была вся в навозе.

— Погремушечка, — спросил папа, — что ты тут делаешь?

Лотта заплакала.

— Я хотела вырасти такой же большой, как Юнас и Миа-Мария, — сказала она.

Теперь вы понимаете, что Лотта у нас ещё совсем ребёнок?

Мы с Юнасом целыми днями играем во всякие игры. Лотта тоже играет с нами, но только в те игры, в какие она уже умеет играть. А вот играть в пиратов она нам только мешает. Потому что без конца падает со стола, который служит нам пиратским кораблём. Тогда она орёт во всё горло и плачет, но всё равно лезет играть. Недавно, когда мы в очередной раз играли в пиратов и Лотта нам только мешала, Юнас спросил:

— Лотта, а ты знаешь, как надо играть в пиратов?

— Знаю, — ответила Лотта. — Надо стоять на столе, прыгать и говорить, что ты пират!

— Вовсе нет, — сказал Юнас. — В пираты можно играть ещё интереснее. Нужно просто тихо лежать под кроватью…

— Почему? — спросила Лотта.

— Пираты прячутся под кроватями, чтобы их не нашли, и они лежат там и тихонько просят, чтобы им дали поесть. Все пираты ужасные обжоры, — объяснил ей Юнас.

В конце концов Лотта поверила, что именно так и надо играть в пиратов, она заползла под свою кровать и забубнила:

— Очень хочется есть, дайте мне чего-нибудь вкусненького!..

А тем временем мы с Юнасом залезли на стол в детской и на нём вышли в море. Понарошку, конечно. А Лотта лежала под своей кроватью и всё бубнила, что хочет есть, и смотреть на неё было ещё интереснее, чем играть в пиратов.

— А пираты долго лежат под кроватью и просят есть? — в конце концов спросила она.

— До самого сочельника, — ответил Юнас.

Тогда Лотта вылезла из-под кровати и сказала:

— Я больше не хочу быть пиратом. По-моему, они глупые.

Но иногда нам нравится играть с Лоттой. Например, когда мы играем в ангелов. Мы с Юнасом становимся ангелами-хранителями и нам нужен кто-то, кого бы мы могли охранять. В таких случаях мы охраняем Лотту. Она ложится в кровать, а мы стоим рядом и машем руками, как будто крыльями, или летаем по комнате взад и вперёд. Но Лотте эта игра не нравится, ведь ей приходится просто неподвижно лежать в кровати. Честно говоря, для неё игра в ангелов ничем не отличается от игры в пиратов, с той лишь разницей, что, будучи пиратом, она лежит не в кровати, а под нею и к тому же просит есть.

Ещё мы играем в больницу. Юнас обычно доктор, я сестра милосердия, а Лотта — больной ребёнок, которому доктор велел лежать в постели.

— Я не хочу лежать в постели! — заявила Лотта, когда мы в последний раз играли в больницу. — Я хочу быть доктором и с ложечкой смотреть горло Миа-Марии!

— Ты не можешь быть доктором, потому что не умеешь выписывать ресефты, — сказал Юнас. У него не хватает двух верхних передних зубов, и потому он не выговаривает некоторые буквы.

— Как это? — спросила Лотта.

— Все доктора выписывают ресефты, иначе они не могли бы лечить больных детей, — ответил Юнас. — А ты ещё не умеешь писать.

А вот Юнас уже умеет, хотя в школу он ещё не ходит. Правда, только печатными буквами. И читать он тоже умеет.

В конце концов мы всё-таки уложили Лотту в постель, и она стала больным ребёнком, хотя и против своей воли.

— Ну, как дела? — спросил Юнас свою маленькую пациентку, совсем как дядя доктор, который приходил к нам, когда мы болели корью.

— Хочу есть, хочу есть, — канючила Лотта. — Я играю в пиратов.

— Перестань дурить! — прикрикнул на неё Юнас. — Будешь паясничать, не станем с тобой играть, нам шуты не нужны!

Пришлось Лотте сказаться больной, и мы наложили ей на руку повязку, а Юнас приложил ей к груди большую катушку и стал её прослушивать. Оказалось, что у Лотты тяжёлый бронхит. Мало того, он засунул ложечку ей в рот и сказал, что у неё к тому же ещё и ангина.

