Читаем Coming Out онлайн бесплатно

Дорогие читатели!

Знаете, бывают такие моменты в жизни, которые не хочется отпускать. А от иных — избавился бы сразу, не глядя, ан нет, они живут, царапают душу, задевают за живое.

Я хотел написать о людях. Не об обстоятельствах, а о конкретных, живых и теплых людях. О тех, кого я люблю, кто любит меня… С кем мы связаны не только дружбой, любовью, но и временем. Временем, в котором мы живем.

«И опять этот бег от себя? Господи, кому он нужен-то? Сколько можно бежать непонятно куда, не зная зачем, не видя своих целей? Я живу безо всяких мыслей уже три месяца. Мне не жаль времени на старые раны, на прошлое! Что со мной происходит-то?» — думал я, смотря на стальное небо с борта теплохода. Завтра мы будем на месте, а пока — нужно возвращаться в каюту. Я выскочил в рубашке и джинсах, не надев ничего больше. Не было времени. Хотелось убежать от моего соседа, хотелось забыть то, что уже никогда не забудешь. Я ругал себя, корил и слушал ветер. Руки нервно поискали спички, вытащили коробок и тьму снова разрезал огонек сигареты.

«А это уже вторая сегодня,» — подумалось мне. — «Ладно, действительно пора спать. Хватит ворошить то, что не надо ворошить…»

Я вернулся в комнатку, где мирно посапывал мой сосед, вытащил из сумки совенка, прижался к нему и уснул. Я забыл, что завтра уже наступило, а сегодня ушло в прошлое…

«Здравствуй, Солнышко!» — сказал я, проснувшись ранним утром. День обещал быть приятным: меня пригласили на пляж, позагорать и покупаться. В предвкушении удовольствия завтрак пролетел мгновенно, любимая телепередача закончилась и сборы заняли всего пять минут. Это получилось слишком быстро и в следующие два часа я не представлял, что еще можно было сделать: дома порядок, посуда вымыта, магнитофон уже надоел до чертиков, в сад — далеко, а в магазин — не надо.

Меня сморила легкая дремота, снились как всегда небо и звезды, но скучно не было: я любил небо.

Старый дверной звонок настойчиво тренькал что-то свое, только ему понятное, но делал он это слишком громко и я проснулся: звонила соседка, предупреждая, чтобы я был готов. Что же, я и так был готов еще утром.

— Сережка, так ты идешь или спать вздумал? — хитро улыбнулась она.

— Я? Конечно, пойду! Я так, вздремнул… — позевывая, протянул я.

— Ну давай, выходи, я тебя жду на крыльце.

— Ага, Жанн, я мигом! — я сбросил с себя остатки сна и быстро вынул из холодильника бутылку лимонада, сунул в сумку с полотенцем печенье и ключи.

Через несколько минут мы уже шли по городу. Странно было видеть его таким уставшим, поникшим и безмолвным. Жара стояла уже месяц и не намеревалась спадать. Редкие дожди не приносили ожидаемого облегчения. Они только поддразнивали, прибивая пыль и мягко орошая листву, да и хватало их на час, потом солнечные лучи сушили все вокруг и становились хозяевами положения.

— Жанн, а у нас красивый город! Все-таки я его люблю! — с восторгом говорил я, любуясь очередным старинным зданием. — Но я уеду отсюда. Уеду, вот только школу кончу…

— А зачем уедешь-то? — не понимала меня она.

— Ууу… Так ведь в большом городе мне будет еще лучше! Здесь, как ни крути, провинция! — улыбался я. — А там… А там…

— Так что же там?

— Там город больше. И, наверное, еще красивше! — заканчивал я.

Это был не первый наш разговор про города. Жанне нравился уютный маленький провинциальный городок, она любила его и не стремилась непонятно куда. Мне же было здесь тесно. Хотелось большего простора. Я вспоминал трамваи и троллейбусы и думал, что какое же это счастье — каждый день ездить в них!

— Ладно, мы уже пришли. Мы куда — направо, налево? — мы подходили к мосту и надо было принять решение, куда двигаться дальше.

