Читаем Держи меня крепче (СИ) онлайн бесплатно

При виде его бесчисленных татуировок руками хотелось обхватить голову и качать ею в такт своему стремительно развивающемуся в его обществе безумию. От лишённых какого-либо здравого смысла тату в интимных местах ладонь сама прижималась к алеющему стыдливым румянцем лицу в известном жесте «рукалицо». Он до неприличия прилично пугал меня, выводил из себя и просто издевался. Когда он открывал рот, оттуда рекой лились отборные ругательства вперемешку со словами, значения которых я не знала, а узнав приходила в недоумение, поражаясь, зачем портить великий и могучий язык глупыми переделками и заимствованиями. Если только, чтобы составить новый секретный язык, чтобы цивилизованные люди не могли понять его с друзьями, и спасти от деградации. Его брюки, свисавшие на половину пятой точки, не скрывающие нижнего белья, наличие которого не могло не радовать, хотелось подтянуть и закрепить ремнём, предварительно отшлёпав по мягкому месту. А в его широкие футболки можно было кутаться ночами вместо одеяла.

А ещё он был чутким и в океане его нежности можно было захлебнуться, но он бы никогда не позволил утонуть. Его голос был пропитан бархатом, а запах потом, но не таким, который ударяет в нос, и можно потерять сознание от интоксикации, а слабо-приятным, кружащим голову. Этот человек всегда был в движении, но и душ принимать любил, поэтому к естественному запаху тела вкупе шёл аромат терпкого мужского геля для душа. Его широкие плечи и крепкие руки со сбитыми костяшками умело обнимали, заставляя представлять себя в безопасном коконе, защищённой от мирской суеты. Он умело подбирал слова и складывал их в строки, выражая так свои чувства.

Этот человек стал моим райским даром и проклятием. Моим искушением, которое как райский плод не следовало кусать, но я, последовав по проторенной дорожке первых земных обывателей, сделала самую большую в своей жизни глупость и испробовала плод. А плод, в свою очередь, съел весь мой мозг.

Я подозревала, что встрече нашей предшествовало событие, случившееся на первом курсе. Кто-то бы назвал это фатумом, а кто-то бредом больной фантазии тётки Судьбы. Но одно точно было правдой — позже я встретила свою половину, но она скрывалась под маской, а мне предстояло разгадать, был ли этой половиной мой дружок из самого ада — заносчивый "танцующий бог", или его полная противоположность — добродушный и порядочный, бесподобный рэп-идол миллионов. Разгадать и никогда его не отпускать.

Это был первый курс, начало года, и меня чудом угораздило согласиться на уговоры человека, которого я и неделю не знала. Молодо-зелено, что уж там.

Студентка-хорошистка первого курса Архитектурной Академии, с самыми обычными именем и фамилией Елена Матвеева была замечена очаровательной одногруппницей, которая была само красивой на курсе, а может во всём университете. Я видела её на первом собрании, и знала по вмиг распространившимся слухам, что мальчишки у её ног штабелями укладывались. За что мне выпала честь стать её подругой, я и не знала. «Божья кара, — хмыкал мой внутренний голос, но тут же исправлялся: — провидение».

Мы были разными от слова «совсем». Я на её фоне словно «Окушка» рядом с «Порше», хотя не совсем так, скорее, как если сравнить корзину для мусора с корзиной из элитного супермаркета, но это уже перебор. Так что поменяем «Оку» на маленькую, невзрачную «Дэу-Матиз» (никогда мне она не нравилась). Не слишком красивая, не слишком умная, не слишком габаритная, сплошное «не слишком». Что машинка, что я. Когда подруга — идеальна: и фигура точеная, и всё при ней.

Тёмные волосы длиною до середины лопаток, большие кукольные глаза цвета горячего шоколада, упругие безупречные формы, стройный стан, красивые руки, не знающие труда, загорелая бархатная кожа — вот и весь её образ, к тому же стоит добавить к этому туфли на высоких каблуках, откровенные наряды обязательно дизайнерского производства и прочие аксессуары.

В первый же день учёбы она, войдя в аудиторию, окинула группу удручённым взглядом, пропустив мимо ушей восхищённые вздохи парней и презрительно сморщенные лица девушек, а затем уверенной походкой направилась к моей парте. Это было не единственное свободное место в помещении, но она сама его выбрала. Запретить ей садиться рядом с собой я не могла, да и не хотела, даже была немного счастлива, что рядом с моей тушкой паркуется нечто превосходное.

— Я Леся Радуга, — протянула она мне ладошку, открыто улыбаясь.

— Лена Матвеева, — я пожала ей руку и улыбнулась в ответ, удивляясь, как быстро она сменила маску брезгливого равнодушия.

Леся села за парту, повернулась ко мне всем корпусом и с тем же сияющим выражением на лице предложила:

— Давай дружить!

