Читаем Демон Господа онлайн бесплатно

С тяжело нависших умбровых небес, словно смягчая хаос разорванного мира, плавно опускался пепел. Сквозь пелену за открытым окном едва просматривались развалины башен. Он скорее угадывал, чем видел, их контуры. Лишь вечно пылающие воды Алголя пронизывали своим блеском темные пепельные тучи и освещали кабинет тусклыми ржавыми лучами. Элигор, сгорбившись, замер у стола. Час, другой, третий сидел он так, провожая взглядом опускающиеся серые хлопья, и вдруг подумал, как прекрасно этот густой траурный полог подходит к торжественности момента. Он на минуту перевел взгляд на крошечные фигурки работников, далеко внизу разбиравших развалины разрушенного Адамантинаркса, и вновь взялся за перо. Хлопья пепла падали с небес спокойно и мирно, порывы ветра не нарушали их неспешного полета, и потому Элигор мог писать, не отвлекаясь поминутно на уборку стола.

Теперь демон все время проводил у себя в комнате, сгорбившись над рукописью. Он трудился как одержимый, используя все свободное время в перерывах между бесчисленными беседами и делами, лишь изредка позволяя себе мечтать. Он писал, так как считал это своим долгом, а текст записывал ангельским языком — теперь его снова было разрешено использовать. Поначалу Элигору приходилось трудновато — ведь столько времени прошло с тех пор, как он пользовался им в последний раз. Длинные росчерки драгоценного пера казались слишком острыми, завитки на концах слов — неясными. Но с течением времени рука Элигора расслабилась, вспомнив забытый язык, и буквы молниями посыпались на свиток. Повествование о событиях не столь далекого прошлого полилось свободнее, и история последних дней его господина, Саргатана, начала приобретать более ясные очертания.

Полет с поля битвы Элигор помнил лишь отрывочно — как несся сквозь рваные облака вместе со своими воинами, отборным отрядом летучей гвардии, как сковывала крылья смертельная усталость, от которой он чуть не падал на землю. Демоны летели молча, стиснув зубы. Они ничего не говорили друг другу, а ведь сказать надо было так много…

Он помнил, как облака под ними внезапно расступились, и внизу открылся темный пейзаж. С высоты мир вокруг показался Элигору вполне привычным. Огромные коричнево-оливковые долины, словно полотнища кожи, все в разрывах и складках, были прорезаны раскаленными реками текущей лавы. Тут и там оспинами виднелись разбросанные повсюду форпосты, острыми иглами торчали башни, увенчанные тусклыми огнями. Огни Ада горели как прежде, и Элигор попытался убедить себя, что ничего не изменилось, что все осталось таким же, каким было миллионы лет.

Глядя вниз, демоны почувствовали, как в них снова пробуждается радость, но, как только они достигли владений Саргатана, их светлые ожидания исчезли без следа. Ни одного целого здания не сохранилось вокруг, столь очевидной была нужда в кирпичах, в душах. Где раньше возвышался огромный шумный город, теперь осталась только мрачная сеть разоренных кварталов. Словно какая-то недавно выкопанная из-под тысячелетних наслоений руина, Адамантинаркс лежал перед демонами разрушенный, его пустые улицы были едва различимы, колоссальные статуи свалены, разбиты или покосились на пьедесталах, колонны валялись подобно обглоданным костям громадных животных. Несколько кварталов затопила лишенная своих набережных река.

Дворец Саргатана устоял, но тоже выглядел плачевно. Он возвышался на горе зловещим призраком, словно нависая над городом. Стены зияли пробоинами от вывернутых кирпичей, внутри покоев, разнося пепел и гарь, гулял ветер. Элигор невольно закрыл глаза. Это был дом его господина — покинутый, отданный на растерзание свирепым стихиям Ада. Совершенно пустой.

Вместе с воинами Элигор опустился на край круглого отверстия — Небесного Ока, венчающего купол дворца, и, сложив крылья, заглянул в огромный зал для аудиенций. Там клубилась тьма.

Они бесшумно скользнули внутрь. Единственный свет исходил от мерцающих на головах гвардейцев огней — те бликами играли на опоясывавших помещение бесчисленных золоченых колоннах, но практически не рассеивали мрака. Много времени прошло, прежде чем демоны достигли каменного дна, и еще больше — пока добрались до выхода, настолько большим был зал. В мерцающих отблесках они увидели выложенный на покрытом золой полу серебряный знак — его знак. Демоны взглянули друг на друга, и горе снова пронзило их болью.

Воины прошли в широкий коридор. Снаружи, сквозь дыры в стенах, проникал свет и неровными пятнами усеивал пол. Эхом отдавались приглушенные шаги. Они не стали зажигать укрепленные на стенах факелы, чтобы не видеть царивший вокруг хаос. Да и завывающий ветер все равно погасил бы пламя.

Они продвигались внутрь дворца, огибая перевернутые сундуки, проходя мимо порванных гобеленов, разбитых фризов, мозаик и богатых украшений — всего того, что дарило их господину краткие минуты радости. Теперь все вокруг покрылось слоем пепла, и от малейшего движения он взлетал в воздух, наполняя коридоры густым, удушливым туманом.