— Налево. Там мы Наташку встретим: их время, их место, — предложила она.

— Ага. Наташка — это хорошо! Давай налево, — и мы, перейдя мост, спустились на пляж.

Народу было немного: несколько мам с ребятишками, три парочки и теперь мы. Наташки не было, вопреки прогнозам Жанны.

— Далеко забиваться не будем, потом возвращаться будет долго, — улыбнулась она.

— Ага! — согласился с ней я.

Мы расстелили покрывало и, раздевшись, побежали к речке. Я с разбега прыгнул в воду и понял, что был не прав: вода была еще холодной, не успела прогреться. Через пару минут тело привыкло к холоду и я уже просто бесился: брызгался в Жанну (отчего она была не в восторге), «плыл» на пять метров и радовался свободе: ни тебе родителей с их вечными: «Сережа, хватит, губы уже посинели!», ни школьных забот, ничего. Скоро я и сам вылез из прохлады: стало по-настоящему холодно.

Жанна неторопливо проплыла мимо меня, нырнула пару раз и тоже вышла из воды: сушиться и загорать. У нее это получалось здорово: тело покрывалось ровным коричневым налетом, не то что моя краснота, сходившая на нет после хорошей бани.

— Жанна, Сережка, привет! — послышалось издалека. Я увидел двух девушек и протянул приветствие, потому что узнал в спутнице Натальи ее лучшую подругу, которую я за что-то недолюбливал. — А мы тоже решили поразвлекаться. Примете в компанию?

— Могла бы и не задавать этого вопроса, — пробурчал я тихо, себе под нос, чтобы никто не услышал.

Девушки подошли и расстелили свое покрывало рядом. Мы с Жанной уже ласкались в нежных солнечных лучах, а они еще только привыкали к воде. А потом дружной компанией сели играть в «дурака». Я часто проигрывал, поэтому надул губы и ушел поближе к воде, побарахтаться в реке и построить «Солнечный город». Так я называл песочные замки.

Тем временем девушки пригласили какого-то знакомого парня к себе и стали завтракать-обедать. Я подошел поближе и познакомился с ним.

— Сер-ргей — произнес я и протянул руку.

— Валера. Очень приятно. А можно тебя не так официально называть? — спросил парень, пожимая мою руку.

— Можно! — разрешил я и опять убежал к воде.

Тем временем погода стала меняться. Небо мутнело и покрывалось тучами, стал накрапывать дождик, но мне не хотелось уходить: было слишком хорошо. Я решил во что бы то ни стало переждать непогоду. Девушки и Валера согласились со мной: они помнили о таких вот дождиках на минуту и было бы глупо уходить прямо сейчас. Но пляж пустел прямо на глазах: куда-то делись парочки, собирали своих деток мамы, вскоре мы остались одни на песчаном берегу.

— Девушки, у меня мысль, — сказал Валера. — Давайте-ка согреемся чуток. У меня с собой.

— Здорово! — обрадовалась подруга Наташи. — А стакан есть?

— Все есть, я мужик запасливый. — гордо ответил он.

Я подошел поближе, посмотреть, чем они хотели греться. Оказалось, что банальной водкой. Мне стало скучно, и я совсем было решил собраться и потопать домой, как Валера меня остановил:

— Серег, а ты что, с нами не будешь?

— Я?.. А я… — пролепетал я, но тут же ответил. — Буду!

Мне еще ни разу не удавалось попробовать этот напиток, но хотелось. А тут еще как взрослого приглашают… Я остался и с интересом стал смотреть, как Наташа разливает жидкость по двум стаканчикам: ровненько, красиво и без эмоций… Скоро бутылка была пуста и полетела в кусты. Наташе захотелось поразвлекаться. Девушка сдернула с меня цепочку и куда-то побежала, я ринулся за ней, но скоро упал на песок: сил бежать дальше не было, ноги меня не слушались, было просто хорошо.

Девушка подошла ближе, села рядом. Надела цепочку и спросила:

— Серенький, а у тебя девушка-то есть?

