Читаем Dark Story (СИ) онлайн бесплатно

Тогда он ещё не был императором. Тогда он был просто замёрзшим угловатым юношей с длинным, некрасивым лицом, очень напуганный, дрожащий от усилившегося этой ночью мороза. Подтащив убитого крестьянина к краю каменной площадки, будущий император подышал на окоченевшие руки и кровью начал рисовать пентаграмму на древних камнях. Тело убитого стыло быстро и жирная, кажущаяся в темноте чёрной кровь, моментально сворачивалась. Дрожащий молодой человек торопился, коротким мечом отрубил голову трупу, поместил её во главе пентаграммы, достал мешочек с порошком и аккуратно обвёл звезду чёрным кругом.

— Это остановит его, — прошептал юноша замёрзшими губами.

Он встал у нижнего края магического знака, напротив расходящихся лучей и вместе с облачками пара начал выкрикивать в морозную ночь заклинания. После первых же слов осыпался снег с веток деревьев, и над пентаграммой поднялось призрачное голубоватое сияние. Юноша повысил голос, в середине пятиугольной звезды вспыхнуло пламя. Сначала оно было робким, но потом его жадные язычки разбежались, заметались ограниченные чёткими линиями знака. Длинные слова забытого, древнего языка, срывающиеся с губ юноши полосовали ночь, хлестали её как бичи. Призрачное сияние стало мощным, пульсирующим и посреди пентаграммы из языков огня соткалась трёхметровая тварь. Рёв вызванного переполнил ночь, выплеснулся через край рассудка будущего императора. С трудом удержавшись, что бы не кинуться прочь человек собрался с духом и крикнул.

— Я вызвал тебя, что бы требовать признания!

Тварь качнулась и шагнула к краю пентаграммы.

— Я требую бессмертия, по праву рождения!

Тварь застыла в извивающихся языках пламени, посмотрела с высоты своего роста на кричащего человечка.

— Красиво, правда? — раздался сзади насмешливый голос.

Юноша вздрогнул и обернулся. Тот, кого юный маг звал, стоял сзади. Он не был ограничен горящими линиями магической звезды, не дышал огнём и не пах серой. Он просто стоял, средних лет, высокий мужчина, со странно искривлённым ртом. Вполне обычный человек, одетый во всё чёрное. Правда, глаза у него были необыкновенные, пронизывающе чёрные, затягивающие глаза Властелина тёмной стороны.

— Красиво! — Повторил вызванный юношей Повелитель Теней. — Почему вы так стремитесь к театральным эффектам? Зов сердца, гораздо могущественнее, чем пентаграммы, шаманские обряды, кровь и слова давно почившего, древнего языка. Зов сердца. Но мы отвлеклись. — Бездонные глаза, посмотрели на трёхметровую огненную тварь. В одну секунду она рассыпалась, ветер рванувшийся из-за холма унёс остатки её огненными искорками в темноту. Так же моментально опал огонь в середине пентаграммы и исчезло пульсирующие сияние.

— Отец! — выдохнул юноша.

Бровь Князя теней шевельнулась.

— Это мать сказала тебе.

— Да!

— Хм! Женщины! Наверняка она сама поверила в эту выдуманную ей историю. Кажется, занятия чёрной магией кончились для неё весьма плачевно?

— Да, её принесли тебе в жертву.

— Мне? — брови Властелина мира теперь уже по настоящему удивлённо поползли вверх. — Не помню, что бы я просил об этом. Впрочем, это не удивительно. Когда Он создавал вас, я уже тогда подозревал, что не один из планов по поводу вашего рода не сбудется. Мать польстила тебе существо и история твоего зачатия гораздо грязнее, проще, чем ты рисуешь себе. — Возле Князя Теней сгустилась тьма — Можно конечно наказать тебя за самомнение, но уж слишком много сил ты затратил на эту встречу.

Юноша сглотнул слюну и внутренне сжался. Он совсем по другому представлял сегодняшнюю, великую ночь. Он ожидал буйства пламени, грозных полных тайны слов, великих признаний. А вместо этого получался, какой то обыденный разговор.

