Читаем Дай мне руку онлайн бесплатно

Там, на дне, сокрыты жемчуга, алмазы,

золотые слитки. Получить б их разом,

взять своей рукою запросто и чинно.

Но достань, попробуй, клад тот из пучины…

И не всё так гладко. Искушаем будешь

леностью пресладкой, постоянством буден.

Встать придётся рано, преступить границы

мягкого дивана, в неизвестность вжиться.

Там, на дне, сокрыты ценностей плеяды.

Сделаешь попытку оказаться рядом –

преградит путь вето древнего заклятья,

скроет мир заветный отзеркальем глади.

Охраняют строго, чтоб нырнуть боялись

в образы острога за глубинной далью

и закрылась внятность необычной мысли,

та ушла обратно в непонятный мир свой…

Но доплыть старайся, подойти к истокам,

в них — ключи от тайн всех, коих очень много…

Позабудь про праздность, и вопрос решённый:

жемчуга, алмазы — на твоей короне!

Дай мне руку, мы вместе сможем

встретить всё, что даётся свыше,

даже если штормит безбожно –

станем только друг другу ближе.

Кто мы порознь на бездорожье?

Потеряшки, былинки в поле

с одинокостью невозможной

и ранимостью, полной боли.

Ты не бойся идти навстречу

переменам таким капризным.

Надо просто, расправив плечи,

принимать жизнь без укоризны:

пусть сегодня вояж над бездной,

мир затянут сплошной завесой,

лишь мгновенье — туман исчезнет,

станет чистым простор небесный.

Дай мне руку, тепло почувствуй

и поддержку в ненастье буден,

позабудь о ненужной грусти

и доверься тому, что будет.

Ты будешь жить! Не лги, что путь окончен

и краски жизни вылились вчера,

когда твой голос был сильней и звонче,

ясней — свет зорь и званей — вечера.

Не говори, что только в ёмком прошлом

судьба давала досыта подач,

но перестал свет нынче быть хорошим

и больше нет глобальных сверхзадач.

Ты будешь жить и каждое мгновенье

воспринимать роскошные дары,

что дарит жизнь, пока спешит по венам

земная кровь, давая нужный ритм.

Вперегонки с ветрами мчись с участьем,

вдыхая полной грудью жизни шик

так, чтоб хотелось многого и часто

в любви безмерной, в празднестве души!

Ты будешь жить и это неизбежно.

Альтернативных вариантов нет!

Не соглашайся, коль предложат меньше!

Здесь, на земле, ты многократ нужней!

С выси золотисто-янтарной

сходит озорными лучами

Дух, и не понять где начало

он берёт, но жизнь щедро дарит.

Льётся неуёмным мажором

словно из отворенных кранов

и распространяется прана

по глубинам, недрам, просторам.

Прикоснись хоть к гладкости моря

или дюн песчанистых ряби

светлым ореолом шафранным,

ждёт распоряжение Мойры.

И она, потупив зеницы,

принимает весть от Предтечи.

Не спеша приветствует встречи

и вручает верные нити.

Коротки ли, длинны — не важно.

Есть начало — быть окончанью.

Раньше, позже сникнуть — не чаять:

только в нужный час выйдет каждый.

Время наливать нити светом

ярким, безупречным, нарядным,

чтоб сияли нити отрадно

и под стать Пославшему сверху.

В её волосах — золотистых звёзд россыпь.

Точёная по'стать, округлости форм.

Легка, грациозна свободная поступь.

В мелодии голоса — ангелов хор.

Под сенью ресниц — глубочайшая тайна.

В ней собрана сила родов всех времён,

чувствительность самого тонкого плана.

И жизнь зарождается в лоне её.

Она наполняет любовью пространство,

комфорт создавая, домашний уют,

и близких хранит на любом расстояньи,

а те — с удовольствием в дом свой идут.

Но в мире вокруг — искушений, соблазнов

не счесть, маски многое прячут порой.