— Не-а, на фиг она мне нужна, — пробормотал я. Дождик хлестал по лицу, было щекотно, но и приятно тоже.

— А хочешь попробовать… — замялась она.

— Чего? — посмотрел я на нее.

Она не ответила и, наклонившись ко мне, поцеловала. Потом — еще и еще. Я поначалу неумело отвечал ей, но с каждым разом — все лучше и лучше. Что-то в трусах начало подниматься и стало жарко, несмотря на холодные капли дождя.

— Ого, да мы почти готовы… Давай, я тебе помогу, — прошептала она и сняла с меня плавки. Через пять минут она была полностью во мне разочарована: я никак не хотел «хотеть» ее, как она ни старалась.

— Фу, такой маленький, а уже не может! — усмехнулась она и пошла к компании, зачем-то прихватив мои плавки. Я почти не слышал, что она говорила: я дремал и мне снился чудесный сон…

Я оглядываюсь вокруг и вижу только пустоту. Бескрайнее поле и ни одной живой души. Вдруг мои руки превращаются в крылья, тело — в тело птицы, а через несколько минут я лечу…

То, что можно наблюдать только из самолета, я сейчас вижу, слышу и ощущаю. Зарываюсь в облака, в мягкий бездонный туман и подхватываю его кусочки руками-крыльями, бросаю вверх и вниз. А на земле, казавшееся необъятным поле становится маленьким, словно монетка, неопределимого цвета: ярко-зеленая, а в следующий момент — серая, голубая, желтая… Хочется ее схватить и положить в кармашек, чтобы показать друзьям это маленькое чудо.

Как, оказывается, легко летать! Я всегда боялся высоты, а здесь ее не ощущаешь — ты сам высота. Мягкий ветерок ласково треплет перышки, и, окунаясь в его прохладу, я делаю немыслимые виражи высоко над землей.

Проблемы остались далеко, и их тяжесть больше не тянет вниз. Мне легко и спокойно. Выше и выше поднимается птица в голубое небо. Мерные взмахи крыльев, острый взгляд… Я — лечу? Я — лечу! В груди загорается большой шар радости, и мне так хочется отдать людям это счастье.

Господи, как же хорошо! Как давно я мечтал о полете… О полете цвета неба… Прижимаюсь к пушистому облаку, облетаю его вокруг, ухожу от суеты…

Цвет неба. Такой красивый и ужасающий… Раньше я его только видел, а теперь он во мне, бросил семечко и растет…

Меня разбудил дождик. Я похлопал глазами, а когда сумел их полностью открыть, я услышал голос: «Кажется, он твой клиент, а такой мальчик…»

Передо мной стоял Валера, совсем голый, как и я. Он держал свои и мои плавки в руках, но через мгновение он отбросил их, как ненужные тряпки.

— Серег, не слушай их. Ничему тебя хорошему бабы эти не научат. Я смогу дать тебе больше, — он опустился передо мной на колени передо мной и продолжил. — Я смогу сделать то, что эта дура неспособна сделать хорошо. Ты лежи тихо и ни о чем не думай. В жизни нужно все попробовать.

Я не осознавал, что происходит. Валера примкнул ртом к моему мужскому отличию, и мне стало хорошо, так хорошо, как не было с Натальей. Он водил языком по нему, заглатывал полностью, выпускал на волю и снова повторял приятные мне ласки. Через пару минут что-то взорвалось у меня в голове, и я сразу, мгновенно ощутил безмерную усталость и такое же счастье. Я лежал и ни о чем не думал, просто наслаждался.

— А теперь — ты, дружок, — вернул меня на землю голос парня. — Давай, не стесняйся, все будет хорошо.

Я с сомнением посмотрел на его орудие, но Валера не дал мне долго думать. Он поставил меня перед фактом. То есть перед… Парень, более искушенный в «этих» делах, требовал себе большего внимания, и я долго трудился, прежде чем он выплеснул мне что-то в рот. Я не сразу понял вкуса жидкости, но позже отличил сладковато-мятный привкус. Мне понравилось…

Незаметно пролетало лето. Мы встречались с Валерой, шастали по городу. Мне было приятно его внимание, как приятно было бы внимание любого взрослого, несмотря на то, что разница в возрасте была невелика. Я ждал каждой встречи, каждого его звонка.

