Читаем Дети богини Кали (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Динамичный сюжет, яркие характеры персонажей, необычные декорации, психологическая достоверность и легкий провокационно-ироничный стиль повествования с первых страниц влюбят читателя в осязаемый, живой, поразительно детализованный фантастический мир романа. Матриархальное общество в самом расцвете: женщины заняли ключевые позиции во всех областях человеческой деятельности, мужчинам же отводятся скромные роли домашних хозяев и красивых статусных вещиц. Ученые, цель которых окончательно избавить женщин от бремени продолжения рода, впервые успешно вывели целое поколение людей в искусственных условиях. Специальная технология позволяет выращивать человеческие зародыши в утробе сельскохозяйственного животного. Эти дети ничем не отличаются от других детей. Они так же дружат, играют, соревнуются друг с другом, влюбляются, ревнуют и мечтают о большом будущем. Их поселили в специальной закрытой школе, их изучают. За ними наблюдают ученые и политики. Вместе с экспериментальными сиротами нового мира читателю предстоит не раз подраться, пройти тест на таланты, испытать триумф победы и горечь поражения, пережить первое любовное разочарование, сходить на свидание со знаменитостью, вступить в политическую партию, заняться шпионажем и послужить в вооруженных силах… Взрывные, дерзкие, амбициозные герои, у которых хватает смелости смотреть в глаза сильным мира сего, не дадут вам соскучиться!

ДЕТИ БОГИНИ КАЛИ

Роман

От автора

Ещё только около сотни лет назад женщинам было дано право получать полноценное образование, самостоятельно выбирать путь в жизни, подниматься без ограничений по карьерной и социальной лестницам.

С появлением более совершенных щадящих методов прерывания беременности, противозачаточных средств Женщина обрела возможность решать сама: сколько детей у неё будет, будут ли они вообще. Цивилизация постепенно освобождает Женщину от её вечного бремени. Разрабатывается питание для младенцев, способное полностью заменить грудное молоко, совершенствуются системы вне-семейного воспитания детей. И Женщина расправляет крылья. Сейчас можно видеть уже очень много женщин на постах директоров компаний, депутатов, министров и даже президентов. Постепенно их становится всё больше.

Женщинам в наше время нелегко, ответственность за великое дело продолжения рода человеческого не перестает давить на их плечи, но от этого они становятся только сильнее. Женщинам удалось доказать, что они могут делать всё то же самое, что мужчины, и даже немного больше… Мы рождены на заре новой эпохи, в которой, возможно, женский пол наверстает упущенное за многие тысячелетия.

Моя книга не о феминизме, как вы, наверное, подумали, не о борьбе за женские права и свободы, не пропаганда насилия в ответ на насилие. Эта скандальная провокационная антиутопия, способная вызвать у многих протест, гнев, желание осмеять, в первую очередь призвана донести до читателя, что на планете Земля в принципе не должно быть таких цивилизаций, где дискриминируют людей по каким-либо признакам, половым, расовым, религиозным. Инверсная модель культуры, построенная мною, ни в коем случае не идеал, не цель, к которой следует стремиться, но лишь художественное средство, призванное острее обозначить наиболее значимые проблемы семьи, общества, государства. Эта книга о подлинном гуманизме, о долгом и трудном пути к нему, который мы, жители Земли, не прошли ещё даже наполовину; о том, что в любую историческую эпоху, при любой общественной формации и при любой власти главной ценностью в жизни человека остается любовь, в которой, что бы кто ни говорил, нет ни ведомых, ни ведущих…

ГЛАВА 1

В её развевающихся волосах на солнце проскакивали золотые искорки. Длинные тонкие ноги с большими круглыми болячками на коленках так быстро мелькали при беге, что при попытке проследить их движение начинало рябить в глазах. Вместе с другими детьми она носилась по огороженной территории воспитательно-образовательного комплекса Норд с гипоаллергенным силиконовым браслетом на руке. Вся информация – дата рождения, особенности здоровья, группа крови и резус, непереносимость лекарственных препаратов – содержалась в миниатюрном микрочипе внутри браслета.

Форменная чёрная юбка-шорты, традиционная полосатая блуза – "матроска", ярко пламенеющий румянец на щеках, учащенное дыхание, возбужденно сверкающие глаза… Это и была Онки Сакайо, самая обычная девочка, может быть только слегка более агрессивная, заносчивая и своевольная, чем другие ребята.