— Придётся сделать укол, — сказал Юнас, которому самому однажды сделали укол в руку, чтобы он поскорее выздоровел. Теперь же ему предстояло сделать укол Лотте. Он взял швейную иглу, как будто это был настоящий шприц, такой же, как и у доктора.

Но Лотта решительно отказалась от укола. Она брыкалась и кричала во всё горло:

— Не надо мне никаких уколов!

— Дурочка, ведь это понарошку, — успокаивал её Юнас. — Я тебя даже не уколю.

— Всё равно не хочу! — упиралась Лотта.

Игра в больницу не получалась.

— Но ресефт я ей всё-таки выпишу, — серьёзно сказал Юнас.

Он сел за стол и стал писать на бумажке синим мелком. Он писал печатными буквами, но прочитать, что он там написал, я всё равно не могла, ведь я ещё не умею читать. А вот вы, может быть, и прочтёте его ресефт.

Мы с Юнасом любим играть в больницу. А вот Лотта не любит.

Наш папа очень весёлый. Когда он приходит домой с работы, мы все трое встречаем его в прихожей — Юнас, Лотта и я. Папа смеётся и говорит:

— Господи, как много у меня детей!

Однажды мы спрятались в прихожей за висящей там одеждой и притихли. Папа пришёл и удивился.

— Что случилось, почему в доме так тихо? — спросил он у мамы. — Надеюсь, дети здоровы?

Тогда мы вылезли из-за одежды и долго смеялись над папой.

— Пожалуйста, больше так меня не пугайте, — сказал папа. — Стучите и кричите сколько угодно, когда я прихожу домой, а то мне будет страшно.

Но вообще-то ему никогда не бывает страшно.

Однажды мимо нашего дома проехали два грузовика, они так грохотали, что Лотта, которую мама только что уложила спать, проснулась и спросила:

— А что на этот раз сделал Юнас?

Она уверена, что весь шум и грохот в мире производит только наш Юнас.

Лотта очень хорошенькая, у неё такие пухленькие ножки. Мы с Юнасом любим возиться с ней и тискать её, но она этого не любит. Она вообще много чего не любит. Например, не любит принимать лекарство. На прошлой неделе она кашляла, и мама хотела дать ей микстуру от кашля. Но Лотта сжала губы и замотала головой.

— Всё-таки, Лотта, ты не совсем умная, — сказал ей Юнас.

— Нет, я совсем умная, — возразила она.

— Раз ты не хочешь пить микстуру от кашля, значит, ты не совсем умная. Вот когда мне дают лекарство, я сам решаю, нужно его принимать или нет.

— А когда мне дают лекарство, я сама решаю, что не буду его принимать, и не принимаю, — сказала Лотта. И она снова сжала губы и замотала головой во все стороны.

Мама погладила её по головке и сказала:

— Тогда ложись в кроватку и кашляй себе на здоровье, бедная моя девочка!

— Но я ещё не хочу спать! — сказала довольная Лотта.

Лотта очень не любит ложиться спать, впрочем, я тоже. Никак не пойму, и зачем это мама укладывает нас спать, когда сна у нас ни в одном глазу, а утром, когда нам так хочется ещё чуточку поспать, она велит, чтобы мы просыпались и вставали.

Всё-таки было бы хорошо, если бы Лотта приняла лекарство от кашля, потому что на следующий день она кашляла ещё сильнее, и у неё появился насморк, и мама сказала, что не пустит её гулять. А меня попросила сходить в магазин швейных принадлежностей и купить для неё какую-то мелочь. Пока я ждала своей очереди, в дверь магазина протиснулась Лотта. Из носа у неё текло, как из крана.

— Ступай домой, — сказала я ей.

— И не подумаю, — фыркнула Лотта. — Я тоже хочу купить нитки.

Она так громко шмыгала носом, что, наконец, одна покупательница не выдержала и спросила:

— У тебя есть носовой платок?

— Есть, — сказала Лотта, — но незнакомым я его не даю!

Я могу долго рассказывать о Лотте. Однажды мама повела нас всех к зубному врачу — Юнаса, Лотту и меня. Мама увидела у Лотты в зубе маленькую дырочку и хотела, чтобы доктор поставил ей пломбу.

— Если у зубного врача ты будешь хорошо себя вести, я дам тебе двадцать пять эре[1], — сказала мама Лотте.

