Читаем Чужой гость (СИ) онлайн бесплатно

В окружавшей их пустыне царила мёртвая тишина. На всём видимом пространстве бесконечной буро-жёлтой равнины не было видно ни одного живого существа. Ящерицы-падальщики и те пропали. Видимо, даже для этих вездесущих противных вредителей здесь было слишком сухо. Или докучливых тварей по всей округе вывели ещё керхеры, когда полторы сотни лет назад пытались закрепиться на Опале… Эта раса чужих славилась надёжностью своей техники. Скорее всего, пусть без присмотра и ремонта, но смонтированная ими система очистки работала до сих пор. А это означало, что база не сгорела в атомном пламени, как утверждалось во всех хрониках Города, сохранилась и работает. Во всяком случае, только этот вариант и оставлял им хоть какой-то шанс выжить. Как ещё шла Ирма, Глеб не представлял: без скафандра, в обычной одежде жителей пустыни, с минимумом воды. На одной воле… впрочем, будь она человеком — тогда можно бы и удивиться. А пока оставалось лишь удивляться выносливости организма чистокровных людей. Захваченное Ирмой тело девушки не имело никаких улучшений.

Глеб облизнул пересохшие губы. Вода у них закончилась вчера. Климат-система в бронескафандре тоже почти сдохла. Но если распечатать аварийный резерв аккумуляторов, перераспределить энергию на кондиционер и выжать из него хоть немного холодного воздуха — Глеб лишится боеспособности. Без брони, голым, даже со всей своей подготовкой он много не навоюет. Особенно если стая завроидов не отстала, а идёт по следам Глеба и Ирмы. Шестое чувство на неприятности, без которого рискуешь сгинуть в первом же рейде, упорно нашёптывало, что стоит рассчитывать на самый худший вариант. Ужасом пустыни этих зверюг прозвали не просто так.

— Ну как, мальчик? Идёшь? Своё обещание не забыл?

Глеб усмехнулся. То ли Ирма понемногу вспоминала себя-прежнюю, какой она была до того, как стать неживой программой искусственного интеллекта, то ли разобралась в остатках личности захваченного тела. Но последние несколько дней «девушка» всё больше и больше походила на человека, а не на андроида в биологической оболочке.

— Не забыл, красавица. Готов нести до места.

— Себя сначала донеси. И была красавица, да вышла.

С этим спорить не получалось. Когда они покидали лагерь, Ирма без преувеличения выглядела как очень привлекательная девушка. Сейчас гладкая загорелая кожа стала похожа на коричнево-бурую, обгоревшую на солнце кору. Золотисто-льняные волосы скатались в паклю непонятного цвета. Округлое лицо и женственная фигура исхудали — ещё не скелет, но уже кожа и кости.

— Не вышла, а дошла. Плевать, в каком виде. Если про керхеров не врут, будет тебе новое тело. Главное…

Заканчивать фразу Глеб не рискнул, чтобы не сглазить. Если хотя бы часть заводских комплексов и складов сырья сохранилась, на их основе можно развернуть небольшой островок искусственной биосферы. А потом он станет… Нет, так далеко лучше не заглядывать.

Остатки бетонных укреплений, противотанковые рвы, траншеи, взорванные радарные станции, оплавленные лазерные отражатели и разбитые протонные орудия появились неожиданно. Вроде бы только что впереди утомляли глаз одни лишь барханы вездесущего песка — с какого-то мига и шага можно понять, что намело жёлто-бурые россыпи не случайно, а вокруг очередной развалины. Глеб, не замедляя шага, включил тактический анализатор. И впервые порадовался технологическому упадку, с каждым годом всё крепче сжимавшим стальную хватку на колонии. Настройки и программное обеспечение брони не меняли со времён Великой войны. Попросту не рисковали вмешиваться в отрегулированные ещё сто лет назад производственные циклы. Зато сейчас компьютер фонтанировал информацией. Пояснял назначение того или иного здания и раз за разом выносил не утешающий вердикт: «Защитное поле — ноль. Функциональность — ноль. Статус угрозы — серый».

Высокая пирамида сначала показалась миражом. Глеб даже засомневался и заподозрил, что тактический компьютер начал помирать вслед за климат-контролем. Вместо изображения местности проецирует на забрало запись из базы данных. Ибо перед ними к белёсо-голубому небу вздымалась удача, на которую Глеб не рассчитывал в самых смелых мечтах. Ярко-жёлтые, не палевых оттенков песка, а цвета солнца боковые плоскости пирамиды выглядели ровными, без щербин от попаданий. То есть на самом деле они были слегка вогнутыми эллипсоидами, но издалека казались идеальными плоскостями четырёхгранной пирамиды. И тут же анализатор сообщил: «Врата. Силовое поле — пятнадцать единиц. Функциональность — сто. Статус?» — «Зелёный», — торопливо ввёл команду Глеб. Не хватало ещё, чтобы в бронескафандре сработала автоматика огня, посчитав, что боец не стреляет по враждебным устройствам инопланетян, так как не в состоянии вести бой из-за ранения.

