Читаем Чужие письма онлайн бесплатно
Чужие письма
Если б невзначай, по чьему-то недогляду или какому-то недоразумению, повесть Александра Морозова появилась в печати именно тогда, когда была написана, ей, несомненно, был бы вынесен махрово-облыжный приговор: «клеветническая стряпня», «идеологическая диверсия», «рецидив реакционной достоевщины». Ее автора вполне можно было подвести под статью 190-прим — «клевета на советский строй». Теперь же, после всего с нами случившегося, повесть многими может быть воспринята, скорее, как некая ностальгия по тому лучшему, что прежде имелось в людских душах вопреки калечащим их внешним обстоятельствам. В 1998 году «Чужие письма» удостоены Букеровской премии.
Проза / Современная прозаВедь вот я теперь и не знаю, что это я пишу, никак не знаю, ничего не знаю, и не перечитываю, и слогу не выправляю, а пишу только бы писать, только бы вам написать-то побольше…
Здравствуй, моя дорогая ЛЮБА.
Привет тебе из Москвы!
Крепко тебя обнимаю и горячо целую!
Итак, выехал я вместе с одним студентом.
Ты его, провожая меня, видела. Он сошел в Киеве.
Потом в купе сел еще один мужчина. С ним я и доехал.
Было просторно, едем, а за окнами на полях лежит снег. Стали чай пить. И тут мой попутчик достает вдруг из сумки пачку сливочного масла и кладет в свой стакан, отрезая, большие куски…
Вот и встретил я человека, который, как и я, пьет чай с маслом!
Я тоже пил чай и даже кушал.
Желудком на этот раз не страдал.
Уже в Москве, по совету попутчика, я лук и яблоки из чемодана переложил в сетку и на метро благополучно добрался домой.
Снаружи все хорошо.
Окно цело, палисадник чист.
Но уже в коридоре и особенно на кухне я обнаружил грязь и запущенность. Муж Зины-соседки что-то красил для ее дочки в тазу. Керосинка коптит. Там, где стоял мой кухонный столик, стоит ихний, и все валяется.
Вышла Зина. Ее, оказывается, с работы сократили и она теперь целыми днями дома. Через час везде был наведен полный порядок. Свой столик Зина отодвинула, а все мои кухонные вещи принесла из сарая. Потом ее муж сходил за керосином и налил мне полные четыре большие бутыли. Ведь я перед отъездом оставил их на кухне полными, а он тут поленился лишний раз сходить за керосином и израсходовал мои.
В комнате моей все в целости и сохранности.
Обои и подоконник сухие.
Пыли нет никакой.
Одно только «но».
Уезжая, я забыл под кроватью мешок с картошкой, а в январе тут стояли сильные морозы, и она замерзла.
Теперь, когда стало теплее, картошка оттаяла и испачкала пол.
Он весь почернел.
Картошку я выбросил, а пол буду завтра скоблить.
Завтра же, вернее, сегодня — сейчас уже два часа ночи — поеду утром в парикмахерскую и отправлю тебе посылку.
Следующее письмо напишу послезавтра.
Вчера отправил тебе посылку.
Вложил: боты (размер № 5), мандарины, печенье и пряники к чаю, хорошее туалетное мыло, конфеты «Золотой ключик», духи твои любимые «Красная Москва» и самую любимую твою рыбу — копченого леща.
Попросил продавца выбрать парочку пожирнее!
Боты мне пришлось искать.
В продаже были на молниях, а я, помня твой наказ купить с кнопками, искал с кнопками.
Купил № 5, хотя одна продавщица и сказала, что на 37-й размер обуви можно брать № 4. Но другая пояснила, что если носить боты с толстыми шерстяными носками, то надо брать № 5.
Я и взял № 5. Носи боты на здоровье, и пусть твои милые ножки всегда будут в тепле и сухие!
Из-за бот я и задержался с телеграммой о благополучном приезде.
Хотел заодно сообщить и о высылке посылки.
Когда я пришел со всеми своими покупками в половине восьмого вечера на почту, в продаже не оказалось ящиков для посылок.
Их сейчас трудно достать.
Москва буквально завалена фруктами и цитрусовыми.
Мандарины уже по 12 рублей, апельсины по 14, и очень многие посылают их своим родным во все концы страны.
