Читаем Дар.Золото (СИ) онлайн бесплатно

1

Здравствуйте! Меня зовут Тиш.

Нет, полное имя конечно, не такое. Тишан Райен величают меня по батюшке. А если просто, то Тиш. Живу я в землях благословенной Вессалии, где правит король Калин, да пребудет с ним... э... В общем, пусть с ним все пребудет.

Да! Мой родной язык - вессальский. Сами понимаете, вашего языка я не знаю, и потому не остается ничего другого, как довериться переводчику, которой взялся мои речи переводить. Если что, к нему все претензии.

Так, о чем это я? А! Да. Я, Тишан Райен, сын своего отца, мелкопоместного барона Райена, имеющего земельный надел под небольшим городком с ярким названием Крыски, и я бастард. К слову, меня это не напрягает, уж не знаю как вас.

Внешность у меня самая обыкновенная. Рост у меня, не сказать, чтобы очень большой, средний, и лишними завесками я не обременен. Можно даже сказать, совсем не обременен. Волосы у меня каштановые, прямые, коротко стриженые, а глаза карие. Ничего необычного. Как говорила наша нянюшка, «золотая серединка». А барон Райен добавлял, что «ни бэ, ни мэ, ни ку-ка-ре-ку». Ему, конечно, виднее - у него и рост внушительный и внешность... внушает, да.

Мать я не помню, так как было мне, говорят, два дня отроду, когда она ушла в мир иной, а папаша, имея в законных отпрысках только дочерей, не особо заморачивался - воспитывал меня вместе с ними. Признать он меня не признал, но имя свое дал и различий между законными ими и незаконным мной не делал. Драл ремнем всех! Между прочим, за дело. И четыре хулиганистые девки, две из которых были старше меня, не ныли, а принимали все экзекуции невозмутимо, с философским спокойствием. Нянюшка наша попыталась однажды образумить барона на сей счет, за что получила ремнем сама, на том и успокоилась.

К слову сказать, барон Райен, хоть и был прижимист не в меру, на нашем образовании не экономил. И учителя у нас были, как положено дворянским детям, и этикету нас учили, и верховой езде, и у меня даже был свой персональный наставник по фехтованию. Мастера он из меня, как ни старался, не сделал, но грасту я в руках держать умею, и выбить ее у меня из рук надо постараться. Две младших близняшки, Ташка и Сашка, когда подросли, настырно донимали меня на тренировках в плане подержать оружие, и папаша, плюнув на условности дворянского воспитания, заказал у городского кузнеца две грасты поменьше. Пришлось мастеру Рушу - аларцу по происхождению - обучать и этих двух белок-попрыгушек тоже.

- Эй, твоё колдунство! Тащи сюда свою задницу, вашблагродь, спросить хочу!

Как вы уже поняли, это мне. Наш старший в охране обоза. Он у нас всячески подчеркивает свою независимость и крутость. От чего независимость я так и не понял, но идти, точнее, ехать на доставшемся мне сереньком лошаке, надо. Потому как лучше уступить дураку.

Старший обозничий меня ждал, восседая на рыжей лошадке плебейского происхождения, и нетерпеливо ухмылялся. То, что ему срочно понадобилась какая-нибудь ерунда, я даже не сомневаюсь. Но терпение у меня тренированное. Я все-таки выпускник Вессалинской Академии Магии, а там терпению учишься на раз - два.

- Вот скажи, твое благородь, Дар - он круглый или плоский? А то уже говорят, что круглый. Не пойму, как с той стороны люди с него не падают. Может клеем каким обувку мажут, а?

