Читаем Демодень онлайн бесплатно

– Ну-ка, поднажмем! – скомандовал Кирилл, бодро гоня тележку по проходу между глянцевыми фруктами и пахучей зеленью.

– Давай, пап, поднажжжми, – подбадривал Арамчик, гордо выделяя «ж», которую только неделю как научился выговаривать. Он сидел в той же тележке, в специальном отделении для детей, и получал от гонки подлинное удовольствие.

– Так, чуть притормозим на повороте… Вот это нас занесло! – комментировал свои действия отец. – Внимание! Выходим на финишную прямую. Последний поворот, решительный бросок – и…

За тридцать метров до касс Кирилл поневоле остановился и с пессимизмом взглянул в будущее.

– Ого! – сказала Ирина, протискиваясь между двумя покупателями, успевшими пристроиться за мужем. – Да тут стоять целый час.

– Час? – грустно усмехнулся Кирилл. – Да нет, пожалуй, все два. Из касс только половина работает. А посмотри вон на тетку с тремя тележками! Просто какой-то предпоследний день Помпеи!

– Два я не могу, мне кормить, – напомнила Ира и вздохнула. – Эх, надо было сразу занимать.

– Ага, еще вчера, – буркнул Кирилл.

Что за народ! – думал он. – Ведь знали всё заранее, так нет же, дотянули до последнего, до вечера субботы, а потом явились, сбились в табун, выстроили поезд из тележек… Нет, что за народ!

Думая так, Кирилл не забывал, что сам он тоже является частью народа, да и в поезде из тележек его личный вагончик ничем не отличается от остальных. Просто ворчать на себя было не так удобно.

Пока муж страдал, а сын на радость окружающим исполнял «Танец с саблями» – то есть, вопил что есть мочи «Вжжжик-вжжжик!» и размахивал французской булкой, – Ирина перебирала содержимое нагруженной тележки. Время от времени она подхватывалась, вспомнив о чем-то упущенном, и бросалась к товарным рядам, приговаривая:

– Крупы, крупы, крупы…

– И спичек, спичек, спичек! А также мыла, мыла, мыла! – передразнивал ее Кирилл и кричал вдогонку на всю очередь: – Эй, мы не к войне готовимся!

– Вот, нормальных не было, – сообщила она, вернувшись в третий раз, и пристроила на гору продуктов упаковку новогодних свечей, которые, судя по витиеватым надписям, ровно на пять месяцев пережили отпущенный им срок.

– Так, я тоже кое-что вспомнил, – сказал Кирилл, которому осточертело стоять на месте и слушать, как Арамчик наполняет новым звучанием произведение своего знаменитого тезки. Оставив вместо себя Ирину, он пробрался мимо изрядно вытянувшейся очереди и нагнулся к окошечку аптечного киоска.

– Мне, пожалуйста, аскорбинку, – попросил он, – пару пачек активированного угля, ну и…

Молоденькая продавщица выдала ему витамины и уголь, а на «ну и» только с улыбкой покачала головой.

– Сегодня нельзя, – сказала она и постучала ногтем по стеклу, с другой стороны которого было приклеено объявление.

– Может, в порядке исключения? – подмигнул Кирилл и протянул в окошечко паспорт.

– Нет, – девушка перестала улыбаться, но паспорт взяла. Заранее хмуря брови, она зашелестела страницами, пролистала туда, обратно, снова туда. На предпоследней странице задержалась, покачала головой.

А ты, небось, думала, там взятка? – про себя усмехнулся Кирилл, глядя в полные смущения глаза продавщицы.

– Простите, – пролепетала она, возвращая паспорт. – Возьмите лучше вот эти.

– Идет. – Кирилл быстро отсчитал деньги.

– Простите, – позвала девушка, когда он собрался уходить. – Можно спросить? А почему они все на «ар»?

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Сначала думали, что в шутку, потом привыкли. В общем, исторически сложилось.

– А почему у них фамилии… – Она замялась.

– Разные?

– Да, через одного.

– А вот это, – улыбнулся Кирилл, – чтобы, если дойдет до раздела имущества, не спорить, который чей.

И он, довольный произведенным эффектом, отошел от киоска, лопатками чувствуя пристальный взгляд продавщицы.

– Что это? – спросила Ирина, разглядывая крошечный пакетик с покупками. – Уголь?

