Читаем Деловые люди (с иллюстрациями) онлайн бесплатно
Эпиграф:
На зеркало неча пенять, коли рожа крива
Дисклеймер:
Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения с реальными местами, личностями и фактами случайны. Этот текст не рекомендуется к прочтению детям, а также беременным и кормящим женщинам. Читая, вы подтверждаете свое совершеннолетие.
Родилась она, конечно, не Дашей Помойкой, а Дашей Ложкиной. Ее родительница не выговаривала букву "Л", так что весь "Ростов-папа" звал Дашину мамашку "Мадам Вошкина". Мадам Вошкина слыла женщиной оборотистой, хваткой, из тех, кому палец в рот не клади - по локоть откусит! Сначала она работала официанткой, а потом, когда старшей дочке, Ирочке, было уже одиннадцать лет, а Даша только пошла в школу, Мадам Вошкина устроилась проводницей на поезд "Ростов-Москва".
Место это было настоящим золотым дном, желающих туда устроиться было много, но у Мадам Вошкиной были очень хорошие связи. И стала Мадам Вошкина продавать пассажирам водку и много чего еще и возить из Ростова в Москву все, чем богат благодатный Юг России, а из Москвы в Ростов-на-Дону разные московские дефициты. Другие проводники и проводницы заработанные непосильным трудом неправедные деньги делили на несколько счетов на предъявителя в нескольких разных сберкассах города. Были и такие консерваторы, которые хранили свои капиталы в наличке, а для защиты от мышей и сырости - в хорошо закрытых стеклянных банках. Но Мадам Вошкина была гораздо умнее и дальновиднее.
Ее дед, ровесник века, в состоянии легкого подпития любил поговорить за жизнь и поучить мОлодежь жизни, а подросткового возраста, в то время еще не Мадам, а Мамзель Вошкина, хоть и не воспринимала старого хрена всерьез, но знала, что знания за плечами не носить, и мотала сказанное дедом на ус. Однажды дед подробно объяснил ей, что случилось в дни его молодости и с царскими ассигнациями, и с керенками, и с государственными казначейскими билетами, и с банковскими вкладами, и с недвижимостью, и какими умными были те, кто хранил свои сбережения в царских червонцах, и она это запомнила на всю жизнь.
И все, что она заработала когда-то официанткой, и все заработанное на поезде "Ростов-Москва" Мадам Вошкина вкладывала в золото, но не в вычурные брошки, серьги и цепочки, а в простые золотые кольца хорошей пробы - она ценила только вес золота, а на "работу" ювелира ей было наплевать. А уж если ей удавалось приобрести царский червонец - это для нее был настоящий праздник! Естественно золото ей часто удавалось приобрести очень дешево: и у пассажиров поезда "Ростов-Москва", и у ростовских алкашей, а иногда и у алкашей московских.
В общем, Мадам Вошкина процветала, ее не задели ни павловская денежная реформа, ни ГКЧП, ни распад Советского Союза, ни катастрофическое падение рубля. Единственным, что омрачало ей жизнь, была младшая дочка, Даша. Старшая дочка была вся в мамашку, видная, умная, бойкая, хваткая, хорошо училась и знала, чего хочет. После школы она поступила в финансово-экономический техникум, закончила его с красным дипломом и устроилась работать в торговлю.
А вот Даша, как видно, была похожа на своего неизвестного папашку - туповатая, медлительная, очень некрасивая, с косящими глазами, дегенеративной физиономией, кривыми тощими ногами, училась очень плохо и все норовила принести домой какую-нибудь дрянь: то старую гантель найдет, то мужской башмак, то колесо от велосипеда, то еще какую пакость. Мамашка и Ирочка, конечно, ругали ее и выбрасывали весь этот мусор, но и во дворе, и в школе все об этом знали, и Дашу стали называть Даша Помойка.
Даша Помойка росла, росли вместе с ней и ее странности. Апофигей наступил, когда она закончила восьмой класс (как ее дотянули до восьмого класса - покрыто мраком неизвестности) и поступила в так называемый "колледж" на специальность "маляр". "Сожжет она нам квартиру", - говорила Ирочка мамашке, обнаружив в шкафу у сестры канистру бензина.
Потом начались звонки из "колледжа". Даша Помойка сначала просто не ходила на занятия, а потом забрала свои документы. В это же самое время Даша Помойка начала ходить во сне и два раза напугала сестру до смерти. Мадам Вошкина собрала все острые предметы и спрятала их под замок. Ирочка перебралась спать в комнату матери. На ночь они запирались изнутри, а если Мадам Вошкина была в рейсе, бедная Ирочка вообще не могла спать, всю ночь прислушивалась, не идет ли сестрица выламывать дверь в спальню.
Наконец в один прекрасный день Ирочка, вернувшись с работы и принюхавшись, обнаружила под кроватью сестры дохлую кошку, которую Даша нашла неизвестно где, принесла домой, да еще и повязала у нее на шее голубую ленточку...