— Мать всего космоса, это же Врата! И действующие.

— Полностью, — хрипло рассмеялась Ирма. — И пустые. Именно сюда должны были отступить правители-архонты. Думали, что мы про это место не знаем. В Прайме они сумели подбить почти все боеголовки. Нам всё равно хватило снести периметр, — Ирма давно стала бездушным неживым компьютерным интеллектом. Но сейчас в голосе всё равно отчётливо были слышны нотки гордости, доставшейся ей от основы — капитана Ольги Лихачёвой. — Архонты до последнего верили, что выиграли. Пока мы штурмуем Прайм, они уйдут сюда. А сюда пришли Псы.

Ирма закашлялась и замолчала, стоило поберечь силы, а не тратить их на разговоры. Но остальное Глеб сообразил и сам. Оба штурмовых отряда людей были фанатиками-смертниками. Дивизия Ольги Лихачёвой нахваталась радиации, поскольку шли в атаку через горячую зону сразу после атомных взрывов, пока враг не успел залатать бреши в оборонном периметре. Такой самоубийственный вариант керхеры, склонные к логике в ущерб эмоциям, даже не рассматривали. И это сейчас, спустя полтораста лет, стало счастливым лотерейным билетом. И Глеба, и колонии. Ибо только сумасшедший фанатик вроде той же капитана Лихачёвой предпочтёт вместо смерти существовать в уродливом облике киб-системы подбитого танка. Ты непрерывно, час за часом и год за годом умираешь и теряешь себя. Перерождаешься в неживой компьютерный интеллект, смысл существования которого следить за ветшающим железом, искать в развалинах энергию, ремонтировать центральный компьютер. И всё это лишь бы сохранить для потомков запрятанную в блоки памяти информацию. И ведь сохранила!

А сюда пришли Боевые псы. Небольшой отряд, потому их и не обнаружили. Элита элит армии людей, поэтому хватило нескольких сотен. Да, они не уничтожили запасную базу до конца, но заставили ядро второй колонии на время отключиться. Заблокировали мост свёртки пространства между Вратами. Архонты и правящие касты погибли вместе с Праймом, великие предки Глеба разгромили врага. На Опале остались жить только чистокровные люди, представители расы хомо сапиенс… Отныне затерянная в глубинах внешних секторов деградирующая колония, замкнувшаяся в границах первого на планете города, так и оставшегося единственным. Слишком много ресурсов съела победа. Но когда удастся взять под контроль колонизационный модуль-ядро, они не то что малое поселение, ещё один город здесь построят!

Издали пирамида казалась игрушечной, вблизи была огромной и росла с каждым шагом. Когда до неё осталось не больше километра, а здание уже закрыло полнеба, истошно заорал тактический анализатор: «Тревога! Сквад завроидов! Дистанция пять километров!» Не будь перед ним действующего ядра колонии чужих, в то, что вернулось ещё одно страшное наследие эпохи войны, Глеб не поверил бы. Списал на сбой в работе систем брони.

— Ирма. Бегом, внутрь и запускаешь оборону. Нас догоняет сквад завроидов.

Дитя войны, Ирма поняла сразу, и без слов кинулась в сторону пирамиды. Сейчас она больше не пыталась изображать человека, движения лишились присущей живому организму мягкости и плавности, стали механическим шагом двуногой машины. Для неё ситуация была привычной. Бронепехота стоит в заслоне, пока бронетанковые части ломают периметр и высаживают в глубине вражеской базы десант автономных дронов. И не имело значения, что пехотинец всего один, а под командой Ирмы больше нет грозной робо-крепости.

Глеб торопливо прогнал через анализатор топосъёмку окружающей местности и прикинул, как понемногу во время боя начнёт отступать к зданию. Даже пока они были просто одичавшими зверьми, завроиды, плод генной инженерии многих поколений войны, оставались совершенной машиной убийства. А сейчас, когда соединилось несколько стай, и число особей достигло критической величины, звери объединили нервную систему в био-компьютер. Запустилась древняя боевая программа, превратила стаю в подразделение типа сквад… И этот отряд биороботов будет сражаться как единое целое, наплевав на гибель отдельной тактической единицы. Начнёт атаковать, пока в зоне действия его сенсоров остаётся хоть один человек, керхер или их строение. Окажись тут хотя бы десятка три бронепехотинцев, от единственного сквада они бы отбились. Для одиночки сражение со сквадом — это смерть… Но ему ведь достаточно продержаться, чтобы Ирма успела добежать до контрольного зала и запустила оборонную автоматику? Должно же здесь за столько лет хоть что-то восстановиться?