– Ага, на завтра. Говорят, хорошо сочетается с сырым мясом, – кивнул Кирилл.

– А витамины? – Она недоверчиво изогнула бровь. – Чтобы обогащать дождевую воду?

– Вроде того.

– А это? – Ира потянула из пакетика продолговатую пачку, но тут же спрятала обратно, украдкой покосившись на Арамчика. – С ума сошел! – сказала она вполголоса. – Куда столько?

Кирилл сделал вид, что возмущен несообразительностью жены.

– Куда столько? – переспросил он, и не думая понижать голос. – Давай посчитаем. Арсений – раз! Артур – два! Арам – три! Потом…

Тут трехмесячный Темка, до этого дремавший в рюкзачке на груди у матери, очень вовремя захныкал.

– О! И Артемий! – Кирилл загнул четвертый палец. – Это я тебя должен спросить: куда столько!

– Так, проснулся, – сказала Ирина, озабоченно глядя на младшего. – Как думаешь, здесь есть администратор?

– Если есть, то, должно быть, прячется вон там. – Кирилл указал на неприметную дверь.

Ирина серьезно кивнула, отодвинула мужа плечом и, как он это называл, устремилась. Кирилл вообще считал, что время кормления оказывает на его супругу эффект, сходный с боевой трансформацией у киборгов.

Покормит в кабинете, решил он и ошибся. Уже через минуту жена вернулась в зал в сопровождении женщины в зеленой форменной кофточке. Женщина что-то говорила на ходу и вообще выглядела крайне возмущенной, но Ирина, воплощенная целеустремленность, буквально за руку подвела ее к кассам и усадила за свободный аппарат. После этого она помахала мужу и позвала:

– Кирилл!

На крик отреагировало человек пятьдесят, причем половина из них – женщины.

– Ого! А я-то думал, у меня редкое имя, – сказал Кирилл. – Держись крепче, Арамчик, у нас внеплановый питстоп.

Взвизгнули колесики у тележки, какой-то дедок взмахнул палкой колбасы, будто жезлом, и под ликующее «Вж-ж-ж-ж-ж-ж» сына Кирилл первым въехал в боксы.

– У вас наличные или карточка? – спросила неприветливая кассирша, глядя исключительно на свои растопыренные пальцы.

– У меня ребенок голодный, – ответила Ира. – Если можно, скорее.

– Только не надо на меня давить, – сказала кассирша и подула на ногти. – Я и так делаю все что могу.

Через три минуты Кирилл уже катил тележку по наклонному пандусу к автостоянке. Пока муж перекладывал покупки в багажник, Ирина, скрывшись от посторонних глаз за тонированными стеклами, приступила к кормлению. Кирилл выгрузил из тележки все, включая упирающегося Арамчика, который не хотел вылезать, а хотел быть «как Фумахер».

– Будешь, обязательно будешь, – пообещал отец. – Но не раньше, чем научишься выговаривать букву «ша».

– Фа. Фа. – попробовал сын и расстроился. – Пап! А если не научусь?

– Тогда станешь композитором. – Кирилл пожал плечами и, поймав в зеркальце жену и младшего сына, спросил: – Ну что, домой или заедем на смотровую? Полюбуемся на огни Москвы, – он подмигнул, – пока еще можем.

– На смотровую, на смотровую, – закричал Арамчик, но Ирина махнула рукой:

– Домой! Мне еще кучу всего надо успеть.

– Фа! Фа! Фа! – сказал Арамчик и отвернулся к окну, обиженный на весь белый свет.

Действительно, добравшись до дому и переложив Темку из рюкзачка в кроватку, Ирина развила бурную деятельность.

Запустила белье в стирку. Включила духовку и две конфорки, разговаривая сама с собой: «Так: бульон для супа, вода для гречи, а в духовке я окорочка запеку, ничего с ними за сутки не станет». Пока грелась вода в кастрюлях, сполоснула под душем будущего гонщика и прочла ему на ночь сказку, полную импровизаций. Из-за приоткрытой двери детской до Кирилла доносилось:

– Жили-были три гонщика. Звали их Хуан-Пабло Мантойа, Шумахер и этот… Господи!

– Барикелло, мам!

– Точно, Барикелло. И вот решили поросята…

– Не поросята, мам, – гонщики!