Вот такие дела, друзья мои. Мораль сей басни такова: Так выпьемте же за то, чтобы в наших семьях никогда не было уродов!
Мадам Вошкина и Ирочка были не из тех, кто опускает руки и плывет по течению. На следующий день, как только Даша ушла на поиски новых артефактов, они устроили совещание и выработали план. Потом Ирочка ушла на работу, а Мадам Вошкина сделала несколько звонков в Астрахань, где жила ее двоюродная сестра и куда она за последние четыре года ездила в отпуск три раза.
После этого Мадам Вошкина развила бурную деятельность. Еще до обеда она успела побывать и в полиции, и в ЖЭКЕ, и у риэлтора, и в поликлинике, и в Сбербанке, и в обменнике. И везде у нее были свои люди, если не ее хорошие знакомые, то хорошие знакомые ее хороших знакомых. Последний визит она уже после обеда нанесла в скорбное заведение, которое люди культурные называют по-разному, а люди не слишком утонченные именуют просто дурдомом.
Главврач, которому уже позвонили, принял ее как родную. Они за пять минут обо всем договорились, Мадам Вошкина положила на стол хорошенький розовый конвертик и сказала "Ровно два месяца, больше не надо!". Главврач заверил ее, что все будет сделано в лучшем виде, а конвертик как-то как бы сам собой со стола исчез.
Часов в одиннадцать вечера Даша Помойка проснулась от шума и увидела вокруг своей кровати троих крепких мужиков в белых халатах.
Через два месяца Дашу Помойку выписали из дурдома и разрешили идти на все четыре стороны. Идти ей пришлось в самом прямом смысле слова, так как никаких денег у нее не было, а показать в автобусе свою справку о выписке из дурдома и ехать бесплатно она не сообразила. Дома ее ждал очень неприятный сюрприз. Когда она хотела открыть дверь своим ключом, то увидела, что замок заменили. Послышался шум, открылась дверь и на лестничную площадку вышел здоровенный мужик в трениках и майке, весь в наколках и явно в состоянии среднего подпития.
Мужик спросил: "Ты шо шаришься?" И когда потрясенная его появлением Даша начала объяснять, что вообще-то она здесь живет, он ей сказал, что купил эту квартиру чисто-конкретно, а если она еще раз сюда придет, он ей ноги переломает и глаз на жопу натянет, пОняла, чмо? И закрыл дверь.
Даша Помойка таки да пОняла! На ее плач и вой сбежались соседи со всего подъезда. Выяснилось, что на вопросы соседей о Даше Мадам Вошкина отвечала, что та поехала в Тулу, к деду с бабкой. Соседи также подтвердили, что Мадам Вошкина действительно продала свою приватизированную квартиру, по дешевке распродала мебель и прочее барахло, они с Ирочкой взяли с собой всего четыре чемодана и уехали в неизвестном направлении.
Соседи, естественно, не знали, что помимо одежды, обуви и белья Мадам Вошкина увезла с собой больше шести килограммов золота, что за деньги, вырученные за ростовскую квартиру, она купила хорошую трехкомнатную квартиру в Астрахани и что на момент отъезда для Мадам Вошкиной уже была приготовлена работа проводницей на поезде "Астрахань-Москва", а для Ирочки - очень хлебное место в одном из лучших астраханских ресторанов.
И, конечно, соседи и не подозревали, что последние несколько лет Мадам Вошкина буквально грезила о переезде в Астрахань. Астраханская икра! Нет, не так! АСТРАХАНСКАЯ ИКРА! Икра, как много в этом слове для сердца русского слилось... А астраханские арбузы? Мадам Вошкина была уверена, что езди она в Москву не из Ростова, а из Астрахани, ее доходы были бы раза в два больше, да и разве можно сравнивать этот босяцкий, уголовный Ростов со спокойной, законопослушной Астраханью? В общем, все, что ни делается, все к лучшему, и Мадам Вошкина была даже рада, что дохлая кошка с голубой ленточкой стала последней каплей!
Сердобольная старушка со второго этажа накапала Даше валерьянки и отвела ее в ЖЭК, где, как ей точно было известно, требовался дворник и для него даже имелась небольшая комната. Так Даша Помойка получила и работу, и жилье.
Вот такие дела, друзья мои. Мораль сей басни такова: Так выпьемте же за свет, который ВСЕГДА есть в конце ЛЮБОГО тоннеля!
Я столько раз повторял "Я не писатель, бог миловал!" и "Я, слава богу, не писатель!", что и сам в это поверил. Но это действительно так. И то, что я сподобился начать писать книгу, совсем не значит, что я стал писателем. И дело не только в том, насколько скромно я оцениваю свои литературные способности. Дело в том, что книга эта не столько художественная, сколько публицистическая. Моя книга - это то, что в девятнадцатом и начале двадцатого века называли "Физиологические очерки".