В библиотеку Элигор вошел первым, и все услышали его горестный вздох. Столько времени провел он в этих стенах, вместе с Саргатаном! Демоны прокладывали себе путь через груды тяжелых книг. Те упали с полок и теперь истлевали на полу. Над ними свистел ветер, играл страницами, вздымая маленькие вихри частиц гари и пергамента, словно кружа обрывки воспоминаний.

Наконец группа разделилась. Гвардейцы один за другим уходили прочь, спускаясь вниз, чтобы отыскать свои помещения. А может быть, и потерянный смысл существования… Элигору даже стало интересно: что подумают его соратники, добравшись к себе — туда, где тоже все разрушено?

Чтобы попасть в личные покои, находившиеся на самом верху главной башни, ему пришлось разобрать целую гору обломков. Пепел на полу доходил до щиколоток, и из него, словно одинокая скала посреди серого моря, возвышался рабочий стол. Ветры, свободно врывавшиеся сквозь брешь в стене, разбросали по полу свитки и книги и засыпали их пеплом. Как ни странно, обсидиановое стекло в окне уцелело, и теперь створки его раскачивались от жарких потоков воздуха. Элигор затворил их, запер. И удивился тому, что, снова вернувшись в собственный мир, для начала сделал именно это. Пролом в стене словно поманил демона. Он подошел, остановился на краю, взглянул вниз. Полы его одежды и крылья слегка колыхались от ветра. Элигор знал теперь, что нужно делать: построить собственную жизнь заново. А начать с простого — заделать дыру в стене, вымести пол, вычистить полки, навести порядок на столе. Теперь у него появилась цель: он — все вспомнит. И он расскажет историю своего господина…

И было Низвержение. Никому не дозволялось упоминать ни о нем, ни о времени до него — Там, Наверху. Но именно Низвержение предначертало весьма многое в Аду, включая и границы территорий. Области владений демонов определились первоначально тем, куда, в какие неизвестные пустоши Преисподней ревущими метеорами, дымясь и пылая, низвергнулись главные демоны. Иные из них упали далеко от остальных и потому основали свои царства в относительном уединении и безопасности; другие, менее удачливые, свалились клубком, так что видели дым, поднимавшийся с мест падения других. Именно они стали интриговать друг против друга, а потом и воевать — как только каждый собрал вокруг себя малых демонов. Братоубийственные стычки тянулись тысячелетиями, затухали и вспыхивали вновь, иногда перерастая в настоящие бойни, — каждый старался удушить другого, заиметь побольше союзников и захватить побольше территории. Это назвали потом Эпохой урегулирования, и выжившие запомнили ее навсегда. Многие из воинства Люцифера в те смутные времена погибли, но оставшиеся, сильные и коварные, основали могучие царства. И те стали расти и процветать.

Падший ангел Элигор очнулся в дымящейся долине, изъязвленной кратерами от падений тысяч других. Как и он сам, они мерцали множеством янтарных искорок, с трудом приходили в себя, шевелились, осматривались, расправляли, разминали сведенные сверхъестественным напряжением члены. В Небесном войске Элигор служил простым пехотинцем в легионах серафима Саргатана, и происшедшее при падении в памяти его не удержалось. Но падал он сразу за господином, в его дымно-пламенном шлейфе.

Саргатан уже поднялся на ноги и теперь покачивался на источенном ветрами обрыве, по нему завитками змеился дым. Элигор встал рядом с ним. Превратившись из светлого серафима в архидемона, его господин потерял все небесное великолепие, но не утратил достоинства. На глазах Элигора янтарная корона на его крупной голове превратилась в огромный венец со сложной пылающей эмблемой.

К счастью, падение Саргатана произошло в местности хоть и негостеприимной, но богатой минералами и удобной для основания города. К тому же поблизости не оказалось демонов-соперников. Возвышавшуюся поблизости гору огибала дугой полноводная река. Она светилась на плоской равнине молочной белизной и еще не получила имя Ахерон. И Элигору вдруг почудилось, что он уже видит в дымке очертания великого города.

Теперь падшие ангелы стояли молча, наблюдая за огненными трассами, приближавшимися к новому негостеприимному дому. Элигор перевел взгляд на господина. Тот посмотрел вверх, не обращая внимания на дымные линии низких облаков, и прикрыл пылающие веки.

А потом Саргатан приступил к основанию города. И для начала собрал вокруг себя множество младших демонов. Первыми пришли по большей части Элигору неизвестные, просто упавшие неподалеку, но после встречи согласившиеся служить бывшему серафиму. Затем появились и старые знакомые, знавшие его еще до Низвержения, а теперь, в этом новом мире, решившие вновь встать на его сторону — возможно, ради собственного удобства.