Она остановилась перевести дух. Непроизвольно скрестила перед собою обнаженные до локтей золотистые от загара руки. Прошла несколько шагов вперёд, продолжая следить через плечо за ходом игры и вдруг натолкнулась на что-то коленкой.

– Ой, – воскликнула она непроизвольно, и прыжком подалась назад.

На земле сидел мальчик. Снизу вверх он смотрел на запыхавшуюся девочку своими большими внимательными глазами. Онки решила было, что он совсем не умеет говорить, слишком уж долго длилось это молчаливое разглядывание. На вид мальчугану она дала бы лет шесть-семь – мало кто к такому возрасту успевает научиться как следует взвешивать слова прежде, чем произнести их…

– Зачем ты меня пнула? – строго спросил малыш.

Его взгляд показался Онки не по годам вдумчивым, непривычно тяжёлым, глубоким. В поле зрения этих необычных серо-зелёных глаз она почувствовала себя стесненно.

– Я тебя не видела… Прости… – Онки немного растерялась.

Она ожидала всего чего угодно, громкого плача, бестолковой возни, которую обычно разводит обиженная малышня, прихода наставников, замечания, но только не этого спокойного и логичного вопроса. Маленький мальчик смотрел на неё как на равную и пытался разговаривать с ней как с равной.

– Надо всегда смотреть под ноги, а не то нос расшибешь, – назидательно подытожил он.

Скрытая насмешка почудилась Онки в этом трогательном детском мудрствовании.

– Что-то ты слишком умничаешь, – пробормотала она с неудовольствием. Надо же, какая-то мелюзга смеет её поучать! Это было очень неприятное открытие, но почему-то рядом с этим ребёнком Онки не ощущала себя так уверенно, как со всеми остальными. Она имела уровень А по всем предметам и поэтому слегка задавалась, а иногда даже позволяла себе кое-кого дразнить или отталкивать в столовой.

– Не только тебе одной можно быть умной, – рассудительно заметил мальчик. В его интонациях не чувствовалось ни досады, ни агрессии – он выглядел вполне расположенным к общению.

Это обстоятельство несколько удивило Онки. Она успела привыкнуть к тому, что скандальная слава отличницы-хулиганки вкупе с прочно приросшей к ней кличкой «буря» внушала младшим воспитанникам благоговейный ужас перед нею; и вот льстящая её самолюбию иллюзия оказалась развенчанной – она столкнулась с существом, которое со всей очевидностью являлось маленьким мальчиком, но при этом её не боялось, не робело перед нею и, казалось, вообще не испытывало к ней никакого почтения, несмотря на всю её «крутость», воспетую в школьных сплетнях.

– Да ты вообще откуда такой?.. – процедила Онки сквозь зубы, не скрывая лёгкого раздражения, вызванного тем, что временно она не ощущала себя полновластной хозяйкой положения.

– Я из первого класса, – ответил малыш деловито.

– Молодец, – изрекла Онки покровительственно и чуть насмешливо; так она всегда обращалась к тем, кто, с её точки зрения, находился существенно ниже по иерархии, – а я из трёхзвёздочного седьмого, обучаемого по специальной усложненной программе!

– Да знаю я, знаю… Онки Сакайо – великая и ужасная… – мальчик проговорил это с маленькой хитрой усмешкой, комично растягивая гласные, так, как будто он находил весьма забавным факт, что это имя зловещей тенью нависало над всей начальной школой.

Желание хвастаться дальше перед такой невосприимчивой аудиторией сразу отпало. Онки почувствовала себя безоружной и рассердилась.

– Ну а ты кто такой? – спросила она нарочито грубо.

– Меня зовут Саймон Сайгон. Запомни, пожалуйста, – в противоположность ей вежливо ответил малыш, не спуская с неё красивых серьёзных глаз.

– Вот ещё! – фыркнула Онки, – может, записать? Или у тебя визитки имеются? – она наигранно усмехнулась, всем своим видом выражая нетерпимость к заявленной важности его персоны.

– Зачем же так… – мальчуган испустил вздох, полный искреннего сожаления, – я с тобой, может, подружиться хотел… Наши девчонки из первого только про тебя и говорят, «хочу быть похожей на Сакайо из седьмого», «вы видели как Сакайо играет в футбол», «она такие прикольные страшилки сочиняет, вот бы тоже научиться…»

Онки стало стыдно. Действительно, и зачем нужно было язвить этому мальчику со странно мудрыми глазами? Он ведь ничего ей не сделал, и даже не разозлился, и не пожаловался наставникам на то, что она об него споткнулась. Но чем сильнее жгло Онки раскаяние, тем сильнее в ней закипало уязвленное болезненное самолюбие.