"Литературная энциклопедия" определяет физиологический очерк как бытовой нравоописательный очерк, ставящий своей целью изображение жизни разных, но преимущественно так называемых "низших" классов общества, его типичных представителей, и дающий их профессионально-бытовые характеристики.
Моя книга будет состоять из глав (каждая из которых будет отражать определенную ситуацию из жизни героев и каждая из которых будет заканчиваться моралью-размышлизмом) и интерлюдий, которые будут содержать необходимые разъяснения от автора. В последующих главах своей книги я, конечно, расскажу и как Даша Помойка явилась в Тулу, и как она делила дедовское наследство, и про многое-многое другое. Только, пожалуйста, не ожидайте правильной хронологической последовательности: моя цель - из множества камешков сложить мозаику!
Теперь о критике.
"Критикам", страдающим излишней толерантностью и политкорректностью, а в особенности Жалостливым Дамам, могу лишь повторить вслед за незабвенной Фаиной Раневской: "Пионэры, возьмитесь за руки и идите в жопу!"
Не ожидайте также, что я буду как-то реагировать на критику моего стиля. Я не собираюсь приводить вам навязшие в зубах цитаты из Толстого, якобы доказывающие, что уж если сам Лев Николаевич был, мягко говоря, небезупречным стилистом, то мне это тем более простительно. Я смотрю на это гораздо проще. Как я уже говорил, мои "Деловые люди" - это то, что в девятнадцатом и начале двадцатого века называли "Физиологические очерки". Среди писателей этого жанра встречались и такие гиганты, как Глеб Успенский, Куприн и Гиляровский, и давно забытые посредственности, как Решетников и Златовратский, но у них у всех была одна общая черта: все они писали свои физиологические очерки не как беллетристику, а как публицистику, простым разговорным языком, отражающим язык описываемой среды. Я не лезу в Куприны, но суть моего стиля та же.
Критику сюжета я тоже не принимаю: сюжет диктуют мои герои, он исходит из их психотипов и окружающей их среды.
Всех моих друзей, пожелавших высказать по книге конкретные замечания и предложения, заверяю: я вам очень благодарен и признателен за вашу помощь и поддержку, абсолютно все, что вы скажете, будет мною самым тщательным образом взвешено, и если вы в новой редакции не увидите какое-либо предложенное вами изменение, то это будет значить только то, что я после длительного обдумывания решил оставить предыдущий вариант, так как он больше отвечает плану книги в целом. Естественно, за указание на любые опечатки и грамматические ошибки - особая благодарность!
Благодарю за внимание и до новых встреч!
Работа дворником Даше Помойке не понравилась. Одно дело - увлекательное, захватывающее изучение многочисленных городских помоек, которому она посвятила свои детство и юность, и совсем другое - ежедневное подметание своего участка. Даша никогда не читала Марка Твена (она вообще никогда ничего не читала), но вполне одобрила бы его тезис о Работе и Игре. В общем, Даша Помойка была не в восторге от своей работы, а ее начальница была не в восторге от своей работницы.
До Даши дворником на этом участке работал сухонький, шустрый старичок, преподаватель труда на пенсии, на редкость добросовестный и работящий, и при этом почти непьющий. Он свой участок разве что только языком не вылизывал. Кроме того, он жил в своей собственной квартире и на служебную жилплощадь не претендовал. И надо же было его сыну уговорить его переехать к детям и внукам в Москву!
Через окно начальница мрачно наблюдала, как Даша бродит по участку, как привидение, и наливалась злобой. Если бы половина того, что начальница пожелала москвичам вообще и детям старичка в частности, сбылось, на месте Москвы остался бы только гигантский кратер. Лентяйка, неряха, дура, что ни скажешь, с первого раза не понимает, так ее же пришлось еще и вселить в комнату дворника! Раньше, при старичке, начальница сдавала комнату дворника приезжим грузинам, которые торговали на близлежащем рынке. Люди проверенные, степенные, аккуратные, платили хорошо и в срок, никогда с ними никаких проблем не было. А теперь ни работника настоящего, ни денег!
Даша Помойка не просто бродила по участку, как зомби - она думала! Она, ясное дело, не собиралась работать и сама себя обеспечивать, хватит, поработала уже три дня, вон все руки в волдырях и спину не разогнуть! Обеспечивать ее должны были, конечно, мамашка и сестра.
Но как их найти? Вряд ли они, как показывают в кино, ткнули наугад в карту и в тот город и поехали. Не то что Даша не доверяла киношникам, но ее мамашка никогда ничего не делала без плана и расчета. Значит они поехали в какой-то хорошо знакомый мамашке город. По работе Мадам Вошкина бывала в Москве много сотен раз, но город ей не нравился. Она говорила, что там только зарабатывать хорошо, а жить там хреново. Про Сочи, где она часто отдыхала, она говорила, что там никаких денег не напасешься.