Так сложно понять, друг иль плут первоклассный

скрывается за утончённой игрой.

В нежданных порывах капризной погоды,

в запутанных тайнах загадочных слов

помощники верные под небосводом –

наитие, сила молитвы, любовь.

Когда-нибудь настанет этот миг,

итоговый, торжественно-печальный…

Я оттолкнусь от бытия причала

и превращусь в непостижимый миф…

Упорно уповаю — переход

пройдёт легко и ледяная стужа

не увлечёт явившуюся душу

в заиндевелые тиски пустот.

Но сонм вопросов, рассуждений вслед:

когда душа отправится на волю,

не сдерживаемая телом боле,

что сохранится в ней и будет впредь?

Кто повстречает в мире том, ином?

Понять поможет, что моя задача

исполнена всецело, однозначно

случилось стать связующим звеном…

А может сообщат, мой путь — отстой,

один из многих, вспоминать не повод

бесцветную обыденную повесть…

Я шлейф какой оставлю за чертой,

когда нырну в божественный закат,

неуловимым чем-то став на свете,

и только иногда с ветрами вместе

заглядывая в жизнь издалека?

Непослушный и капризный

карапуз нырнуть спешит.

Но в глуби полно сюрпризов:

сор на дне сварганил щит.

Банки-склянки, пластик, мусор –

в море горы вторсырья.

Впору взять огромный рупор

и кричать: — Да так нельзя!

Но приноровилась рыба

жить меж трубок и бачков –

жести резкие изгибы

создают надёжный кров

и за ним легко укрыться

от таких шальных ребят,

что смальства полны ехидства,

слушать предков не хотят.

Всё меняется в природе.

Зло становится добром.

Но, вот лучше прыгать в воду

только если знаешь дно.

Однажды Творец преднамеренно

вдохнул в тело мифы и тайны

и девочка стала творением,

где каждая пядь идеальна.

Отныне ей быть предначертано

хорошенькой и грациозной,

весёлой, а где-то и с перчиком,

с танцующей поступью звёздной.

А как декольте притягательно

волнует своим совершенством!

И хочется оберегать её,

любуясь тайком каждым жестом.

Бывает серьёзна немыслимо,

но где-то наивно-игрива.

В глазах зажигаются искорки,

что в мыслях творится — интрига.

С любым силуэтом и мерочкой

она — героиня былины.

Ей нравится быть просто девочкой

желанной и очень любимой.

В городе осень, слякоть и лужи.

Тут одинокость вечная тужит.

Зонт позабыв, скитается скромно,

словно паломник.

Рамки свободы сжаты безбожно,

хочется что — блуждает под кожей.

Внутренний мир другим не угоден,

должен быть сходен.

Личные взгляды не для системы.

Нужно вписаться в чёткую схему,

слушать и делать беспрекословно

снова и снова…

Плоскость, линейность здесь обозначат,

с пользой достанут, после запрячут.

Рационально и экономно.

Им так удобно.

В городе осень. Листьев остатки.

Души себе находят заплатки.

Нужность проснётся, будет вновь ярким

вид аватарки.

Теряюсь без тебя я в буднях

в безмерном ханжестве толпы

и маскараде беспробудном…

Без слов твоих крыла слабы…

О близости мечтаю снова,

мечты с мольбой переплелись…

Прошу, скажи всего лишь слово, –

отрадой озарится жизнь!

Преодолеть смогу преграды

и счастье ощутить сполна,

прочувствовать земную радость –

твоя поддержка так сильна!

Прошу, услышь. Нам месяц в помощь

и пара белых лебедей –

вверяю им надежды. Мощь их

ведома с найдревнейших дней:

они соединяют души,

летя средь пышных облаков,

и сообщают в час свой нужный,

что в жизни вспыхнула Любовь!

…Прошу, скажи всего лишь слово,

оно — для сердца парадиз.

Мне сил придаст и, сняв оковы,

отважной птицей взмою ввысь!

В моей душе — туман и осень.