Скучно ему. Его бойцы заняты кто чем. Кто вперед обоза поскакал от старшого подальше, кто спит в седле, кто семечки лузгает. А что еще делать? Повеление короля - сопровождать любой обоз на любой земле и владении. И пусть отродясь в этих лесах разбойных людей не водилось, но купечество, и не только оно, обязано теперь нанимать охрану. А как еще наемников пристроить, чтобы они в эти леса сами разбойничать не подались? Купцы сплевывают сквозь зубы, но платят. Иначе дороже выйдет. После короткой, но не совсем победоносной войны, которую наш король затеял с Дараем, наемники обозлились, потому как обещанные серебряные горы не получили. Король огреб в этой войне по самые уши... э... то есть потерпел тактическое поражение, и заплатить оставшемуся войску ему было нечем.

Задумка у короля, надо сказать, была так себе - получить в свое безраздельное пользование золотые рудники Исандары. Смотрите карту, зря я её рисовал что ли? Но палата магов Вессалии его не поддержала, разумно полагая, что дарайцы за эти рудники не только горло перегрызут. Они и полуостров Заячий под шумок отхватят. Слава Небу этого не произошло. Вессалия отделалась легким испугом. На что надеялся Калин - кстати, менталист по магическим способностям - только Небу и известно.

- Круглый, - отвечаю, - И клеем мажут. Знаешь, клей такой особенный. Один раз намазал и навсегда.

Прищур небольших глазок обозничего ничего хорошего не сулил. Но граста, висевшая в ножнах у меня на поясе, игрушкой не была, и он это знал. Оружие это в наших краях редкое - узкий трехгранный клинок в полтора локтя, сечением неправильного треугольника, одна грань которого заточена. Наконечник острый как шило и гарда, круглая, прикрывающая раздвоенную рукоять, похожую на ласточкин хвост. Не каждый умеет таким клинком пользоваться. Он точно не умел. Потому и я слегка зарывался, но на личности не переходил. Словом, был у нас с ним сдержанный нейтралитет.

- И чему вас там в ваших академиях учат? - вздохнул он, - Сказано, баре - они и есть баре, - оставил за собой последнее слово.

Спорить я не стал. Чему-то учат. Меня так вот научили. Как могли. Могли совсем не учить, магической силы у меня сош да сотейка. Но родитель подсуетился, заплатил золотом кому надо - я даже знаю кому - и приняли меня на факультет стихийников. Хотя прозрачная сфера на вступительном просмотре засветилась еле-еле. И каким-то фиолетовым светом, озадачив приемную комиссию. У всех нормальных она светилась красным или желтым, ну, зеленым или голубым. С переливами. В крайнем случае синим, как у менталистов... А я вот... Потому обидных подколок за годы обучения не избежал.

Что я могу? В смысле как маг? Ну, маг это громко сказано. Я не швыряюсь огнем, не вызываю дождь или землетрясение, не врачую, не умею делать артефакты... Короче, ничего из престижного набора магических способностей у меня нет. Я чувствую землю. Только вот не надо смеяться. Вы, например, можете сказать: есть ли на глубине в десять локтей вода? А кварцевая жила? А железный колчедан? Не знаете что это? А я знаю! Правда, мне нужно дотронуться до... породы, если по-правильному. Меня на первый год обучения вообще послали. Я имею в виду в Бурсу Мастеровых.

И я вместе десятком детей мещан и ремесленников рассматривал, нюхал, вымазывался аки свин о камни и камешки, глину и песок, а то и грязный болотный ил. Разве только на зуб не пробовал. Долбил эти каменюки молотком, шлифовал, обтачивал, пропитывал олифой для яркости красок, записывал что видел, таскал мешки и мешочки с пробами, и запоминал. И вскакивал с криками по ночам, будя сотоварищей по общаговской комнатенке, потому что снилась мне киноварь, ехидно подмигнувшая оранжевым глазом, через мгновение потекшая между пальцев самородной ртутью.

Я не в обиде. Даже наоборот - я и не мечтал, что у меня будет столько приятелей в древнем городе Вессалине, альма-матер многих умников и умниц, через годы прославивших Вессалию и ее короля. Куда ж без него.