Мы были вместе, и в то же время нас разделяла огромная пропасть. Он пропадал и появлялся, исчезал и возникал снова. И с каждым разом становилось все грустнее и горше: настроение падало до абсолютного нуля, дела не двигались, школьные задания на лето делать совершенно не хотелось. Я устраивал скандалы (он был невозмутим), ревел (Валера улыбался), пытался не давать ему знать о себе (разыскивал и отчитывал), все было бесполезно. Его поцелуи быстро сводили все конфликты на нет, разряжали обстановку, добавляли уверенности.

А он пропал в конце лета. «У него учеба в Городе,» — говорила Жанна. «Сережка, ты дурак. С кем связался-то? Зачем он тебе нужен?» — недоумевала Наталья. А мне было все равно, что говорили окружающие. Помимо того, что мы были близки, я его… Наверное, любил. Не уверен. Я не знал тогда таких понятий: любовь — нелюбовь. Это было светлым чувством — без сомнения. Это было прекрасно, потому что было первым опытом. И он был единственным, кто мог понять меня, кто пытался это сделать, когда было тяжело.

Меня никто не узнавал, я бродил где-то по городу и никого не хотел видеть. Речка, маленькие улочки, парки и скверы — все напоминало о Валере. «Он меня бросил…» — думал я, забыв о том, что он ничего и не обещал.

Меж тем пришло первое сентября, пора садиться за учебники, что я и сделал. Гранит науки помог выбраться из депрессии первого чувства. Наступил последний учебный год, нужно было задумываться о том, куда пойти и что будет дальше.

Соседка по парте сразу заметила, что я не такой, как обычно. Без шуток, смеха, вечных подколок и радужного настроения.

— Сережка! Что случилось? — прошептала она. Шел урок математики, мы сидели на первой парте и разговаривать было сложно.

— Ничего, Наташ, практически ничего не случилось, — ответил я ей на листке бумаги.

— А все-таки? — написала она.

— Ни-че-го!!! — поставил я три восклицательных знака и жирную точку.

— Не хочешь — не говори. Подумаешь, тайны… — нацарапала она, дала прочитать и тут же на листе появилось несколько слов. — Влюбился?..

— Да. Довольна? — продолжил я немой диалог, но нас прервали: меня вызвали к доске. Я что-то быстро решил, ответил на какие-то вопросы, получил заслуженную пятерку и напрочь забыл о математике.

Перемена. Еще три урока. Мы вышли из школы, Наталья подлетела ко мне и попросила ее проводить до дома.

— Сережка, давай, пройдемся!

— Наташ, а надо? Ты меня опять глупыми вопросами донимать будешь, — стал отказываться я.

— Буду, обязательно буду, — пообещала она. — Но ты же не сможешь отказать девушке, попросившей донести ее портфель до квартиры?

— Смогу. Будешь пробовать? — пробурчал я. — Давай сюда свою сумку, пошли.

— А что так быстро-то?

— Хмм… Видеть никого не желаю.

— Суров ты больно сегодня, — улыбнулась она.

— Есть такое. Извини, Наташ, но… Ну не стоит с этим разговором ко мне подкатывать. Для тебя это — обычный треп. Совершенно мне не нужный! Ну пойми ты, наконец, что мне может быть больно говорить о чем-то…

— Сереж, Сереж, давай остановись. Помнишь, мы на психологии говорили о том, что не стоит держать в себе проблемы? Помнишь такое? Расскажи хотя бы часть, я же тебе помочь хочу…

— Ладно, пошли в парк. Надеюсь, хоть там-то никто не помешает мне спокойно покурить, — травиться я начал недавно и очень боялся реакции родителей. Городок наш мал, все друг друга знают, так что было сложно что-то скрыть.