Читаем Десантный вариант онлайн бесплатно

— Ну что, козел, попался? — насмешливо спросил высокий рыжий парень лет восемнадцати, один из обступивших Саню.

Все трое, они были довольны, как пауки, поймавшие в свои сети муху, когда подловили на своей территории пацана с Нижинки — одного из районов города, враждовавшего с ними. Это были ребята с Ключа, которых Саня Орлов мельком видел в групповой драке после танцев в городском парке, когда нижинская кодла [1]ломаными штакетниками с ближайших заборов погнала ключевских к реке.

Один, низкий и плотный, неожиданно резко саданул Саню кулаком в живот, в солнечное сплетение, или, как говорят пацаны, «под дых». Орлов от острой боли согнулся пополам, хватая судорожно воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Не давая Сане очухаться, другой, тот, рыжий, вдарил кулаком в подбородок. Вся троица бросилась в драку. Каждый норовил бить посильнее и в наиболее уязвимое место. Удары сыпались один за другим. Некоторые из них достигали цели, но не все, потому что парни спешили и мешали друг другу.

«Шакалы! — ругнулся про себя Саня, пытаясь отбиваться. — Только не падать, забьют, как мамонта, ногами. Стоять, стоять…»

— Стоять! — раздался громкий крик.

Ключевская троица замерла от неожиданности, лихорадочно соображая, что их накрыли менты. Какое же изумление и удивление проступило на их лицах, когда они увидели высокого мужчину неопределенного возраста с отчетливо пропитым лицом, да еще вдобавок прихрамывающего на правую ногу!

— Ты че, старый, лезешь не в свои сани?! Вали отсюда по-хорошему, — выговорил наконец рыжий, злобно сплюнув на землю сквозь зубы.

— Я те отвалю, сопля, щас отвалю, — не боясь явной угрозы, ответил мужчина, спеша к оторопевшим от такой смелости юным хулиганам. — Ну-ка сами отвалите от пацана! Тоже мне — герои, одного втроем молотят! — приказным тоном продолжил он.

— Ну, козел старый, я тебя предупреждал! — с этими словами рыжий с кулаками бросился на мужчину.

В какие-то доли секунды кулак парня пролетел рядом с виском ловко уклонившегося от удара неожиданного Саниного заступника, и сразу же ответный тычок собранных вместе пальцев куда-то в область живота повалил рыжего на землю.

— О-ой! — заорал тот, обхватив живот руками от резкой боли.

Двое других ключевских, так и не поняв, что же случилось с рыжим, бросились на незнакомца. Несмотря на сильную боль по всему телу и звон в ушах, Саня успел подставить подножку низкому крепышу, и тот рухнул в пыль дорожки, расцарапав до крови лицо. А третий из нападавших, «по-колхозному» широко размахнувшись рукой, закатил глаза, получив от мужчины быстрый удар ребром ладони по шее. Как подкошенный тяжелым грузным мешком рухнул он на землю и замер, без малейшей попытки подняться.

— Ну ладно, хватит с них, — прохрипел, задыхаясь от кашля курильщика, мужчина. — Дергаем отсюда.

Через несколько секунд Саня и незнакомец уже продирались сквозь кусты, чтобы сократить путь до выхода из аллеи.

У скамейки, чудом уцелевшей в закрытом от посторонних глаз местечке, они остановились, переводя дух. Присев на корточки, Саня вытер кровь с разбитой губы и сплюнул розоватую слюну на землю, сплошь усеянную окурками и винно-водочными пробками. Укромный уголок попросту был точкой распития спиртных напитков, о чем красноречиво говорил повешенный на сучке стакан.

В глазах юноши все еще стояли темные круги и мелькали маленькие серебристые палочки. Пытаясь выпрямиться во весь рост, он зашатался от боли в животе, но тут сзади его поддержал незнакомец:

— Ну, малый, ты чего? Теперь не падай. Это ничего, бывает хуже. Те парни еще бить толком не умеют, а может, не успели, — разя Сане в ухо перегаром, но крепко держа его под локоть, сказал нечаянный заступник.