К исходу времени песок

и наступил почти тот срок,

когда становишься лишь грёзой.

Утихла жажда к благам тленным –

исчез из накоплений толк.

Желаний хор почти умолк,

но ожил мир воображенья.

В нём живы все и нет излома

от сокрушительных утрат.

А здесь — измаялся терять

своих друзей, родных, знакомых…

Хочу быть нужным хоть кому-то,

дарить тепло своей души,

но так распорядилась жизнь,

что сам блуждаю бесприютно.

Один туман меня и холит,

как будто нет его родней.

Он заполняет пустошь дней

и полумрак не страшен боле.

Но я устал бояться время.

Мгновенье ль, годы впереди –

дышу до бабочек в груди

на странной жизненной арене.

Повстречал однажды ангела,

молвил тот: «Явился в помощь!

Если вдруг беда нагрянула,

отведу любую болесть!

Огражу своими крыльями,

сберегу во тьме кромешной.

Станешь видеть суть сокрытую

за наигранностью внешней».

Предложение-то дельное –

снизошёл в лихую пору.

Захворал конь. В земледелии

как бы пахоту ускорить?

И запряг чудного ангела,

чтоб взрыхлить сырую землю:

помощь всякая не пагубна.

Принесёт пусть толк заделу.

Ангел стал окаменелостью

и попрал свой дар небесный –

пользу принести хотелось так.

Высь рыдала, зрев любезность.

Чтобы вырос восхитительный сад,

стал обителью душевных услад,

надо холить, поливать,

обрабатывать опять,

за труды не получая наград.

Важность, значимость, напыщенность тут

бесполезны и плодов не дадут.

А нужны тепло, любовь

и забота в день любой.

Под приглядом только будет уют

и распустятся цветы на ветвях,

птичек певчих привлекут дерева.

И гуляй, хоть до утра,

в небесах созвездья зря.

Для влюблённых — рай и край волшебства.

От любви, заботы древо родит,

принесёт в дары любимым плоды.

До начальных холодов

грозди, россыпи цветов

будут сказочно роскошно цвести.

Дышало небо осенью, носились тучки с проседью

по своду блёкло-пегому, пред взором мельтеша.

А с ними — мысли светские намеревались следствие

затеять, чтобы беглого вернуть в дом малыша.

Ушло с души спокойствие, ведь парень был нагой совсем,

умён хоть не по возрасту, но всё же сорванец.

Играл со сколопендрою, в том слыл для всех легендою,

но кайф ловил так попросту отчаянный малец.

Из хутора намедни он прополз куда-то медленно

с непостижимой наглостью и сгинул с глаз долой.

И мамки-няньки плачут уж, что жизнь теперь бродячую

и очень неприглядную ему сулит рок злой.

Но слух пронёсся — видели мальца, он вдоль обители

на сколопендре родненькой спешил в шальной дозор.

Уверен был, рачителен, нагой что — незначительно,

ведь красота природная — то вовсе не позор.

Мгновенье чудное я помню.

Листая книгу при свечах,

услышал голос незнакомый:

— Совсем зачах!

— Зачем процесс ученья прерван?

Что не про мудрость — суета!

Пусть говорят, что книжный червь я.

Хочу читать!

— Давно ль ты в зеркало смотрелся?

Твой вид, что форменный бардак!

Полтинник уж бежит по рельсам!

Иди в кабак!

Девчонки, музыка и яства

взбодрят и к жизни вкус вернут.

В лицо твоё вернётся краска,

хотя б чуть-чуть!

Закрыл издание. Стал думать,

взялись откуда голоса?

Моэма Мэйхью* всплыл угрюмо

в моих глазах…

Я в страхе выскочил из дома,

гляжу, а осень на земле!

Как будто был полжизни в дрёме…

Но я прозрел!

* Мэйхью, герой рассказа Уильяма Сомерсета Моэма «Мэйхью»

Кучевые облака — белые пироженки –

в небесах парят слегка, вид вполне хорошенький.