Её слова покорили моё бедное сердечко, которое никогда не имело подруги. Подруги, которая верный друг и сестра, которая хоть и не рада твоему звонку в три часа ночи или пять утра, всё равно выслушает и поможет, которая может наговорить кучу гадостей, но без задних мыслей, а лишь в меру своего болтливого языка и то для поднятия духа, которая рассказывает тебе свои секреты, а ты делишься с ней своими. Именно такой подругой и стала впоследствии Леся. На тот момент я её ещё не знала, и в дружбе тоже не нуждалась, но отталкивать её не хотелось, да и что таить, её фраза «Давай дружить!» крутилась в моей голове как на повторе. Как я узнала позже, у Леси тоже подруг не было. Лишь окружение, которое за глаза косточки перемывало, а её от таких личностей тошнит.

— Давай.

Словно в садике два ребёнка. Будешь со мной дружить? Буду! И всё — навеки друзья. Не могу предугадать, как долго продлится наша дружба, но вариант вечность меня устраивает.

Мы сдружились, и почти везде таскались вместе, разве что, когда я шла в библиотеку, Леся предпочитала провести время в кафе с поклонником. Иногда она и меня уговаривала пойти с ней «поесть на халяву». К этими многочисленными поклонниками у неё разговор был короткий.

На правах моей лучшей подруги она считала своим священным долгом учить меня уму разуму. В собственном понимании. Она утверждала, что одеваюсь я плохо, говорю тихо, волосы мои покоятся с миром, морщусь всегда не к месту и так далее, и тому подобное. Своими нелестными замечаниями она желала мне только добра.

— Опять ты волосы в крысиный хвостик собрала. Дохленький, фу, — скривила она рожицу.

— Так удобно, — моя невозмутимость не знает границ.

— Удобно — не значит красиво. Ты видела мои самые любимые туфли?

Я кивнула.

— А знаешь, почему они любимые? — продолжила Леся. — Потому что высота каблука четырнадцать сантиметров. Думаешь, это удобно? Нет! Они жутко жмут и пальцы после них как после мясорубки. Но мои ноги в них великолепны…

Чтобы я лично удостоверилась в этом, она вытащила из глубины шкафа эти легендарные шпильки и примерила их. Действительно, смотрятся потрясающе. Она прошлась вдоль комнаты, как знаменитый крейсер «Аврора» — упорно вперёд и, покачиваясь на волнах, то есть плавно вихляя бёдрами, словно по подиуму, до двери и обратно.

— Супер, — выдала я ей комплимент. — Ты звезда!

Она любит, когда все вокруг восхищаются ею, а я люблю говорить правду.

— Вот видишь!

— Что вижу?

Если она хотела своим примером заставить меня надеть шпильки, то зря старается. Спасибо, нет. Я навернусь на них при первом шаге, а если очень повезёт, то на втором. Я немного неуклюжа, а переломов конечностей мне не нужно.

— И что мне с тобой прикажешь делать?! — искренне вздохнула кареглазая подруга, выпучив глаза. — Не видит она ничего. А все остальные видят! И знаешь, что? Нет, конечно же, не знаешь. А они, могучие зрячие человеки, видят… достоинства! Их надо подчёркивать. Например, мои ноги. В сущности — ничего особенного, — она изящно вытянула передо мной одну из своих «самых обыкновенных» ног от ушей, — у миллионов девушек есть такие же. Но! Не каждая из этих лохундр сможет их продемонстрировать так же восхитительно, как я. Реклама — двигатель прогресса!

— Вроде, торговля… — поправила я.

— Что ты там бурчишь? Лучше помолчи и послушай умного и красивого человека. Я плохого не посоветую. Вставай! — она тряхнула копной шелковистых тёмных волос, рассыпавшихся по её плечам, потянув меня за руку, подняла с кровати и поволокла к зеркалу. — Милое личико, правда?

Она улыбнулась, резко подёрнув сияющие блеском губы, от этой улыбки мороз по коже пробирал. Я слабо кивнула, не решившись подать голос, и правильно, что молчала. Улыбка перешла в злобный оскал:

— И зачем, скажи мне, ты его таким образом демонстрируешь?! У тебя тут штамп на лбу стоит «Я дурочка с переулочка». Все твои мысли считать в две секунды можно. Хочешь, озвучу их? Так слушай: «Пису пис! Сгинь, война! Давайте, я помогу!» Мать Тереза, блин. А о себе, — тут она ткнула мне наманикюренным пальцем в лоб, — кто подумает? Ты для них живёшь? Если так, то и одевайся соответственно. А если бы жила для себя, хотя для тебя это нереал полнейший, то тоже одеваться нужно прилично. И макияж, и причёска… А ты, как деревня… Волосы у тебя шикарные. Давай, распустим.

Она сдёрнула с моих волос резинку, взяла расчёску и прошлась по светлой гриве. Затем развернула меня к себе, сделала пробор.

— Теперь всегда так ходи. Простушка с «правильной» причёской — это отстой. Селянка из Мухосрыщинска, и та бы выглядела увереннее.

— Волосы лезут в лицо, — я нахмурилась.

— Так и задумано! Красота требует жертв в виде наших хладных тел, измученных, истерзанных и покоцанных. Но результат, — она провела руками по волосам, легонько взбив их снизу, — того стоит.