Юноша мельком поглядел на мужчину. Опыт неполных шестнадцати лет не мог определить возраст незнакомца. Тому можно было дать и 50, и 55, и даже 60 лет. Следы алкоголизма явно проступали на его лице — багрово-синеватая кожа, мешки под глазами, припухшие веки. Наконец, Орлов с трудом узнал в пожилом мужчине завсегдатая городских столовок, где можно было пообедать и попить пивка, и где как бы втихаря, но тут же и на виду у всех мужики распивали водку, дешевое вино «червивку» и даже самогон. Особых загулов, конечно, не случалось, а обслуге на чаевые оставалась пустая посуда.

— Как это вам удалось двоих сделать? — отдышавшись, наконец спросил Саня. Неподдельное удивление звучало в его вопросе.

— Это моя специальность… Годы не те, да и это дело, — мужчина выразительно щелкнул по горлу, — а то я бы десяток таких раскидал, — спокойно ответил он, совершенно не претендуя на хвастовство. Поймав на себе недоверчивый взгляд, заступник предложил: — Ладно. Присядем, юноша, перекурим это дело.

Роясь в карманах мятого пиджака, мужчина дрожащими руками вытащил красную пачку «Примы» — отравы работяг и солдат, выковырнул из мятой коробки пару штук и одну протянул Сане.

— Не курю, спасибо, — глядя на протянутое курево, отказался тот.

— Это ты правильно делаешь, малый. И не пьешь, наверное, тоже? Да? А я глотаю, вишь, как руки ходят ходуном, — сказал незнакомец и прикурил сигарету.

Затянувшись первой затяжкой, он глухо закашлялся. Что-то хрипело и стонало у него в груди. Справившись с приступом, мужчина сплюнул и, глядя умными, ясными глазами, которые были совершенно противоестественны всему его облику старого алкаша, продолжил:

— Ты не смотри на меня так. Вижу, думаешь, наверное: «Вот, мол, алкаш распоследний». Да, сейчас я такой, но были и другие времена, и я был другим. Совсем другим — ты бы меня не узнал, рубль за сто даю.

С минуту сидели они молча. Попыхивая отсыревшей «Примой», мужчина спросил:

— Слушай, а как тебя зовут-то, а, малый?

— Саня Орлов…

— А меня Шаров Виктор Семенович, — мужчина протянул жилистую руку.

Саня крепко пожал ее. Какое-то непонятное состояние охватило его. Подсознательным чувством он вдруг понял, что это не простая встреча двух людей и она может перевернуть судьбу. «Кошмар какой-то, ерунда, что это я себе голову забиваю…» — отгонял Саша наваждение.

Прервав его мысли, Шаров сказал, горько усмехнувшись:

— Вообще-то мне надо прийти в форму, короче, похмелиться, не возражаешь?

Несколько медяков, облепленных табачной крошкой, — это было все состояние, которое он выудил из карманов. Саня молча протянул ему трояк.

Жирные мухи как шмели звенели в воздухе забегаловки. Стойкий запах прокисшего пива пропитал все вокруг. Нестройный полупьяный мужской разговор заполнял пространство небольшого зала столиков на десять. Кое-где позвякивала стеклянная порожняя посуда. Обычная советская столовка с розливом пива середины семидесятых годов.

— Ну вот, теперь можно жить, — вытирая рот тыльной стороной ладони после второго стакана «Лучистого» вина, удовлетворенно произнес новый знакомец.

Он закурил, пуская дым под стол, чтобы не увидела уборщица. Мелкие капельки пота пробились на лбу. Морщины на лице разгладились. Шаров весело усмехнулся:

— Вот и познакомились. У нас в России ничего без бутылки не делается. От самого верха, — он показал пальцем на потолок, — и до низа. Чем-то ты, парень, мне нравишься. Чем — не пойму. Только, ради бога, не подумай, что это из-за трояка, что ты мне дал на опохмелку. Сидишь вот тут, слушаешь меня. Удивился, когда я этих легко сделал, да? Слушай, Саша, если ты, конечно, хочешь, я тебя научу драться по-настоящему, по-боевому, а не просто махать кулаками, я еще не забыл. Да такое и не забудешь, если даже и захочешь. Из разных видов искусств ты, наверное, знаешь только самбо, бокс, да еще, может, слышал о дзюдо.

