Читаем День расплаты онлайн бесплатно

Июнь, Монлорей, Нью-Джерси, США

Дик Зандер ждал, когда его босс — президент корпорации — закончит телефонный разговор в соседней комнате. Чтобы скоротать время, он выстукивал пальцами по краю стола мелодию песенки «Настроение цвета индиго». Затем развернул обитое кожей кресло к экрану телевизора, встроенного в шкаф красного дерева, стоявший в углу кабинета. Экран светился и шипел, словно голодная змея, требующая, чтобы в пасть ей засунули видеокассету.

Шторы в кабинете были задернуты, не пропуская ослепительный летний солнечный свет, преобразивший золотыми б лжами обычно пасмурный Нью-Джерси. Но даже это благословение небес не могло оживить однообразие бетонных сооружений, которые расползлись по территории «Глобал Текнолоджис». Во все стороны протянулись ряды одинаковых современных заводских строений, возле каждой безликой коробки размещалась служебная автостоянка. Автомобили, будто какая-то керамическая мозаика, сверкая, обжигались на солнце, пока их владельцы трудились в приземистых корпусах с кондиционированным воздухом.

Погода идеальная, чтобы походить под парусами, но сохранится ли она до полудня пятницы, когда Зандер сможет присоединиться к своей семье на Лонг-Айленде? А пока он был связан по рукам и ногам, исполняя обязанности финансового директора «Глобал Текнолоджис», зарабатывая деньги на ту недолгую райскую жизнь, что выпадала ему в конце каждой недели.

Дик Зандер был высокий, поджарый, с длинными руками и ногами, чуть моложе пятидесяти. С узкого лица круглый год не сходил загар. Лоб без морщин, ясные синие глаза. Двигался Зандер быстро и уверенно, как, впрочем, и соображал.

Он сидел без пиджака, в рубашке из египетского хлопка, сшитой, однако, тем же лондонским портным, который шил все его темные полосатые костюмы.

Макс Кларк вошел, не дав себе труда постучаться или хотя бы поздороваться. Круглый, как шар, в костюме, измятом до такой степени, что казался сильно поношенным, Кларк ловко, словно на роликах, проскользнул по ковру, поставил видеокассету, которую принес с собой, а потом развалился на кожаном диване. Когда он откидывался на спинку дивана, из груди у него вырвался сиплый звук, будто из баллона выпустили газ. Грудь Кларка ходила ходуном, и Зандер заметил на его бледной лысине бисерины пота. Наконец Кларк задвигал своими тяжелыми челюстями:

— Вот самая последняя запись, полученная от команды, работающей над «Дермитроном». Заснято сутки спустя после опыления. Я сам еще не видел, но, судя по докладу, ребята вполне довольны. — Он прервался, чтобы откашляться, потом нетерпеливо махнул рукой в сторону экрана. — Удобрение, между прочим, просто мечта! Эти чертовы растения так и прут!

Зандер взял пульт дистанционного управления, нажал на кнопку, и после щелчка экран ожил. Вскоре президент и финансовый директор «Глобал Текнолоджис» наблюдали, как группа мужчин, тяжело волоча ноги, входит в большую теплицу. Объектив камеры располагался в углу, но находившиеся в теплице люди об этом не знали. Они в замешательстве разглядывали листву растений. У некоторых в глазах застыл ужас. Иные просто замерли в оцепенении. Одежда их свисала лохмотьями. Они явно не замечали, что в этом замкнутом пространстве вокруг них толкутся другие люди.

— Почему не набрали черномазых? Я полагал, что этой стороной дела мы занимаемся в Мексике. — В голосе Макса Кларка звучало раздраженное недоумение.

— В них больше нет необходимости, — ответил Зандер. — Наши друзья разрешили нам работать с группой лиц, которых они используют при испытаниях различных препаратов. Это душевнобольные и слабоумные из государственных приютов. Родственников у них нет. Или же такие, которые в душе только радуются, когда им звонят и сообщают, что с их дядюшкой или младшим братцем произошел несчастный случай.

