Читаем Демонолог онлайн бесплатно

Больно.

Мои ладони — сплошной очаг боли. С ногами тоже не всё в порядке — они к чему-то привязаны и согнуты в коленях. Плечи выворачивает нагрузкой, голова упала на грудь. Из-за спутавшихся волос я толком ничего не вижу, но постепенно зрение фокусируется.

Я нахожусь в грязном переулке.

Голая спина ощущает шероховатость древесины, кисти рук горят в огне. Я приколочен гвоздями к кресту, а передо мной стоят мучители.

Их трое.

Качок в спортивном костюме со строительным пистолетом в руках. Жирдяй, закинувший на плечо увесистую дубину. И низкорослый крепыш в кепке, поигрывающий ножом с выкидным лезвием.

Стоп, откуда слова такие: «качок», «спортивный костюм», «строительный пистолет»? Дубина, кстати, именуется «бейсбольной битой». И эта хрень утыкана острыми гвоздями. Я уж молчу про то, что дома слишком высокие для Валдорры. Этажей тридцать, не меньше. В большинстве известных мне городов даже крепостные стены попроще. И вот эти жестяные кубы справа нестерпимо воняют. Память подсказывает, что называются подобные штуки мусорными контейнерами и служат для временного хранения всяческих отходов.

Так, а это Валдорра?

Не важно.

Потом разберусь.

Надо выбираться из этого дерьма.

— Очухался, — прогудел качок и неприятно ухмыльнулся. — Я уж думал, ты обосрался от страха. И откинулся раньше времени.

Игнорировать боль.

Отребье не понимает, с кем разговаривает. По всей видимости, мной занялись разбойники, и они хотят выкупа. Одеты странно, ничего не скажешь. Оружие… хрень, а не оружие. Вот кому, скажите на милость, придет в голову стрелять гвоздями, а не арбалетными болтами? И что можно сделать этим ножичком, если против тебя выступит закованный в броню меченосец?

Губы растрескались.

Из хороших новостей: мои ноги еще не прибиты к вертикальной стойке. А плохая новость в том, что вожак банды примеряется к моим ступням. Действовать нужно сейчас, пока я не приколочен окончательно.

— Глупцы, — хриплю я. Голос какой-то детский, несерьезный. — Вы уже мертвы.

— Что он там бормочет? — щурится жирдяй.

Мускулистый парень делает шаг вперед. На вид ему около девятнадцати, совсем молокосос. Убивать жалко, но придется. Впрочем, вру. Не жалко.

— Бредит малыш, — качок делает шаг вперед, поднимает свободную руку и тычет пальцем в мою ладонь. Прямо в рану, чтоб его. Подносит указательный палец ко рту, слизывает кровь. — В прошлый раз ты зашел в наш район, придурок, и не проявил должного уважения. Был поставлен на счетчик. Так, парни?

— Да, — подтверждает свита.

— Ты снова здесь, — продолжил качок. — Без денег. Пытался сбежать. Звал на помощь, звонил в полицию. Нехорошо.

Его слова кажутся набором бреда. Я никогда не заглядывал в эти вонючие трущобы. Я впервые вижу этих несчастных идиотов. Звонил, полиция… Память подсказывает, что звонки можно совершать с помощью устройств удаленной связи, именуемых телефонами. Полиция — местная стража. Вот только в моем мире нет телефонов и полиции. Нет высоких домов по тридцать этажей. Нет жестянок с отходами, канализационных люков. И, разумеется, никому не придет в голову приколачивать странствующего жреца Нергала к деревянному кресту.

Стоп.

А эти ребята вообще могли со мной справиться? Без магии и специальных умений? Втроем? Они не производят впечатления серьезных воинов.

Вот только…

Это же не я.

Тело принадлежит худосочному подростку лет четырнадцати-пятнадцати. У меня тонкие руки и ноги, я совершенно не умею контролировать боль. На голове — длинные космы. Я брею голову, чтобы все видели знак Бога Смерти над правым ухом.

Почему у меня такое тело?

— Мы решили тебя казнить, — продолжил свою речь мускулистый недоносок. — И снимем это на телефон. Выложим в глобал. Все увидят, что с Доберманами шутки плохи.