Чтобы не тащить все мною купленное домой — тут у меня есть ящик, — я обратился на почте к одной уборщице, и она мне за десять рублей достала, правда, очень тяжелый.
За отправку с меня взяли 17 рублей 80 копеек, а всю посылку я оценил в 200 (двести) рублей.
Пожалуй, содержимое ящика и его отправка мне в это и обошлись.
Кушайте копченого леща и поправляйтесь!
Дорогая ЛЮБА, сегодня утром поехал я получать пенсию, а ее мне не дали, сказав, что раз я ее три месяца не получал, то теперь мое пенсионное дело отправлено в Минсобес.
Поэтому предстоят хлопоты, а то и неприятности.
Придется тратить время, ездить, доказывать: где был, почему так долго не получал свою пенсию.
А то получается, что я в ней не нуждаюсь.
Но думаю, все уладится.
Что до домашних дел, то Зина, оказывается, распустила тут слух, будто бы я комнату свою бросил и уехал к тебе жить насовсем.
Даже из списков голосующих за депутата в местный совет трудящихся я был исключен!
На агитпункте аж рты разинули: «А соседка сказала, что вы насовсем уехали…»
Приедь я еще недели на две позже, она бы тут и не такое натворила. Помнишь, она попросила убрать мой столик из кухни, сказав, что устроит там новогоднюю елку для дочки?..
Так вот, никаких она, как я выяснил, елок не устраивала!
Просто хотела всем показать, что я к тебе «насовсем» уехал.
«Вот, — сказала бы, — он даже всю свою кухонную мебель забрал!..»
Тебе необходимо на будующее [1]знать, что в Москве заведен такой порядок: если в квартире проживают несколько семей и готовят на одной общей кухне, то когда кто-либо куда-нибудь временно выезжает — в отпуск, в командировку, в больницу, — то вещей своих из кухни не убирает, дабы соседи, которые, сама знаешь, бывают какими, не заняли бы это место и не устроили бы потом скандал.
Это только по твоей неуместной доброте, моя милая, совершил я подобную ошибку!
Это только у тебя, в твое отсутствие, занят был чьими-то вонючими дровами садик под твоим окном, а у самых твоих дверей появился чей-то ржавый мотоцикл, загородивший чуть ли не весь проход в комнату!
Дорогая моя ЛЮБА, мы с тобой очень ясно договорились, что ты будешь мне писать каждый день или через день. Но прошла почти уже неделя, а я так и не получил здесь ни одного твоего письма!
Если ты снова заболела или там еще что-нибудь такое же случилось — немедленно телеграфируй.
Я оставлю здесь все свои дела и немедленно к тебе приеду.
Передавай мой пионерский привет маленькой Люсе!
………………..
………………..
Сегодня получил, дорогая ЛЮБА, твое десятое письмо.
Ты пишешь, что опять всю ночь не спала…
Прошу тебя, не волнуйся и спи спокойно, моя красавица!
Если мне сейчас трудно, то все неприятности мои отражаются лишь на мне. У тебя же — совсем иное дело. Если ты будешь очень много волноваться и постоянно беспокоиться, то вдруг еще родится какой-нибудь нервный ребенок!
Поэтому береги себя, отдыхай побольше и спокойно работай вплоть до самого декретного отпуска.
Ты пишешь, что на днях ходила в кино.
По-моему, моя милая, в кино тебе пока вовсе не следует ходить.
К чему переживать всякие чужие истории и приключения?
К тому же как-то некрасиво получается: когда я у тебя был, мы с тобой в кино ни разу не были, а теперь ты одна, и ходишь.
Думаю, когда ты бываешь дома одна, всегда найдется какое-нибудь посильное дело. Тебе сейчас особенно следует побольше думать о будующем ребенке!
Это у тебя должно сейчас стоять на первом месте, а с кино теперь можно и подождать.
Вот о маленькой Люсе ты правильно решила: летом ей, конечно же, лучше всего будет у бабушки.
Она и загорит, и поправится, и без дела не будет болтаться!
Что же касается меня, то есть у меня к тебе, моя дорогая и милая моя ЛЮБА, маленькая просьба.
Узнай, кто из твоих хороших знакомых поедет в скором времени в Москву, и сделай следующее:
1) Купи на рынке две крупные курицы или хорошего гуся — только обязательно со штампом ветеринарного врача!