Саня утвердительно кивнул головой. Шаров продолжал:

— А что такое «русский стиль», слышал? Сейчас у меня физподготовка на отметке нулевой, да и возраст, а все равно русский стиль помог мне, да и тебе тоже. Об этом виде боевых искусств в Союзе мало кто знает, разве что в КГБ есть спецы. Ну, в общем, смотри сам, я пенсионер, одинокий волк, семьи у меня нет, и мне, наверное, как колдуну, жизненно важно передать достойному искусство русского стиля. Обучение платное — бутылка вина в неделю, — Шаров засмеялся. — Шучу, конечно. Тяжело будет — бросишь.

— Виктор Семенович, — спросил Саня, — если не секрет, откуда вы знаете этот русский стиль? Я, правда, о нем слышу первый раз.

Шаров достал из внутреннего кармана пиджака вторую бутылку «червивки», налил стакан вина под самый край и медленно выпил. Не закусывая, вытащил «примину», закурил и лишь после этой процедуры ответил юному собеседнику:

— Эх, Саша, Саша, много чего мы не знаем о своей стране, об ее истории! Слышал, наверное, или читал о таких конторах — НКВД, Смерш, КГБ? Так вот я все эти системы прошел. В 1956-м демобилизован подчистую по ранению, со старшего лейтенанта сразу на майора и — на пенсию.

— Как это — ранение в мирное время, в нашей стране? — спросил Саша, заинтригованный необычайной историей своего нового знакомого.

— Да это для кого как. Для одних действительно мирное время, а для меня и моих товарищей по оружию — война, да не простая, а очень опасная, без флангов, без тыла и фронта. В любое время можно схлопотать пулю, а то и нож под ребро. А в 1956-м убирали верных палачей-бериевцев. Опасные были зверюги. Таких арестовывать — все равно что бой открыть, да еще в центре Москвы. Ну а мы садились в ЗИС, ППШ с собой, пистолеты ТТ и на скорости встречали нужную нам машину, лучше за городом. Очередь — и авто в кювете. Кто живой из них остался, добьем из ТТ — и все. Такой был приказ, такая была обстановка. Раз попали в переплет, из него один я еле выжил, и на пенсию меня сразу. Жить разрешили только подальше от столиц, чтоб чего не всплыло.

«Такое в книгах не напишут, — невольно подумал Саня, — и в кино не покажут. Живая история передо мной». И спросил замолчавшего Шарова, который задумчиво курил, не обращая ни на кого никакого внимания:

— А русский стиль, это что такое?

Шаров включился в беседу, он сидел напротив Саши совершенно трезвый, несмотря на почти литровую дозу вина:

— Русский стиль? Это школа рукопашного боя. Каждая уважающая себя разведка или служба безопасности имеет свою секретную школу рукопашного боя. У нас — русский стиль. И, я думаю, наша школа, как и КГБ, — одна из лучших, если не самая лучшая в мире. До войны никакой особой секретной школы не было. Но война — катализатор, ускоряет любое правильное решение и отбрасывает лишнее, акцентируя внимание на главном. В Смерше, а особенно в шестом отделе, русский стиль был сразу же поставлен на нужную высоту, благо обучать было кому. Но эта тема для отдельного разговора.

Виктор Семенович достал из-под столика бутылку с остатками вина и вылил в стакан. Запрокинув голову немного назад, он залпом выпил последнюю порцию «червивки» и, как бы поставив точку, сказал Сане напоследок:

— Ну так вот, Александр, надумаешь заниматься — приходи. Зеленая, 45. О нашем разговоре, сам понимаешь, никому ни слова. Меня подведешь — у КГБ руки длинные, и не за такие мелочи могут достать. — Отодвинув с грохотом стул, Шаров поднялся и шаткой походкой хорошо похмелившегося человека поплелся к выходу.