Пока мы были у доктора в кабинете, мама ждала нас в приёмной. Сперва он осмотрел мои зубы, у меня не было ни одной дырочки, и меня отпустили к маме. Мы долго-долго ждали Юнаса и Лотту, и мама всё удивлялась:

— Не понимаю, в чём дело, но Лотта ни разу даже не вскрикнула?

Через несколько минут дверь кабинета открылась, и к нам вышла Лотта.

— Ты хорошо себя вела? — спросила у неё мама.

— Хорошо, — ответила Лотта.

— А что сделал доктор? — продолжала расспрашивать мама.

— Он выдернул зуб.

— И ты даже не вскрикнула? Какая же ты умница!

— Нет, я терпела.

— Молодец! — похвалила её мама и дала ей двадцать пять эре.

Лотта взяла монетку и с довольным видом спрятала её в карман.

— Покажи, не идёт ли у тебя кровь? — спросила я.

Лотта широко открыла рот, но все зубы у неё во рту были на месте.

— Не выдернул он тебе никакого зуба, — сказала я.

— Выдернул… — сказала Лотта. — Только не мне, а Юнасу!

Наконец из кабинета вышли Юнас и доктор. Доктор показал на Лотту и сказал:

— А эту барышню я не смог даже осмотреть, она наотрез отказалась открывать рот.

— Куда бы мы ни пошли, нам всегда бывает стыдно за Лотту, — сказал Юнас по дороге домой.

— Я с этим доктором не знакома, — сказала Лотта. — А я не могу открывать рот перед незнакомыми.

Папа говорит, что Лотта упряма, как старая коза.

По соседству с нами живёт тётушка Берг, иногда мы ходим к ней в гости. Наши сады разделены дощатым забором, однако перелезть через него ничего не стоит. То есть ничего не стоит Юнасу и мне, а вот Лотта перелезть через забор не может, но собака тётушки Берг вырыла в одном месте под забором лаз, и Лотта приладилась проползать в сад тётушки Берг не через забор, а под ним, как раз через этот самый собачий лаз.

Недавно мы были в гостях у тётушки Берг. У неё есть раскладной столик, секретер с множеством ящичков. Чего в нём только нет!

— Милая тётя Берг, можно нам посмотреть все эти красивые вещицы? — спросил Юнас.

Конечно, тётушка Берг разрешила. Сначала она показала нам маленькую куклу, с которой в детстве играла ещё сама. Куклу звали Роза.

Тётушка Берг ужасно старая, хотя и не такая старая, как кажется нашей Лотте.

— Тётя Берг, а ты брала с собой Розу в Ноев ковчег? — спросила Лотта однажды.

Как раз накануне перед сном папа рассказывал нам о Ноевом ковчеге. Старик Ной построил огромный корабль, который назывался Ковчегом. А потом много недель подряд шёл сильный дождь, и все, кто не был в этом Ковчеге, утонули, и это случилось много тысяч лет назад.

Тётушка Берг засмеялась:

— Нет, милая Лотта, я не была в Ноевом ковчеге, — сказала она.

— А почему же ты тогда не утонула? — удивилась Лотта.

— Потому что я появилась на свет уже после Потопа, — сказала тётушка Берг.

Роза лежит в одном из ящиков секретера, там ей сделана постелька. Она лежит на розовой простынке, а кусочек зелёного шёлка служит ей одеялом, она укрывается им, хотя никогда не снимает платья.

А в другом ящике у тётушки Берг лежит маленькая стеклянная корзинка с красными розочками. Нам разрешили поиграть с куклой и дать ей в руки стеклянную корзинку, и мы играли, будто Роза — Красная Шапочка, которая несёт своей бабушке пирожки и бутылку с соком. В вазочке на пианино у тёти Берг лежат шоколадные конфеты. Некоторые из них сделаны в виде бутылочек, горлышко у которых обёрнуто фольгой. Одну бутылочку мы положили в стеклянную корзинку и дали её Красной Шапочке, а ещё положили туда немножко изюма и миндаля, которыми нас угостила тётушка Берг. Вместо волка у нас был Скотти — так зовут собаку тётушки Берг. Я была бабушкой, а Юнас — охотником, он придёт и застрелит волка.

— А я? — спросила Лотта. — Кем буду я?