Утро сегодня словно решило поиздеваться: яркое солнце, прозрачное голубое небо, Яндекс-Алиса в телефоне радостно сообщила, что на улице летняя погода, можно гулять и попутно поздравила с первым днём учебного года. Настроение из-за этого, и так паршивое — всю ночь Василиса задыхалась, ей снился кошмар, что она бредёт по бесконечной раскалённой пустыне — окончательно испортилось. Вдобавок мама уже перед выходом пожелала «побыстрее найти себе подходящих друзей в новом месте», и всю дорогу до школы Василиса представляла, как на неё станут пялиться во время линейки. Как же, одиннадцатый класс — и вдруг пришла новенькая. Когда уже показалась решётка школьного забора, ноги предательски дрогнули и сами повернули в сторону калитки. Василиса решила, что так тому и быть. Ничего страшного не случится, если торжественное построение она пропустит.

По случаю первого сентября и линейки класс был пуст: все покидали сумки и отправились скучать под бдительным надзором учителей. Василиса осторожно вошла и осмотрелась. Последняя парта в ряду возле окна оказалась не занятой. По крайней мере, ничьих вещей на стуле не лежало. И это радовало. Отсюда можно спокойно изучать, с кем ей придётся иметь дело весь последний учебный год в новой школе. Никто же не будет прямо во время урока оглядываться назад?

Стоило усесться за парту, как древний стул опасливо скрипнул под весом девушки. Взгляд сразу зацепился за обшарпанную столешницу, и Василиса поняла, что краснеет. Кто-то нарисовал маркером похабную картинку, а ниже добавил с какого-то порносайта чуть ли не абзац текста, с матерками и подробным описанием совокупления. В прежней школе за такое вышибли бы со скандалом, а тут за лето даже не закрасили!.. «Лучше бы меня отсюда выгнали, чем тут учиться!» — мысль мелькнула и мгновенно испуганно исчезла. Какая бы ни была школа, а с треском вылететь, не закончив одиннадцатый класс, врагу не пожелаешь.

Душу опять захлестнула ненависть, аж задрожали колени и похолодели кончики пальцев. Ненависть к отцу — после развода он согласился с доводами суда, и дочь осталась с матерью. А ведь мог бы подключить свои знакомства, похимичить… Так нет, принципиальный, честный. Ненависть к матери — импульсивная истеричка, которая всегда старалась всех и всё «держать под собой». Удивительно, как папа столько лет с ней прожил и ушёл к более молодой и привлекательной девушке только сейчас. А в результате «ради дочери» мать отказалась от квартиры в Ярославле, и месяц назад они переехали в этот маленький поганый городок. Рыбинск, «мамина родина». Что там подружка Василисе перед отъездом нагадала? Всё у тебя переменится, встретишь ты свою судьбу суженую… Ага, как же! Судьбу?

Век бы этот Рыбинск, дыру идиотскую, не видеть. Всё в городе было вроде как положено: дома-девятиэтажки, улицы и тротуары, школы и больницы, заставший наверняка ещё мамино детство кинотеатр и даже что-то похожее на торговый центр. Но выглядело это «всё» так, что раньше Василиса побоялась бы подойти к нему ближе, чем на десять метров. Тут же пришлось для справки в школу ходить по врачам в поликлинике… Когда прямо перед Василисой на пол и чуть не на голову упал увесистый кусок штукатурки, она закатила истерику. Ну а мама, вместо того чтобы понять и утешить, сначала обругала прямо там, а потом дома отдельно устроила скандал — им здесь жить, а дочь их с первого же дня перед людьми позорит.

Захотелось плакать, но этого делать было нельзя. Пересесть Василиса тоже не успела. Класс быстро начал заполняться парнями и девушками: линейка, на которую Василиса не пошла, закончилась. На новенькую откровенно пялились, но хотя бы открытой ненависти не чувствовалось. Василиса стараниями родителей всегда училась в очень хороших гимназиях, зато про всякие «отстойники» для хулиганья или разные там провинциальные школы в интернете начиталась заранее. Надо же понять, куда её мать засунула? Если верить всяким статьям и форумам, вроде бы начало неплохое.

Классная руководительница вошла за последним учеником. Василиса торопливо раскрыла блокнотик, куда, не надеясь на память, на всякий случай записала имя: «Лариса Демидовна». Пока учительница грозно осматривала подведомственных ей учеников, так же внимательно Василиса осматривала и её вместе с классом. Средних лет женщина выглядела ухоженной — аккуратная укладка окрашенных в светлый цвет волос, модный маникюр. Общее впечатление немного портила некоторая полнота, которую она пыталась скрывать, и от этого платье сидело не очень удачно, мешковато. Как учил отец — наверное, в прошлой жизни — Василиса постаралась вычленить главное в своём первом впечатлении. Результат не понравился: ребятам классная руководительница отдавала однозначное предпочтение по сравнению с девочками. Впрочем, и было-то парней всего одиннадцать из тридцати.