— Это обходится нам значительно дешевле, а? — проговорил Кларк, не отрывая взгляда от экрана. — Я слышал, что Пентагон и ЦРУ занимались подобными делами в шестидесятых, но никогда не мог в это поверить. — Он захихикал.

Люди, бродившие перед камерой, начали тереть лица руками, словно стараясь защитить глаза. Зандер посмотрел на часы: прошло две минуты с того момента, как людей запустили в теплицу. Казалось, что они кричат, но, поскольку звук на пленку не записывался, можно было только видеть разинутые рты.

Через три минуты многие корчились на полу между рядами растений, пытаясь сорвать с себя одежду. Кожа их воспалялась, становилась багровой, затем почти черной. Конечности судорожно дергались, лица искажала гримаса агонии. Через четыре минуты большинство уже валялось на цементном полу, едва вздрагивая. Потом они затихли.

Зандер сделал пометку в блокноте. Лицо его оставалось бесстрастным. Он выглядел как делец, оценивающий качество нового товара. Он включил перемотку на пульте и взглянул на своего босса. Кларк потирал пухлые ладони.

— Потрясающе, ничего не скажешь!

Зандер кивнул в знак согласия. Их заказчики останутся довольны испытаниями «Дермитрона». А «Глобал Текнолоджис» подпишет кучу контрактов на производство вещества с каким-нибудь невинным названием вроде «удобрения». Только заказчики будут знать, что за этим скрывается.

Кларк ухмыльнулся и сдвинулся с места, чтобы оторвать от дивана свою тушу. Потом, отдуваясь, с побагровевшим лицом, немного поколебавшись, произнес с легким злорадством:

— Ну, давай посмотрим еще раз!

2 июля, Сити, Лондон

Джеймс Мэлпас закрыл за собой тяжелую сосновую дверь зала заседаний банка «Броди Макклин». Он повернулся и зашагал по коридору, покрытому мягким ковром, а в ушах у него продолжали звенеть слова председателя правления.

— Нам незачем заниматься маркетингом, — заявил ему сэр Энтони Брук с плохо скрываемым презрением. — У нас всегда была репутация банка, известного своим финансовым благоразумием.

Члены правления «Броди Макклин» мрачно уставились в лежащие перед ними блокноты в кожаных переплетах, оставив Джеймса выпутываться одного. В частных беседах они уверяли его, что целиком и полностью с ним согласны: банку действительно надо расширять сферу услуг, учитывая возрастающую конкуренцию. Однако, когда нужно, эти бесхарактерные приспособленцы ни за что не осмелятся подать голос. Единственный, кто проявил хоть какие-то эмоции во время нагоняя, был Чарльз Рейвенскрофт, наиболее вероятный кандидат на должность председателя правления. Он даже не пытался скрыть свою радость.

Джеймс ушел, когда после заседания они, соблюдая дурацкую традицию, пили кофе с печеньем. У него были срочные дела в департаменте банка, занимающегося финансированием промышленных корпораций. Мэлпас знал, что в его отсутствие они говорят о нем. «Ладно, — думал он, направляясь по коридору к лифту, — пусть себе говорят». В конце лета сэр Энтони уходит в отставку, а нового председателя будут выбирать все члены правления. Чарльз Рейвенскрофт вел себя так, словно победа уже лежала у него в кармане, но Мэлпас полагал, что такая самонадеянность соперника дает преимущество ему, Джеймсу. Мэлпас знал, что именно он был темной лошадкой, но его слишком шумные выступления на заседаниях правления приводили к тому, что он шел все-таки вторым после Чарльза, наступая ему на пятки и придерживая за хвост.