Через год я вернулся в Академию Магии и Тонких Искусств, научившись не только отличать пирит от пиропа, но и ругаться как портовые грузчики, резаться в кости на деньги, залпом выпивать шкалик эльфийского самогона, и при мгновенной потере пространственной ориентации понимать, что больше ни за что, никогда и нигде... Из крепких напитков - только сок.

Между тем, дорога петляла заячьим следом в солнечном сосновом лесу, и свежий и тягучий как кисель, воздух хотелось потрогать. После душных и застойных запахов портовой Вессалины, пропахшей рыбой и сортирами, в лесу Срединной долины королевства дышалось легко. Третий день мы неспешно тащились по грунтовке, а не по мощеной дороге, потому что купец, к которому я прицепился попутчиком, и который вел свой обоз в Лирию - град наш стольный - из экономии времени выбрал проселочные летники, в это время года, слава Небесам, сухие и еще не разбитые в пыль.

В этом обозе я оказался через день после выпускного. С пергаментным свитком об окончании обучения и стандартным направлением «на работу во благо короны» сроком на один год. Выпускники побогаче - а таких в Академии было три четверти - или откупались от перспективы поработать на благо короны год, или шли на пожизненную службу, как большинство боевых стихийников. А уж о менталистах и говорить не приходиться - они все были под особым контролем. Оно и понятно, кому понравиться, когда копаются в твоих мозгах без спроса? Да, забыл совсем, еще письмо надо отвезти в Управление Королевских дел в Лирии. Мне его ректор дал. Сказал «все равно тебе проезжать мимо».

Обозничий, имя которого я, хоть тресни, не мог вспомнить, придержал свою лошадь, поравнявшись со мной.

- А вот скажи, вашблагродь, - завел он опять, - Если на нас разбойные людишки выскочат, ты чем отбиваться будешь? Огнем или молнией?

Я понял, что обозничий меня побаивается. И такие вот ехидные вопросы - попытка выяснить мои возможности. Не люблю разочаровывать людей. Особенно, если это просто людь, такой же, как и я, а не эльф или шакар.

- Камнем.

А что? Правду сказал. Камнями швыряться я умею. Я даже сестер-близняшек этому научил. Они теперь любого мальчишку переплюнут, пуская «блинчики» по воде. Благо на землях барона Райена прудов и заводей до... много, в общем.

Обозничий демонстративно оглянулся, внимательно осмотрев придорожные кусты:

- Чет я камней тут не вижу? Наколдуешь что ли?

Ага. По башке вдарю - сразу звезды увидишь. Чем не камешки? Правда, вслух я этого не сказал. Да и вдарить его, я, наверное, не успею. Он хоть и слегка придурковат, драться явно умеет. И с какой стороны держать меч он знает. По нему видно. Это я так, про себя бахвалюсь. Я тоже его побаиваюсь. Наемники народ простой, бесхитростный. Чуть что за оружие хватаются и машут им почем зря. Так что промолчу. Мне еще с ними дальше ехать.

Хотя до моих родных Крысок осталось всего ничего. Полдня и я увижусь с нянюшкой и близняшками. Четыре года их не видел. Как только мне семнадцать стукнуло, папаша меня в Академию спихнул. Ну, как спихнул. Он просто увидел однажды, как мы с Ташкой и Сашкой в прятки играем. Они прятали в саду разную дребедень, а я находил. Всегда. Только мне для этого надо было вещицу в руках подержать. А папаша наш оказался наблюдательным и сообразил, что у меня имеются кой-какие магические способности. В общем, он самолично отвез меня в Вессалину, оставил там, и за все это время домой не звал. Писал, что, мол, учись, а на каникулы езжай куда-нибудь подзаработать, заодно и побираться не будешь. Что означало - не буду побираться у него. Было обидно, конечно. Я ведь и не заикался ни о чем. Не просил. Меня в Академии и одевали и кормили. Ну, как одевали и кормили... я не привередливый.