Видение Элигора не обмануло. Действительно, Саргатан верно оценил все возможности этой местности. Пределы его будущего города были обширны, но архидемон лично обошел все вдоль и поперек, указывая Элигору на особенности ландшафта. Естественно, главное значение здесь имела река. Они приблизились к ее крутым берегам и сразу почувствовали в плотном воздухе горький вкус соли.

Падшие ангелы постояли над обрывом, вглядываясь в плавное течение Ахерона и различая, как в толще потока беспорядочно мечутся крохотные, извивающиеся создания. Они вдохнули пронизанный дымкой воздух над этими тяжелыми вязкими водами, и странная печаль наполнила их души. Саргатан покачал своей массивной головой и отвернулся. Этот жест удивил Элигора, разрушив странное очарование, в котором пребывал демон.

От берега реки они направились вверх по пологому склону, к окраинам будущего города. Здесь с виду бесконечной линией в двенадцать рядов жались бесчисленные души. Жалкие, исковерканные, дрожа и стеная, они не ведали, что их ждет, что с ними случится. Саргатан подтянулся, поправил одежды, однако остался глух к переполнявшим воздух воплям. Так же поступил и Элигор — следовало привыкать к поведению этих жалких теней.

Перед ними толпились первоприбывшие души — авангард потока человеческих испражнений, проклятые. Он не ослабевал с самого начала Низвержения. У Элигора бывшие люди вызывали отвращение, но при этом он почувствовал к ним и некоторое любопытство.

Конечно, выглядели они нелепо и к тому же оглашали окрестности совершенно бессмысленной какофонией. И издаваемые ими звуки, и они сами не походили друга на друга — настолько, насколько прихотлива была фантазия первых принимавших их демонов. Где-то в Аду, в месте, куда Элигор не попадет никогда, младшие демоны, черти и бесы трудились над бесконечным потоком льющихся в их мир смертных. Безногие, безголовые, скрученные винтом, почти разорванные в клочья, эти души, тем не менее, сохраняли нечто от человеческого облика, причем своего собственного. Среди них нельзя было найти двух одинаковых. Но в каждую душу, как в мягкую глину, словно руки какого-то всесильного гиганта вложили тяжелую и мрачную Черную Сферу. Саргатан сказал Элигору, что эти шары придумал кто-то из архидемонов. Наполненные сжатой греховностью каждой души, они не только напоминали о наказании, но одновременно были средством контроля и управления. Более он ничего не пояснил, но Элигор поразился гениальной простоте решения. Заглядывая в белый туман глаз душ, сейчас он пытался понять, помнят ли те хоть что-то, остались ли в этих серых утлых скорлупках следы земной памяти.

Саргатан подошел к своему новому главному архитектору — архидемону Халфасу. Тонкий, весь в шипах, тот закутался в одежды, постукивающие от украшающих их костяных узоров. Над головой его сияла эмблема со сложным геометрическим узором, с которой теперь слился и знак Саргатана. Наблюдая за направившимся к нему архидемоном, архитектор улыбался. Около дюжины его помощников смотрели на своего повелителя с готовностью выполнить любой приказ.

— Мой лорд! — патетично произнес Халфас и обнажил сквозь отверстия в щеках множество мелких зубов. — Мы ждем лишь твоего приказа, к закладке фундаментов и возведению стен все уже готово.

Саргатан окинул взглядом глубокий ров, принял у Халфаса планы, сравнил их с диаграммами, густо покрытыми глифами, на схемах. Кивнув, он передал планы Элигору, и тот тоже быстро их просмотрел.

— Отличная работа, лорд Халфас, — похвалил Саргатан. — Сразу видно, что ты немало потрудился. К тому же я проверил границы города на плане, они в точности соответствуют моим замыслам. Превосходно!

— Польщен похвалой, мой господин, — скромно проскрипел Халфас и опустил взгляд. — Смотрители ждут сигнала.

— Самое время, — произнес Саргатан и поднял слегка дымящуюся руку.

Легким движением кисти он сотворил сияющий глиф, и тот мгновенно разлетелся на множество искр, понесшихся к смотрителям. Те в свою очередь послушно создали свои глифы, которые метнулись к работникам. А эти демоны тут же приступили к превращению душ в камни для кладки. Вой проклятых резко усилился, но строители не обращали на него никакого внимания. Каждому хотелось оправдать доверие следившего за работой Саргатана.

Элигор смотрел и по своему обыкновению не смог остаться равнодушным. В первый раз он стал свидетелем настоящего строительства в Аду, знал, что приемы работы еще как следует не освоены, толком не опробованы, совершенствуются по ходу дела, и теперь внимательно наблюдал, как каждый из созданных работниками глифов падал на Черную Сферу грешника, как превращал плотный шар в густую, темную жидкость, а та стремительно растекалась по душе. Проклятый сжимался, его корежило, сплющивало, выжимая из несчастного последние сгустки крови; превращало в очередной кирпич, и после этого он, кувыркаясь, летел к определенному для него месту в кладке. Стенания умершего обрывались навечно. И каждый такой «строительный камень» нес на своей шершавой поверхности рельефную печать хозяина этих стен, Саргатана.