– Так. У кого глаза открыты? Ну да, гонщики. Решили они построить себе по болиду…

Через пять минут Ирина вышла из детской, устало сдувая челку со лба. На немой вопрос мужа кивнула: «Вроде уснул». Покрутила ручки у плиты, успокаивая клокотание в кастрюлях, заметила мимоходом:

– Хорошо тем, у кого газовые плиты. Можно не напрягаться по поводу завтра.

– А тем, у кого печка, вообще рай, – ответил муж.

Ирина бросила в воду картошку и крупу, выложила на противень обмазанные чесноком и майонезом окорочка и, открыв дверцу холодильника, печально посмотрела внутрь.

– Тебе чем-нибудь помочь? – вызвался Кирилл, которому было неловко сидеть без дела и наблюдать за метаниями жены.

– Да чем ты поможешь. Хотя… – Ира достала из холодильника какой-то пакетик и озабоченно понюхала его. – На, съешь вот это, а то пропадет.

В пакетике оказалась ветчина, которой хватило на шесть больших бутербродов. Кирилл красиво разложил их на тарелке и понес в зал, где на диване перед телевизором сидели старшие сыновья. Они сидели спиной к входу, так что сначала Кирилл увидел только затылки: коротко стриженый – Арсения и вихрастый – Артурки.

– Хотите насмотреться впрок? – пошутил он.

Затылки не шелохнулись.

Кирилл вгляделся в происходящее на экране и покачал головой. Ну да, очередное реалити-шоу. Как тут оторваться, когда вместо надоевших актеров тебе, как под микроскопом, практически в разрезе, показывают живых людей со всеми их комплексами, недостатками, дурными привычками…

– Па-ап, – позвал Артурка. – А что такое «секс»?

…Иногда даже слишком живых, закончил мысль Кирилл. Он раскрыл рот, сказал «Э-э…» и обнаружил, что совершенно не готов к разговору. «Подрастешь – сам узнаешь» «Спроси лучше у мамы» «Погоди, сейчас я тебе дам одну книжку…» Все ответы казались одинаково неудачными.

– Не волнуйся, пап, – сказал Арсений. – Я объясню. – Он обернулся к младшему брату. – Помнишь, десять минут назад включали скрытую камеру? Так вот…

Взрослый мальчик, подумал Кирилл. Самостоятельный. В интернате быстро становятся самостоятельными. А что с ним поделаешь, если он такой умный?

– Э-э-э! – подал он голос, когда Арсений стал углубляться в совершенно излишние, по мнению отца, подробности. – А что у нас, кстати, с домашним заданием?

– Пап. – В голосе Артурки звучало снисхождение. – Ты забыл, что ли, какой завтра день?

– А, ну да… – Кирилл поставил тарелку с бутербродами на столик перед диваном и вышел.

Лампочка в коридоре мигала и потрескивала. И это они называют «плавным снижением напряжения»! – возмутился Кирилл.

Проходя мимо настенного календаря в прихожей, он с остервенением сорвал и скомкал верхнюю страничку. Тридцать первое мая подходило к концу.

– Как они там, что-нибудь развивающее смотрят? Или опять свое дурацкое шоу? – спросила жена, высыпая в суп предварительно обжаренные морковку и лук.

– Да – на оба твоих вопроса! – буркнул муж и вздохнул так, что закачались стеклянные подвески на люстре. – Скорей бы уж конец света!

– Ну уж нет! У меня еще белье не отжато и полхолодильника не разобрано. – Ирина взглянула на часы. – Еще пятнадцать минут. Кстати, гони пацанов в душ, как раз успеют.

– Отличная мысль! – обрадовался Кирилл.

Отогнав сыновей от телевизора, он пощелкал каналами, но на всех было одно и то же: торжественная музыка и тиканье кремлевских курантов. Потом на экране возник мужчина в строгом черном костюме и сером, в мелкую синюю крапинку, галстуке. Большой демонстрационный экран за его спиной рябил разноцветными графиками, диаграммами и цифрами.

– Дорогие сограждане, – сказал человек и взял в руки электронную указку. – Опыт последних лет показал…

Кирилл убавил громкость, чтобы слова не мешали воспринимать изображение, и, прищурившись, сосредоточился на цифрах и кривых.