Утренняя схватка с председателем ни для кого не была неожиданностью. При каждом удобном случае Джеймс поднимал вопрос по поводу решения правления о слиянии с американским банком. Чарльз Рейвенскрофт как директор департамента международных операций «Броди Макклин» возглавлял переговоры между старейшим лондонским учреждением и банком «Эмпайр Нэшнл», первоклассным, прочно обосновавшимся на Манхэттене, вполне подходящим для подобной сделки.

Джеймс признавал необходимость поиска заокеанского партнера, но у него вызывал беспокойство выбор кандидата для брачного союза, сделанный Чарльзом. Поэтому он собирался бить тревогу, и как можно чаще — пока не поздно.

Конечно, нью-йоркский банк пользовался большим уважением — у тех, кто не заглядывал в его баланс последние десять лет. Внешне «Эмпайр Нэшнл» был таким же солидным, как и его предполагаемый лондонский партнер: один из столпов финансового сообщества, бастион здравомыслия. Неважно, что оба банка заработали хорошую репутацию в то время, когда прогореть в банковском деле мог лишь дурак или ленивый. Неважно, что поколения директоров не задумываясь поддерживали разные сомнительные предприятия — от проектов строительства железных дорог в Боливии в начале века до выпуска автомобилей «делорин».

За прошедшие две недели Джеймс неоднократно пытался обратить внимание правления на шаткость показателей баланса американского банка, но его настойчивость не оценили. Достаточно прислушаться к разговорам на Уолл-стрит, заявил он им тогда, или почитать американскую деловую прессу, и сразу станет ясно, насколько серьезные проблемы возникли у «Эмпайр Нэшнл». На самом деле Джеймс имел в виду вот что: старые дураки и самонадеянные консерваторы, которые слишком долго цеплялись за власть, теперь крепко влипли, а сам банк напоминает перезревшую невесту, поджидающую доверчивого и к тому же невзыскательного жениха. И тут возникает «Броди Макклин».

Руководящая верхушка банка отмахнулась от доводов Джеймса, но он свою позицию изложил ясно. И если «Эмпайр Нэшнл» совсем скиснет, ни у кого не будет сомнений ни в том, кто виноват, ни в том, кто предостерегал от этой сделки. Сам Джеймс считал, что вопрос стоит так: не «если», а «когда». Он полностью владел ситуацией.

При мысли о предстоящем фиаско Чарльза Рейвенскрофта Джеймс приободрился и зашагал вдоль стеклянной стены коридора, огибавшего атриум. Здание было выстроено в форме бриллианта — фирменного знака «Броди Макклин». Отсюда Джеймс мог взглянуть на все восемь корпусов банка, а также на фонтаны и деревья внизу, расположенные столь продуманно, что они казались ненастоящими.

На другой стене коридора, выкрашенной в бежевый цвет, висели безобразные, но дорогие картины из коллекции банка. Только модернизм и стоимость оправдывали их претензию на то, чтобы считаться «серьезным» искусством. В самом банке на них смотрели просто как на объект капиталовложения, не более достойный или благородный, чем фабрика для сжигания мусора в районе Тисайд.

В приемной секретарша, восседавшая за монументальным столом, покрытым жемчужно-серой мраморной плитой, оторвалась от компьютера, заслышав, как по идеально отполированному полу стучат каблуки Джеймса. Ожидая лифт, он встал к ней спиной: высокий, чуть больше шести футов [1], широкоплечий. Костюм с Севил-роу сидел на нем превосходно, а темно-синяя ткань в тонкую продольную полоску подчеркивала длину ног.

Неожиданно он обернулся, словно почувствовав, что секретарша пристально смотрит на него. На мгновение жесткий взгляд его карих глаз задержался на ее лице. У него был длинный острый нос и довольно грозные, сросшиеся на переносице брови. Темно-каштановые волосы, тонкие, как пух, были расчесаны на косой пробор и свисали на лоб.

Мелодичный звук возвестил, что лифт прибыл, и секретарша быстро опустила глаза. Джеймс равнодушно посмотрел на ее склоненную голову и вошел в стеклянную шестиугольную клетку лифта, который бесшумно нырнул вниз, на шестой этаж.