— Любишь театр? — насмешливо спросил Повелитель Теней.

— Нет.

— Перестань! Я вижу твои мыслишки так же ясно, как ты видишь звёзды. Они копошатся в твоей голове, как пауки, такие же гадкие и отвратительные. Злоба переполняет тебя, сочится капельками гноя.

— Они ненавидят меня! — сорвавшись, выкрикнул юноша. — Все называют меня ведьминым ублюдком, девушки отворачиваются в сторону, а мужчины если не отвешивают мне пинка, то просто скалят надо мной зубы! Кто они все, что бы потешаться надо мной. Кто они эти животные, которые днём вкалывают на полях, а ночами тискают своих потных жён! Как смеют они унижать меня! Я знаю больше их, я умнее! Я размышляю над тайнами мироздания, я влюбляюсь, мечтаю. А мир ненавидит меня!

— Злоба. — Тёмный повелитель совсем по человечески закутался в широкий плащ — Вечная злоба и страх. Чего ты хочешь?

— Власти и бессмертия!

Шевельнулся притихший ночной, морозный ветерок, робко проскользнул меж двумя собеседниками, вздохнул, саваном бросил на обезглавленный труп пригоршню снега, как будто стараясь спрятать его.

— Бессмертия? — задумчиво переспросил Хозяин ада — Всегда одно и то же. Ты хоть понимаешь, чего просишь? Ты спутал бессмертие с вечностью и попросил то, что будешь проклинать. Бессмертие — это вечные поиски чего-то, страх, постоянные амбиции, постоянный голод, неудовлетворённость. Бессмертие — это века и века, на комке грязи, за который вы почему-то цепляетесь всеми силами.

— Я не хочу умирать!

— Да что ты знаешь о смерти? Хотя! Ты получишь, то о чём просишь, это в моей власти.

Юноша прислушался к себе, но никаких изменений не почувствовал.

— Всё? — насмешливо поинтересовался его собеседник.

— Я хочу быть самым великим магом среди живущих магов. Я прошу тебя дать мне армию ада, что бы никто, не мог посягнуть на мой трон.

— Ма-а-агов! — протянул Князь тьмы — Кучки шаманов ты имеешь ввиду.

Изгнанник из рая вытянул в сторону руку, затянутую в кожаную перчатку и поймал несколько снежинок.

— Хорошо! Я дарую тебе и это. Твоя власть над жизнями людей будет огромна, с каждой капелькой зла в мире будет рождаться новый солдат твоей великой армии. У тебя будут легионы чудовищ и самая большая империя. Все самые низкие желания исполнятся. Твоя злоба будет напоена местью всему живущему. Но за всё надо платить.

— Я готов!

— Не мне глупец. За всё это ты заплатишь себе. Не сегодняшнему, а тому, который через сотни, а может тысячи лет посмотрит на тебя из зеркала.

— Хочешь, забери мою душу себе.

— Нелепое существо! Ты даришь мне то, что уже давно моё.

На поляне наступила тишина.

— Как просто вы лишаете себя всего. — Нарушил её Вызванный. — Потакая своей похоти, своим инстинктам теряете самое прекрасное, что может ожидать вас. За миску похлёбки, за женщину, за красивую безделушку, вы с лёгкостью отдаёте единственную ценность, которая у вас есть. Его любовь. Его вечность. Не страшно?

— Я не верю в богов! Если бы они были сильнее тебя, они не допустили зла на Земле.

— Люди! — его собеседник вздохнул. — Зря Он называет вас детьми. Дети растут, дети перестают, не задумываясь ломать, отдавать алмаз за навозного жука, убивать, — страшный гость насмешливо посмотрел на труп крестьянина. — Вы же, не растёте, вы костенеете в своей злобе, в своих грехах.

Растерянный юноша слушал с нарастающим удивлением.

— Что ни будь ещё? — вежливо поинтересовался Вечный изгнанник.

— Позволь мне называть тебя своим отцом? — вымолвил юноша и голос его, охрипнув, сорвался.

Смех заставил парня отшатнуться.