Пора прекращать этот маскарад.

Тянусь к своей силе, чтобы смести чернь огненным смерчем. И понимаю, что бой не будет простым. Нет у меня никакой силы. Знакомое ощущение всемогущества куда-то пропало.

За что?

Похоже, я прогневил своего покровителя…

— Начинаем запись, — приказал вожак.

Парень в кепке убрал ножик и полез за телефоном.

Я напряг руки, стиснул зубы и изо всех сил рванул ладони вперед. Шляпки гвоздей разодрали мою плоть, причинив неимоверные страдания. Прозрачная лента, которой мои ноги были примотаны к вертикальной стойке, лопнула. Ладони оторвались от перекладины, и я с высоты в два локтя рухнул на мостовую.

— Дебил, — выругался вожак Доберманов. — Даже повисеть нормально не можешь.

Парень в кепке держал смартфон двумя руками и снимал на камеру всё, что происходило. А происходила, если честно, полная дичь.

Не могу отделаться от чувства, что разговариваю на чужом языке.

— Иди сюда, — шепчут мои губы.

— Что? — качок меня совсем не боится. Присаживается на корточки рядом с моим лицом. — Говори громче. Для потомков.

На заднем фоне заржали дружки недоноска.

— Наклонись, — шепчу я.

Вожак слегка опускает голову, демонстративно приложив ладонь к уху.

И в этот момент я совершаю бросок.

Впиваюсь зубами в открытое горло, прямо в пульсирующую жилку. Рывок. Из сонной артерии хлещет кровь, мускулистый идиот зажимает шею левой рукой, но это не помогает. В глазах парня — ужас и недоумение. Крови очень много, она заливает мне лицо и джинсы, попадает в глаза. Закрепляю успех, выдергивая из ослабевших пальцев вожака гвоздомет.

Стокилограммовая туша падает на каменные плиты тротуара.

Безымянный придурок мычит, дергается и постепенно затихает.

До долговязого разбойника в кепке не сразу доходит, что расклад изменился. Он вырубает телефон, но первым реагирует жирдяй. Я вижу, как напрягаются толстые ручищи, занося для удара бейсбольную биту.

Расстреливаю толстяка гвоздями.

Механизм оказывается простым до безобразия. Жмешь кнопочку — и гвозди летят к моему противнику. Уходит всего три-четыре секунды, чтобы нашпиговать носителя дубины железом, сделав его похожим на подушечку для булавок.

Я, конечно же, целюсь в лицо.

Один из гвоздей попадает в глазницу урода.

Самое то.

Жиробас валится на бок, словно тонущая триера. Бита вываливается, скребет остриями камень. Голова бандита с глухим стуком врезается в мусорный контейнер.

Из пальцев «кепки» выскальзывает лезвие.

Ну, не из пальцев, а из рукояти хитроумного ножа. Смартфон куда-то исчез. Я направляю гвоздомет на последнего врага и жму спуск.

Сухие щелчки.

Гвозди закончились.

Удача — моё второе имя…

Парень в кепке, ухмыляясь, делает шаг в мою сторону. Он вальяжен и неспешен. Всё, что произошло за последние секунды, по его мнению, — досадная случайность.

Игнорируя пульсирующую боль в ладонях и оскальзываясь в луже крови, я одним резким движением прыгаю к баку, где отдыхает жирдяй. Ну, это я думаю, что прыгаю. Мои телодвижения больше напоминают танец угря на раскаленной сковороде.

— Куда? — рявкнул «кепка», ускорившись.

Я всё же успеваю дотянуться до рукояти бейсбольной биты. Дотягиваюсь в прыжке, словно футбольный вратарь, выхватывающий мяч из нижнего угла ворот. Опять эти странные слова…

«Кепка» совсем близко.

На меня ложится его тень.

Заносит клинок для удара, но слегка запаздывает. Совсем чуть-чуть. В критических ситуациях этого достаточно, чтобы отправиться на призрачной ладье в царство мертвых.

Биту я схватил левой рукой.

Веду оружие вдоль мостовой по размашистой дуге и предсказуемо натыкаюсь на ногу противника. Гвозди вспарывают плоть, с хрустом врубаются в берцовую кость. Парень спотыкается и эпично падает на колени.