— Есть что-нибудь важное, Тесс? — спросил он резко, проходя к себе в кабинет.

Секретарша, блондинка с лошадиным лицом, подняла на него усталые глаза.

— Минут десять назад. Сэр Теренс Певз, «Мартиндейл».

Достопочтенная Тесса де Форрест протянула листок бумаги, и Джеймс молча взял его. Он знал, что нужно Певзу. Компания «Мартиндейл», крупный производитель оборонной продукции, была одним из самых значительных клиентов «Броди Макклин». Певз начнет плакаться по поводу вялой игры на курсе их акций, будто это во власти Мэлпаса заставить его расти или падать.

Чтобы проветрить мозги клиенту, Джеймс хотел бы высказать ему правду. Что после окончания «холодной войны» рынку надоели оборонный сектор и «Мартиндейл», которой навесили ярлык торговцев, спекулирующих на металлоломе. Что это вчерашний день. На жаргоне Сити это называется «сортир»; и все — хорошее и плохое — компании заключено в ее «стоимости».

Джеймс вошел к себе в кабинет, но дверь оставил открытой — чтобы отбить у Тесс всякое желание бездельничать. Человеку, занимающему такую должность, рекомендовалось иметь породистую секретаршу, из хорошей семьи, даже если весь рабочий день она обсуждает с друзьями-лодырями свою светскую жизнь.

Мимо стола, за которым он проводил заседания, Джеймс прошел к разместившемуся в углу большому письменному столу. Сине-зеленая лампа — в стиле Тиффани — лила мягкий свет на бумаги и доклады, разбросанные на блестящей поверхности стола. На стенах, выкрашенных в кремовые тона, висели написанные маслом картины с изображениями лошадей. Единственным достоинством этих картин был возраст. Прямо над столом помешалось более современное полотно — изображение скаковой лошади Клеопатры, собственности Джеймса.

Усевшись, Джеймс протянул руку к телефону и начал набирать номер компании «Мартиндейл». Он опасался разговора с Певзом, но не в характере Джеймса было откладывать «на потом» неприятности. Лучше уж отделаться сразу. Он собирался сообщить директору-распорядителю, что из банка «Броди Макклин», из департамента биржевых операций, на встречу с ним придет новый способный аналитик Пол Робертс. Черт с ними, с правилами! Если кто-нибудь станет задавать лишние вопросы (а этого не произойдет), Джеймс объяснит простым совпадением, что в «Мартиндейл» отправился представитель технически самостоятельного подразделения, занимающегося операциями с обыкновенными акциями. Джеймс заверит Певза, что серьезные рекомендации «приобретать», содержащиеся в отчете «Броди Макклин», вызовут несомненный интерес у инвесторов.

Ожидая, пока ответит коммутатор «Мартиндейл», Джеймс просматривал лежавшие на столе бумаги, потом крикнул:

— Тесс! Вы можете раскопать отчет о компании «Уильям Стоун и сын», который мы получили вчера?

Минуту спустя Тесса, облаченная в твидовый костюм, более подходящий для загородных прогулок, чем для офиса в Сити, ленивой походкой вошла в кабинет Джеймса и вручила ему аналитический отчет, на титульном листе которого был вытеснен бриллиант — фирменный знак «Броди Макклин». Джеймс внимательно просмотрел первую страницу, пока его взгляд не остановился на фамилии автора. Он ждал, когда его соединят с секретарем Певза, но тут заметил, что Тесса машет перед ним еще одним листком.

— Я забыла. Звонил Джим Зандер. Какой-то американец, — произнесла она небрежно, — из корпорации «Глобал Текнолоджис». Он сказал, что встречался с вами в прошлом году на банкете у лорд-мэра. — Она с некоторым сомнением взглянула на Мэлпаса. — Они с женой сейчас в Лондоне. Здесь записан номер его телефона в отеле. — И Тесса прошествовала назад в свой кабинет.