— Неплохо! Ну что ж, просьба небольшая, я даю тебе такую возможность! Но тебе придётся отказаться от предыдущих подарков. Ты же знаешь, отцы в основном дарят детям просто жизнь, а не империи.

— Как отказаться? — растерялся юноша.

— Отбросить их. Продолжать жить, как жил, только с ощущением, что теперь у тебя есть отец.

— Но эту империю я буду строить для тебя!

— А кто сказал тебе, что она вообще мне нужна? С чего ты вбил себе в голову, что хоть кто-то из вас копошащихся здесь, нужен мне. Вы и так все мои, я и так царствую над вами.

Ветер становился сильнее, он рвал плащ юноши подшитый старой вытертой волчьей шкурой, заметал труп крестьянина, качал верхушки деревьев. Тихим и безветренным оставался только пятачок вокруг страшного собеседника человека.

— Иди император! — насмешливый голос вернул юношу к действительности. — Время пришло. Я чувствую ярость твоих желаний, вижу первые армии убитые одним движением твоей руки. Вижу валяющихся у твоих ног женщин и суровых воинов, дрожащих от страха при твоём приближении. Иди император!

Сила, как страшный груз упала на худые плечи юноши. Сила заполнила тело, ломая человеческую сущность, наливая тело жгучим огнём. Ноги подкосились, и юноша осел в снег. Молодой маг закричал и крик его перешёл в рёв от которого содрогнулся лес. Он вопил катаясь в снегу и сила разрывала человека не находя себе выхода. Ужас длился лишь несколько минут, а потом всё кончилось. Ветер утих. Лежащий в снегу человек поднялся. Огляделся вокруг, но кроме безголового трупа никого не было на поляне. Торжествующий оскал обезобразил гордое лицо. Шевельнулись тонкие пальцы юного императора. Труп медленно сел, поднялся на ноги. Постоял, покачиваясь, а затем, повинуясь мысленному приказу своего хозяина, двинулся по направлению к деревне.

— Убивай в каждом доме. Вытаскивай их из тёплых постелей, пожинай их страх. — ласково шептал вслед мертвецу новорожденный император — Моя месть миру будет сладкой. Меня слишком долго унижали, надо мной так долго смеялись. Я отомщу всем.

На секунду мелькнули в сознании длинные волосы, яркие, голубые как небо глаза, стройная фигурка и послышался серебристый смех. На секунду смягчились черты императора, но тут же искривился в злобе рот, и шепнули кривящиеся губы.

— Ты тоже теперь моя!

Император захихикал.

— Он дал мне силу. Он дал мне силу, но кто знает, может быть, я скоро сравняюсь с ним. Я буду ждать, я буду расти. Тот, кто бессмертен, уже равен богам. А тот, кто имеет жажду!

Император посмотрел на свои руки.

— Страшную жажду! Тот выше богов.

Олег проснулся, словно от толчка, но ещё долго лежал в постели, прислушиваясь, как гулко колотится в груди сердце. Сон, который оборвался так неожиданно, всё ещё плыл над ним. Серые ужасные твари из этого кошмарного сна преследовали человека. Они гнались за ним по какому-то дикому лесу, гортанно крича. Олега испугал даже не их кошмарный вид, не крики, не страх смерти. Ужаснуло только хлопанье огромных кожистых крыльев, приближающееся с каждой секундой. Человек сел на постели и приложил руку к груди, сердце ныло, билось торопливо и гулко, как будто он действительно долго бежал.

— Это сон — прошептал Олег. — Только сон.

Рассвет был тусклым, как впрочем, и все рассветы поздней осени, а длинный день не сулил ничего хорошего. Олег подождал, пока успокоится сердце, поднялся на локте и оглядел единственную комнатку, маленькой уютной квартиры, которую снимал второй год.

— Неужели опять бежать! Неужели бросать всё это и опять бежать куда-то?

Тикали часы на кухне. Осенний день бродил по Городу.

— Я не могу без тебя. — Признался Городу Олег — Я прибежал сюда без денег, без надежды и ты принял меня. Мне было так хорошо и уютно, но вот снова всё рушится.