— Сука!

Дубина всё еще в моей руке. Удерживать оружие слабыми пальцами непросто, да еще ладонь в огне. Собрав волю в кулак, я приподнимаюсь на правом локте и обрушиваю биту на затылок отморозка. Удар получился не таким уж и сильным — я чувствую, что с моей физической формой не все хорошо. К счастью, дубина увесистая, а гвозди — длинные и острые.

Кепка слетает с головы парня.

Мне удается пробить гвоздями его черепную коробку. И вот он стоит, тупо глядя в пустоту гаснущими зрачками. По затылку и шее течет кровь.

Секунда — и мой обидчик валится на тротуар.

Лицом вниз.

Бита намертво прилипла к черепу неудавшегося палача.

Я перевожу дух и повторно осматриваюсь. Переулок — не такой уж и переулок. Скорее тупик. Три глухие стены, ржавая металлическая дверь, баки и три трупа. Между двумя домами виднеется узкий проход. Ладно, не узкий. Достаточный для проезда двух запряженных лошадьми колесниц. Память тут же подсказывает, что контейнеры вывозят мусоровозы — специальные машины на четырех колесах.

Стоп, какие еще машины?

Ага, речь идет о самодвижущихся экипажах. Лошадей тут не разводят, какая-то магия…

ТУТ.

А это, собственно, где? Еще вчера я находился в Валдорре — древнем и могучем городе, раскинувшемся на берегу Эйехского залива. Западная граница владений хектов. Там не было мусоровозов, бейсбольных бит и мобильных телефонов. Зато в наличии имелись постоялые дворы, бордели и смуглокожие красавицы, умеющие доставить мужчине удовольствие.

Вчера, сегодня…

Реальность изменчива.

Мне ли не знать.

Тело чужое, слабое. Я подтягиваю ноги, сажусь поудобнее, изучаю себя. Сбываются самые худшие опасения. Я заперт в теле тощего паренька — костлявого, недоразвитого, не владеющего магией. Судя по всему, город другой. И все эти штуки вокруг… Меня перенесли в пространстве и времени?

Ничего не понимаю.

Так, спокойно. Давлю панику, беру себя в руки. Я — Джерг, странствующий жрец Нергала. Наполовину демон, наполовину человек. Мне доводилось выпутываться из разных передряг, из этого дерьма тоже выберусь. Надо понять, что со мной стряслось. Почему разум остался прежним, а физическая оболочка изменилась. Я развязываю войны, казню людей и нелюдей по воле Владыки, ввергаю в хаос и разрушаю целые империи, если они того заслуживают. Но я никогда не умел скакать по чужим телам.

Я умер?

Это перерождение?

Загробный мир?

Не похоже, ведь руки и отбитые колени болят по-настоящему. В своем мире я мог жить веками и плохо представлял себе реальность за последним порогом. Предания разных народов противоречили друг другу, а те, кого я убивал, не возвращались.

Что мы имеем?

Город неизвестен, магией я пользоваться не могу. Пока не могу. Тело, в котором я заперт, далеко от совершенства и нуждается в лечении. Чужая память действует выборочно. Стоит мне подумать о чем-либо, и в мозг проникает нужная информация. Не знаю, что стало с душой парня, в которого я вселился, но теперь я тут полноправный хозяин.

Надо выбираться из тупика.

Если стража застигнет меня в окружении трупов, разбираться не станет. Сразу отправит на плаху… Стоп. Здесь стража называется полицией, а публичные казни не практикуются. Преступления расследуют, виновного судят по закону и справедливости. В общем, всё сложно.

Я в своей и чужой крови.

Денег нет, оружия нет. У меня пробиты ладони, так что надо бы отыскать целителя. И добраться до безопасного места, в котором я смогу поесть, переодеться и обдумать свое незавидное положение. Вот только разгуливать в таком виде по улицам города нельзя.