– Мою дружбу заслужить надо, – отрезала она, отворачиваясь.

– Мою тоже, – сказал Саймон ей в спину, – и теперь я вижу, что ты совсем не настоящая супергероиня, а просто-напросто чокнутая зазнайка… Я, кажется, разочарован.

Трудно было придумать более обидное для Онки высказывание. Девчонку чуть ли не трясло от гнева, и первое, что пришло в её взъерошенную золотую голову – прописать забывшемуся первоклашке хорошего тумака… Но мимо как раз проходил один из наставников и от этой идеи спешно пришлось отказаться.

Нарочно не удостоив мальчика взглядом, она побежала прочь, махнув другим девочкам в знак того, что уже опять продолжает играть. Настроение, однако, было сбито, Онки бегала без прежнего азарта и из-за внезапно напавшей на неё рассеянности несколько раз нарушила правила. Она пыталась исцелиться, попросту перестав думать о досадном инциденте, намеренно не смотрела в сторону "мелкого", активно жестикулировала, громко комментировала игру и смеялась, – всячески демонстрировала свою независимость и полное безразличие к случившемуся…

Хуже всего оказалось то, что спектакль этот не только не произвёл должного впечатления – он, похоже, вовсе не имел зрителей… Когда Онки разрешила наконец себе бегло взглянуть в сторону Саймона, тот невозмутимо продолжал заниматься своими непонятными малышковыми делами – сосредоточенно раскладывал на земле какие-то палочки и, скорее всего, совершенно о ней не вспоминал.

–

В столовой по обыкновению царила невообразимая суета. Против неё не помогал ни строгий временной регламент приёмов пищи для каждой возрастной группы воспитанников комплекса Норд, ни электронный раздатчик порций, ни деловито расхаживающие между рядами столов наставники. Несмотря на все эти меры хоть раз за день, но непременно кто-нибудь кого-нибудь толкал, закидывал хлебными шариками, разливал или рассыпал что-либо – словом, нарушал установленный порядок.

Очередь двигалась медленно. Дети проходили друг за другом вдоль длинной металлической стены электронного буфета, каждая секция которого выдавала порцию определённого блюда – супа, горячего, гарнира или десерта. Для получения порции нужно было поднести к считывателю свой наручный браслет. Электронный буфет фиксировал информацию с микрочипа и отмечал в системе, что данный воспитанник уже забрал свою еду. Размеры порций, а также доступные виды пищи регулировались в зависимости от возраста ребёнка и его физиологических особенностей, зафиксированных в системе. Таким образом формально контролировалась сбалансированность питания и исключалась возможность недоедания или обжорства. Но разумеется, дети благополучно научились обходить все эти досадные условности. Они менялись едой, если кто-то хотел, к примеру, котлету вместо гуляша или дополнительный салат, спорили друг с другом на то или иное блюдо, проигрывали и выигрывали еду, платили ею "долги чести" и тому подобное – можно было сказать, пища превратилась в своеобразную внутреннюю валюту Норда и наставники, к своему огорчению, оказались не в силах этому противостоять.

Онки Сакайо нетерпеливо протискивалась среди галдящей малышни и застенчиво пропускающих её ребят постарше ближе к электронному буфету. Краем глаза она заметила любимую потеху старшеклассниц, наставника Макса, прыщавого двадцатидвухлетнего студента с большими оттопыренными трогательно пушистыми ушами. Он гордо фланировал между рядами столиков в элегантном чёрном пиджаке, расколотом посередине ослепительным клином безупречно белой рубашки, аккуратно застегнутой на все пуговицы. За глаза весь Норд величал беднягу Лопоухом, а те, кто посмелее, больше, конечно, девчонки, иногда даже отваживались произносить эту кличку в его присутствии. Макс, не обделенный ни терпением, ни великодушием, не торопился обидчиц карать, только рассеянно моргал своими добрыми карими глазами и умиленно улыбался, вероятно, он полагал, что внимание противоположного пола пусть и в таком виде – великий дар, и принимать его всегда следует благодарно.