Он встал с дивана и пошёл в ванную. Там из зеркала на него посмотрел ничем не примечательный представитель рода людского, с грустными зелёными глазами и печально опущенными уголками губ.

— Улыбайся, — посоветовал отражению Олег и плеснув в лицо холодной водой отправился обратно в комнату. Отдёрнул тяжёлые тёмно красные шторы и с высоты четвёртого этажа окинул взглядом такую привычную картину. Жёлтый, обшарпанный подъезд, стоящего напротив Вьетнамского посольства. Уныло повисший красный флаг над ним и будка со скучающим охранником. Монументальные стены и стальные колонны банка Аваль, несколько иномарок. На одну из машин лёг жёлтый, разлапистый кленовый лист как штрафная квитанция от осени.

— Где же денег взять?

Арифметика была проста. Работа потеряна месяц назад, а маленькая, уютная квартирка на Печерске стоит слишком дорого. Целый месяц Олег обезумев от безысходности, метался по городу, стараясь найти приличную работу, но поиски неизменно оказывались тщетными. Прижавшись лбом к прохладному стеклу, он равнодушно смотрел на проходящих людей на жёлтые листья лежащие на балконе.

— Надо собирать вещи, закрывать дверь и идти искать комнату.

От этой мысли стало тоскливо.

Человек вздохнул, оторвался от окна и снова задёрнул шторы. Он любил сумрак. Бархатный полумрак, покой которого может нарушить только свет настольной лампы или огонёк свечи. Мудрый полумрак, дарящий удивительные мысли и ласкающий мечты о будущем. Ласковую полутьму.

Олег стал одеваться. Ему не хотелось уходить из этой комнаты, ему хотелось, посыпать солью корку хлеба и завалится на диван с томиком Даррела. Но жизнь выволакивала его из уютного тёмного уголка в котором человек прятался уже так долго. Надо было опять драться за свой покой, за свой уют, и хоть это было противно, Олегу надо было что-то решать. Он откладывал принятия решения слишком долго.

Тяжёлая бронированная дверь отсекла уютный мирок от Олега. Передёрнув плечами, он застегнул замок на куртке и побрёл к лифту.

Улица встретила шумом и потоком людей. Все спешили куда-то, озабоченные, сердитые.

— У вас есть дом, — мысленно обратился к ним Олег, — вы счастливые, а вместо того, что бы наслаждаться своим счастьем суетитесь и спешите.

Он побрёл по направлению к базару, глаза не успевшие привыкнуть к дневному свету болели, поэтому Олег опустил их. Человек так и брёл, рассматривая трещины на сером асфальте и не зная толком с чего начинать поиски нового жилища.

Этот звук Олег впоследствии вспоминал очень часто. Она зазвенела и покатилась прямо под ноги молодому мечтателю. Монета. Покатилась, да улеглась прямо перед вытертыми носками стареньких кроссовок. Олег наклонился, поднял тяжёлый кругляш и оглянулся. Чуть впереди него брёл с двумя грязными китайскими сумками какой-то бомж одетый ужасающе нелепо и грязно. Было довольно сомнительно, что монета может принадлежать ему, но всё-таки догнал бомжа.

— Простите, это не ваше.

Бомж обернулся. Лицо, покрытое сеткой морщин, с гноящимися у переносицы глазами было совершенно равнодушным. Сначала он посмотрел на парня, потом пошевелил запёкшимися потрескавшимися губами и перевёл взгляд на его находку. Монета лежала на раскрытой ладони невзрачный кругляш из какого-то странного сплава.

— Моё — грязная рука с въевшейся грязью и чёрной каймой под ногтями потянулась к монете. Олег почувствовал, как опять заныло сердце, и отвёл руку.

— Продай.

— Три…, то есть пять гривен.

Олег сунул руку в карман и вытащил деньги.

— Держи.

— Спасибо — бомж суетливо начал прятать деньги — Монета старинная, немецкая, счастливая монета. Как талисман.

Волна кислой вони от бомжа, заставила Олега поморщится. Сунув приобретение во внутренний карман, парень торопливо пошёл обратно домой.