Все ученические отпуска, и зимние и летние, я пристраивался то грузчиком в порт, то шлифовал стекла под зеркала в единственной на всю Вессалию зеркальной мастерской, то бегал на подхвате в кожевенной лавке, в которую взяли по знакомству - у меня там друган с бурсы околачивался. А однажды таскал краски в ткацком доме, где ткали знаменитые вессальские шелка. Правда, долго я там не продержался - споткнулся и опрокинул чан с зеленой краской на себя, да так, что отмыть не было никакой возможности. Ходил ярко-зеленым два дня к жуткой радости приятелей и недругов - да, такие тоже были - пока не попался на глаза ректору академии Балору. Тот невозмутимо осмотрел меня с ног до головы, щелкнул пальцами и пошел дальше. А меня обдало горячим ветром, и моя физиономия вернула себе нормальный цвет.

На третье лето Балор вызвал меня к себе в кабинет, и, сунув в руки бумажный листок, сказал:

- Тишан, я вижу, ты маешься от безделья. Поработай вот. Это письмо моему знакомцу в Россы. У него там торговая лавка, называется «Хрусталь и алмаз». Отдашь письмо, он тебя на рудники пристроит. У него и поживешь, а если надо, ему и по хозяйству поможешь. Иди.

То, что я был на восьмом Небе от радости говорить, наверное, не стоит. А я был! И поехал, и отдал письмо, и приняли меня помощником мастера по осмотру шахт на Серебряных Рудниках Россы. И заработал я себе за две неполных луны столько, что хватило и одежку прикупить получше, чем мои обноски, и отъестся за последний год учебы - хоть кости уже не выпирали. И даже на поездку домой немного осталось. Такой вот я бережливый.

2

Баронская усадьба Райенов встретила меня предзакатной тишиной. Но когда я, протопав по крыльцу, намеренно погромче хлопнул тяжелой входной дверью и зашел в гостевой холл, раздался радостный вопль:

- Тиш приехал!!!

И меня почти сбил с ног рыжий ураган под названием Ташка и Сашка. Девчонки повисли на мне как новогодние конфеты на елке, тиская с разных сторон, нетерпеливо подпрыгивая и одновременно задавая вопросы в духе «ура, а ты надолго?», «завтра поедем на рыбалку, у нас знаешь какие караси повырастали!», «а Вессалина красивый город?», «а Академия большая?»...

Из кухни выглянул мальчишка-слуга, которого я раньше не видел, смышлено подбежал к нам, подхватил мою дорожную сумку и застыл с немым вопросом. Сашка махнула ему рукой, мол, тащи наверх, и он умчался выполнять указание.

Когда они немного успокоились и отстранились, мне пришлось признать, что девчонки выросли. И теперь даже выше меня. Сей факт настроения мне не испортил, но чуть взгрустнулось. И повзрослели. Похорошели обе, но, как мне показалось, были чересчур худыми. И льняные домашние платья были им чуть коротковаты, что меня, надо сказать, озадачило.

Я огляделся, в надежде увидеть еще кое-кого, подумав, что она первая вышла бы меня встречать:

- А где нянюшка? - я, наконец, высвободился из Ташкиного захвата.

И обе вдруг сникли. И глаза опустили!

- Что? - я насторожился.

- Понимаешь, - замялась Ташка, - Нет больше няни. Умерла.

Я подошел к диванчику, стоявшему посреди холла и сел.

Нет, я, конечно, все понимаю. Люди не живут вечно. Моя мачеха, а по совместительству и мать всех дочерей барона покинула сей мир, когда близняшкам не исполнилось и пяти. Как я помню, была она тихой и спокойной. Но вот такова эта жизнь. И няня ее заменила. И, по сути, стала матерью нам всем. Теперь ее нет. Так бывает. Я знаю. Но почему больно-то так?

- Прости, - Ташка мялась.

- За что? - подумал, а они-то при чем?

- Мы не писали. Отец запретил.

- Почему?

Ташка отвела взгляд:

- Сказал, чтобы ты учился спокойно.

Я смотрел на них обеих, начиная злиться:

- Что еще мне не надо было знать?