Через несколько секунд вышел и Саня. Мысли вихрем пронеслись у него в голове. «Непохоже, что треплется. Хотя офицер МГБ и алкаш в одном лице — туфта какая-то. А почему бы и нет? Ладно, завтра зайду к нему, посмотрю — трепотня это или нет. Нет, так нет. А да, значит да. В конце концов, мужик меня выручил вовремя, не то что вчера Серега. Эх, Серега, другом ведь был…»

Обдумывая неожиданное сегодняшнее знакомство с Шаровым, шагал девятиклассник Орлов по знакомым до мельчайших деталей улицам родного городка. Тысячи таких городов, чуть меньше или чуть больше, рассыпаны по всей России. Пыльные — жарким летом, в грязной слякоти — осенью и весной, заваленные снежными сугробами — зимой. С обязательными памятниками вождю мирового пролетариата в центре, с красными транспарантами «КПСС — ум, честь и совесть нашей эпохи», которые безмятежно соседствовали с поломанными и облупившимися от старой краски заборами. С небольшими заводиками и предприятиями или с одним большим заводом, где работали почти все горожане.

И люди жили спокойно, каждый по-своему, не особенно заглядывая в далекое будущее, так как социалистическая система в основном давала тот необходимый минимум, при котором можно было просто жить. Щелкая по вечерам семечки на лавочках, горожане обсуждали редкие городские новости или, собравшись всей семьей у телевизора — единственной культурной отдушины, — смотрели очередной фильм, который на следующий день обсуждался на работе, в школе, в бане — везде… Молодежь по выходным стайками собиралась в городских парках летом, зимой в клубах на танцах. Уезжали на комсомольские стройки, на учебу в большие города, откуда привозили «моду» и магнитофонные катушки с новыми записями. Мужики пили: «червивку», пиво, когда водились деньжата — водочку. Пили везде, от подъездов до бань. Непьющий мужчина был, как редкий экземпляр в музее, которого в пример ставили своим мужьям женщины. Ребятня поменьше без продыха гоняла в футбол, хоккей, баскетбол, лапту и гордилась нашими футбольными и хоккейными звездами, зная и обсуждая состав всех сборных наперечет. Жизнь текла…

— Здорово, пап, — сказал Саня, проходя через кухню, где Орлов-старший пил чай, склонившись над газетой.

Вообще-то это случалось редко, даже в воскресенье, когда ведущий хирург районной больницы Владимир Кириллович Орлов присутствовал дома. Обычно он или был на операции, или отсыпался после ночного дежурства. В любое время дня и ночи в больницу часто привозили тех, кто срочно нуждался в его помощи после какой-нибудь аварии или пьяной драки, так как во всем районе знали высокое профессиональное мастерство этого хирурга и его безотказность. Он молча сносил упреки жены, хотя к такому раскладу жизни в семье Орловых давно уже привыкли.

Саня хотел побыстрее проскочить мимо отца, чтобы тот не заметил ссадины на лице. Но старшего Орлова не так-то просто было провести.

— Постой, Саня! — он поднялся со стула, отложив газету. — Что это у тебя тут нарисовали? — спросил иронично, разглядывая лицо сына.

— Да так, пап, ничего страшного, — ответил уклончиво Орлов-младший, который всегда старался по пустякам отца не беспокоить и вообще как можно меньше волновать родителей.

— У тебя всю жизнь «ничего страшного». Заработаешь это, как его… «перо» в бок, и тоже будет — «ничего страшного». Давай смажу — быстрее заживет.

Тщательно обработав ссадины спиртовым раствором, Орлов-старший пристально, через очки поглядел на сына.

— Скажу прямо, сын, боюсь за тебя, Давай поговорим. Присядь-ка.

— Давай, пап, — Саня сел напротив отца, глядя в его обеспокоенное лицо.

Обычно решительный и независимый Орлов-старший, нервно потирая ладони, несколько секунд помолчал, собираясь с мыслями.