– Ну вот, вроде выкарабкиваемся потихоньку, – пробормотал он. – По чуть-чуть, в час по чайной ложке, но выкарабкиваемся. – И включил громкость, чтобы услышать, как то же самое объяснят ему с экрана официальным языком.

– …к сожалению, еще недостаточно, – объявил мужчина в костюме. – Поэтому сегодня наш с вами долг… Я бы даже сказал, наша с вами священная обязанность…

– Ладно, я-то зачем все это слушаю? – хмыкнул Кирилл и щелкнул пультом, не дожидаясь, пока телевизор выключится сам.

Через минуту раздались первые крики. Кричали на улице, на лестнице в подъезде, за раскрытыми окнами соседских квартир, но громче всех, как показалось отцу, кричал закрывшийся в ванной Арсений.

В воскресенье Кирилл проснулся рано. Он не мог сказать, насколько рано: радио-будильник на тумбочке и музыкальный центр на комоде не давали ответа на этот вопрос, он просто лежал и чувствовал – рано. Будить отца явилась целая делегация: Арсений, Артурка и Арамчик.

– Пап! – сказал младший. – Мы ужжже поиграли в морской бой и… – Он дернул Артурку за край пижамы.

– В шашки, – подсказал тот.

– Да. И теперь хотим поиграть в «Монополию». Только втроем нам неинтересно, нужжжен четвертый.

– Погодите, дайте хоть умыться, – взмолился Кирилл.

За распахнутой дверью ванной он обнаружил жену, сидящую на корточках перед стиральной машинкой.

– Чего в темноте-то? – зевнув, спросил муж и машинально щелкнул выключателем. Потом вздохнул и щелкнул снова.

– С добрым утром, – ехидно заметила Ирина, не отрывая взгляда от машинки. – Эх, все-таки не успело отжаться.

– Ничего, руками отожму, – предложил Кирилл. – Как раз будет вместо зарядки.

– О! Тогда я свечку принесу.

– И заодно распорядись насчет завтрака.

– А чего там распоряжаться, – рассмеялась жена. – Все готово. Открывай холодильник – и ешь.

Кирилл вздохнул и взял из тазика чьи-то мокрые джинсы.

– Господи, как же наши предки все это выжим-м-мали! – с усилием произнес он.

Позавтракать толком ему не дали. Начинающие миллионеры заняли весь стол: разложили игровое поле, карточки, мелко порезанные деньги; на долю отца остался только уголок. Наскоро перекусив огурцом и куриной ножкой (холодной, но не сырой, вопреки его вчерашним опасениям), Кирилл вступил в игру и неожиданно для себя увлекся.

– Так, неси дневник, – строго сказал он Артурке, когда тот увел у него из-под носа «Асторию».

– Пожалуйста! – фыркнул сын и прошлепал в детскую.

– И ремень! – вслед ему крикнул отец.

Кирилл раскрыл дневник на странице с четвертными оценками, и подумал, что это больше похоже на пропись, в которой классная руководительница Артура тренировалась в написании цифры «пять».

– Да ты у нас отличник, – рассеянно сказал он, взвешивая ремень на ладони. – Кстати, я вам еще не показывал фокус «Свободу попугаям»? Ну-ка, сынок, свяжи мне руки. Да не так – за спиной. Ага, и потуже, потуже затягивай! Все? Ну вот. А теперь считайте до тридцати.

Через тридцать секунд он действительно освободился от ремня, а еще через три минуты – от неловкости, за бесценок уступив Артурке свой «Метрополь».

И все же лидером игры был, как ни странно, Арамчик. Он едва считал до десяти, причем регулярно путал семь и восемь, зато ему необъяснимо везло. Удачливый бизнес-бой вскоре завладел всей легкой и тяжелой промышленностью, выстроил ряд из красных фишек и начал стричь купоны, не щадя ни братьев, ни отца.

– Ну ты и жук! – сказал Кирилл, бросая на стол последние фантики. – Остаток долга возьмешь чеком? Или мороженым?

– Морожженым! Морожженого жжжукам! – завопил Арамчик.

Он готов был день напролет демонстрировать преимущество жужжащих согласных над шипящими, но тут на кухню заглянула Ирина и с порога испортила ему настроение.

– Ш-ш-ш! – сказала она. – Тихо всем! Только-только уложила.