— Это же не-у-доб-но.

— Неудобно лысой быть, могу устроить, — ой, нет, я воздержусь.

Мы бы так ещё и около часа препирались, но в Леське такое бывает, что в мозгу что-то щёлкает и переключает её мысли, заставляя течь в ином направлении. Сейчас она вспомнила о том, что девчонка из соседней группы, по совместительству, её бывшая одноклассница и самый злейший враг, всем демонстрировала своё тату. Красивая миленькая мультяшная татуировка. Леся бы и внимания не обратила на другую девушку, а с этой у неё что-то типа соперничества. Они соревнуются во всём: одежда, парни, учёба. Об этом мне сама Радуга рассказала, скрасив подробности, но я самостоятельно додумалась до истины. В её интерпретации звучало, что «идиотка Кулик постоянно её копирует, но ей всё равно до Леськи как до Джомолунгмы», хотя сомневаюсь, что Леська в курсе, что такое сия таинственная Джомолунгма есть. Если у одной появляется нечто шикарное, то у другой в кратчайшие сроки появляется вещь ещё более шикарная и часто более дорогая.

— А ты видела, что себе Яна Куликова из 322-й группы наколола? Джинн, вылетающий из кувшина. Нет, ну ты прикинь? Она совсем дура или прикидывается, как думаешь? Дура, определённо. Я посмотрела в интернете, что это значит. Короче, она наркоша. Угу, не надо смотреть на меня, будто я твоего кота задушила, а потом трупик, завёрнутый в подарочную упаковку, тебе подарила…

Я лишь молча благодарила Бога, что котов у меня сроду не было.

— Да нет, она не наркоманка, — сложно в такое поверить. — Тем более, она не стала бы такое афишировать.

— Откуда тебе знать? Это ты с ней десять лет в одном классе проучилась? Почему ты её выгораживаешь? Всё, прекрати! У меня есть одна суперская идея, — тут она состряпала очень хитрую мордочку. — Одевайся, выбегаем.

Как я ни пыталась выведать, куда мы спешим, она не раскололась, партизанка. Вызвала такси, и мы поехали в центр города. Сама Леся жила в коттеджном посёлке в частном доме, на окраине города. Всю дорогу она загадочно молчала, храня тайну, изредка бросая на меня оживлённые взгляды. Смирившись, что раньше положенного всё равно ничего не узнаю, я уставилась в окно на проносящийся мимо пейзаж. Я люблю смотреть на движущуюся природу, как убегает дорога, плывут облака, деревья сменяют друг друга. В такие моменты голова наполняется всякими разными мыслями, о которых в тягучей повседневности думать не получается, а сейчас в самый раз.

Например, о недавно прочитанном на досуге произведении с романтичным хэппи-эндом. В книге главной героиней являлась одна несуразная Мэри-Сью, которая к своему «счастью» получала все шишки, летевшие на неё с намёком фатализма, да таким обречённым, что сам Лермонтов бы обзавидовался. Тот же самый рок неким чудесным образом связал её брачными узами с одним хамоватым типом. Как так вышло, а главное, зачем и почему, она, будучи овцой в десятитысячном поколении, разумеется, и сама не поняла. Факт брака им пришлось скрывать долго и упорно, потому что у каждого из них уже было по парню и девушке. Но ненавидели оба «счастливчика» друг друга люто. Американский ситком какой-то или комедия-однодневка. Конечно же, всё у них закончилось хорошо, так гласил последний абзац истории, которую лично я даже до середины не осилила, просто заглянула в конец и всё. Лично мне было искренне жаль героиню, а ещё я в тайне радовалась, что в жизни такого отборного «бразильского мыла» в принципе не бывает.

Но вот мы уже в городе. Люди снуют туда-сюда, мы останавливаемся чуть ли не на каждом светофоре, наше движение ощутимо застопорилось, что нервировало подругу. Это выражалось в хаотичном ёрзании на сидении, беспечных звонках-разговорах с кавалерами. Ей не терпелось оказаться в заветном месте. Но трафик в стенах города отличается от «застенного». Пережив все перекрёстки, «зебры», знаки «стоп», сонных постовых, медлительных пешеходов, мы всё же достигли указанной цели.

Расплатившись с таксистом напополам, не люблю, когда за меня платят другие, хотя Леся настаивала, мы вышли из машины и оказались у начала центральной улицы. Эта улица, так и называющаяся Центральной, представляет собой, длиною около трёх километров, торговый центр под открытым небом. Сама улица выложена брусчаткой и является пешеходной, транспорту сюда заезжать нельзя. А по её бокам расположено несусветное количество магазинов, салонов, центров самого широкого профиля, различных площадей и высот. По центру улицы расположены фонтаны и всевозможные статуи, чарующие глаз. Впервые оказавшись на Центральной, я шествовала по ней с широко раскрытыми ртом и глазами, а сейчас уже настолько привыкла, что не замечаю всей её красоты. Леся же вообще не имеет привычки чем-то восторгаться, кроме своего отображения в зеркале.