А под ними — торт-фонтан, коньяком пропитанный.

Кофе бы к нему стакан, о делах забыть иных.

Только у фонтана — ряд бдительных деревьицев,

истуканами стоят, наблюдают ревностно:

мол, в который раз без нас выпьете, закусите,

от блаженствия лоснясь, да ещё искусно так.

Но, вглядевшись, улыбнусь: древеса? Мороженки!

Авокадо новый вкус, на печеньках-ноженьках.

Перед ними полотно — плитки шоколадные.

Съесть бы сразу всё панно… Будет после ладно ли?

…Вечно в мыслях о еде, в пищевой запарке вновь…

Прогуляюсь между дел по аллее парковой:

вон, какая благодать — солнечный погожий день.

В помещенье прозябать долгий срок негоже ведь.

Здесь нет следов великих битв –

снесён из памяти их остов.

Чин чином выстроенный быт

стал образцом для эпигонства.

Прекрасен града мирный кров.

Свет золотой зеркалят стены.

Под сенью неба без краёв

ввысь храм-обитель шпили целит.

Радеет подданный любой

за идеальное затишье.

Здесь неуёмный чей-то бой

за право быть собой излишен.

Смутьянам — место за стеной.

Их гений разбитной, несносный

вредит компании честной,

мятеж и смуту в будни вносит.

Лишь кто покладист, неупрям,

без сложных вычурных нюансов,

преодолеет узость брам,

чтоб стать своим в кремля пространстве.

Но надо ль тем, на ком клише

быть неудобным антиподом,

менять объёмность на меже

на плоский нрав в угоду моде?

Ищу Тебя немыслимо давно.

Ищу везде. Брожу по белу свету,

но отыскать пока что не дано.

Ты — словно тайна под большим секретом.

Тебя в пустыне пробовал найти,

когда земля безмолвием дышала.

Искал во тьме средь мрачной пустоты,

вояж отважный в шахту совершая.

То проходил по краешку земли

и со скалы глядел куда-то в бездну.

То заплывал туда, где корабли

теряли курс. И думал, сам исчезну…

Но, говорят, хоть и творишь Ты здесь,

спокон живёшь за стороною южной.

Чертог Твой — Вечность, там — один как перст,

но компаньон Тебе отнюдь не нужен.

И смысла нет пытаться на земле

найти Тебя по всем ориентирам.

Пространство, время — здесь, а Ты — вовне,

в метафизическом незримом мире.

Любовь земная нам дана.

Быть рядом — в кайф. И днём, и ночью.

Жизнь бьёт ключом, бурлит, клокочет,

порой хмелеешь без вина.

Большим желанием томим

и таешь в трепетных объятьях…

Но вдруг проснулся в одночасье,

столкнувшись с лютостью зимы…

Потери горечь на губах.

Надрыв. Рыданья. Нет марьяжа.

Душ ледяной. Финал. А дальше

вычёркиваешь часть себя…

Отныне в сердце — нищета

и основания для счастья

ушли, улыбки напрочь пряча,

вкрапляя боль в черты лица…

Какое дело, виноват

ли кто-то был в финальном шаге?

Кому забрать любимых — благо?

Зачем же полон мир утрат?

Ухожу от тебя, мир искуснейшей лжи

с непонятной завидой во взгляде.

Для чего мне в тебе зависать, расскажи?

Быть экзотикой в нужном укладе?

Удивляет нелепостью твой перекос

с атмосферой гнетущей и грозной.

Не волнуйся, уйдя, не слечу под откос –

путь непрост, но он мною осознан.

Оставляю твоих жемчугов миражи,

мимикрийно-лихие репризы.

Что каноны твои, если в них нет души,

а взлетел чуть — и вслед укоризна?!

Я тебе, мир оков, говорю: — Будь здоров!

Оставайся единственно правым!

Ухожу в перемены свободных ветров.

Нынче воля и равность по нраву!