Осматриваю незадачливых грабителей. Одежда толстяка слишком велика, к тому же она в крови и дырках от гвоздей. Качок и «кепка» выглядят не лучше, так что от идеи переодевания я вынужден отказаться. Так, а что у моих мертвых друзей в карманах? У главаря обнаружилось несколько мятых бумажек и пара кругляшей — я догадался, что это местные деньги. Память услужливо подсказала два слова: «рубли» и «копейки». Не понимаю, зачем делать средства взаимного расчета из бумаги. Глупость какая-то. На одной бумажке стояла цифра «1», на другой — «5». Повертев монеты в руках, я сделал вывод, что они не представляют интереса. Не золото, не серебро. Даже не медь. Какой-то светлый металл, напоминающий олово. Парни, вы б еще ракушками расплачивались в лавках. Отвратительно.

На всякий случай прячу купюры и монеты в карман джинсов. Это, к слову, единственная вещь, оставленная мне разбойниками.

Дальнейшие поиски были вознаграждены обнаружением прямоугольной пластины, именуемой «банковской картой», трех ключей с побрякушками, пачки сигарет, зажигалки, мобильного телефона и уже знакомого мне ножа с выдвигающимся лезвием.

Память носителя подсказала, что с помощью банковской карты можно добыть деньги из устройства под названием «банкомат». Ключи от жилищ разбойников мне не особо нужны — выбрасываю. С курением я в прежней жизни не сталкивался. Белые цилиндрики приводятся в действие зажигалкой, после этого человек вдыхает вонючий и не очень полезный дым. В топку. Мобильный телефон, судя по всему, мой. Разбойники отняли его перед приколачиванием худосочного тела к кресту.

Нож меня заинтересовал.

Жмешь на кнопку — выскакивает лезвие. Чтобы спрятать клинок в рукоять, необходимо нажать кнопку повторно. Чтобы случайно себя не порезать, можно сдвинуть рычажок предохранителя. Очень удобно, в моем мире такого нет.

Распределяю карточку, нож и телефон по карманам. Пальцы не слушаются, из запекшихся ран на ладонях сочится кровь. Я опять перемазался. Напрягает.

Хорошо бы решить вопрос с одеждой.

Осматриваюсь в поисках шмоток. В моем лексиконе всё больше непривычных слов, включая сленговые. Шмотки, например. Я хорошо понимал бандитов, которые со мной разговаривали, но, если вдуматься, язык для меня чужой, инородный. В повседневной жизни предпочитаю общаться на высоком тшумехском наречии, валдоррцы же пользуются джамским диалектом. А здесь…

Русский.

Никогда о таком не слышал.

Ладно, замнем.

Шмотки.

Исследую окрестности и обнаруживаю за мусорными баками грязную черную футболку. Натягиваю — размер мой. Уже что-то. Мне повезло, что в этом городе нет холодной зимы. Точнее, есть. Но сейчас, если верить имеющимся воспоминаниям, самый разгар лета.

А вот и носки с кедами.

Обуваюсь, завязываю шнурки. Повторно осматриваюсь и, о чудо, нахожу свой выпотрошенный рюкзак. Рядом валяются ключ с «чипом», крохотная бутылочка с питьевой водой и разорванная книга. Запихиваю пожитки в котомку. Водой промываю раны, привожу себя в относительный порядок и делаю небольшой глоток. Похоже, меня мучает жажда. Надо бы купить еще воды, но в лавку заходить страшно — привлеку лишнее внимание горожан.

Перекладываю вещи из карманов в рюкзак.

Выхожу из тупика.

И в ужасе прижимаюсь к стене дома. На меня обрушивается безумие в чистом виде. По тротуарам снуют люди — мужчины, женщины, дети. Все они одеты непривычно, многие держат мобильники возле уха и разговаривают с кем-то невидимым. А по проезжей части движется кошмарный поток металлических чудовищ. Стремительные повозки несутся со скоростями, немыслимыми без магического вмешательства. Внутри этих штук заперты человеческие фигуры. Еще немного — и меня вырвет.

Я постоял пару секунд с закрытыми глазами.

Восстановил дыхание.

Снова открыл глаза.

Машины никуда не исчезли. То, что мне казалось наваждением, было реальностью. Зримой и осязаемой. Присмотревшись, я увиде больше деталей. Из грохочущего хаоса выдвинулись светофоры, вывески торговых лавок, фонарные столбы и газетные киоски. У каждого элемента имелось свое название. Вся эта хрень жила собственной жизнью, смысл которой мне придется постичь.

Кто я?

Где я?