Хорошенько их отвари и подсуши в духовке.
2) Заодно купи на рынке два-три десятка яиц.
Здесь у нас в магазинах десяток яиц стоит 13 рублей 40 копеек, но они не всегда бывают свежими.
Свари их, пожалуйста, вкрутую и остуди в холодной воде, а затем
3) Попроси своих хороших знакомых, чтобы они мне все это в целости и сохранности привезли.
Это я прошу тебя мне прислать только лишь потому, что прежде, как ты помнишь, у меня из-за болезни совершенно не было аппетита, а теперь бы я все это съел с огромным удовольствием!
Тем более, что я весь день хожу здесь по своим делам, прихожу домой поздно и мне готовить себе обед совершенно некогда.
4) Чтобы в дороге все хорошо сохранилось и совершенно бы не испачкалось, возьми большую эмалированную кастрюлю, чисто вымой ее, высуши, а потом уложи в нее продукты, накрой их крышкой, перевяжи покрепче бечевкой и упакуй в старую наволочку.
Сообщи, когда твои знакомые все это мне привезут, я встречу их на вокзале и буду весьма благодарен.
5) А еще испеки мне штук десять яблок!
Милая моя ЛЮБА, спешу тебе сообщить, что вчера я был на врачебной комиссии. Как и следовало ожидать мало хорошего, так оно и случилось: в пенсии по инвалидности мне отказали!
Обжаловать решение негде.
Это была городская комиссия, а на районной, как я уже писал тебе об этом в авиаписьмах [2], вынесли точно такое же решение.
Никогда я себе того не прощу, что не выехал в Москву в начале февраля! Даже будучи тяжело болен, совершенно полуживой, я обязан был сюда приехать!
Мы с тобой об этом неоднократно говорили, но теперь об этом бесполезно и вспоминать.
Мне сейчас очень тяжело.
Понять это может только Семен. Только человек, побывавший на фронтах, участвовавший в боях, терявший свою кровь и видевший смерть прямо в глаза, может понять, как это тяжело, когда у кого-то отбирают пенсию по инвалидности!
Лишившись ее, мы многое потеряли.
Об этом мне очень сейчас трудно писать.
Будем вместе — расскажу во всех подробностях.
Единственное утешение мое — это то, что есть у меня теперь моя дорогая и милая ЛЮБА и очень скоро будет ребенок — цель и мечта всей моей жизни!
Дорогая моя ЛЮБА, ты уже, наверное, теперь получила то мое письмо, в котором я сообщил тебе, что наша городская врачебная комиссия отказалась восстановить инвалидность, которую я потерял на районной комиссии.
Это всегда и везде так: легко потерять то, что восстановить нам трудно, а то и вовсе нельзя!
Поэтому могу тебе теперь точно сообщить, что не смогу за тобой приехать, как я обещал, и тебе отныне придется готовиться к переезду самостоятельно.
Я думал, что приеду, помогу тебе во всем, но теперь сделать это будет трудновато.
Одна дорога обойдется мне в 300–400 рублей, да и на обратную и прочие расходы одному только мне понадобятся еще рублей 500, а это для нас сейчас — без моей пенсии — будет, как это ты и сама теперь понимаешь, дороговато.
К тому же, моя милая, мне необходимо, не теряя ни дня, ни минуты времени, устраиваться на какую-нибудь работу.
Мы с тобой рассчитывали, что я помогу тебе, по возможности, освоиться во всем в Москве, теперь мне совершенно будет некогда даже посидеть с тобой днем!
Зато вечером, моя дорогая и горячо любимая, я всегда буду каждый день приносить тебе после работы какие-нибудь радости…
Понятно?!
Дорогая и милая моя ЛЮБА, ты беременна, много работаешь, тебе сейчас особенно необходимо очень хорошо питаться.
Поэтому кушай как следует, не отказывай сама себе в еде, в хорошей и доброкачественной пище, даже если она и стоит дорого!
Покупай себе на рынке самые и самые свежие продукты!
Набирайся, одним словом, всех сил и энергии!
Вчера я получил письмо, в котором ты мне пишешь, что вам наконец-то провели газ.
Наконец-то!
Очень этому рад.
Сегодня я получил еще одно твое большое письмо, в котором ты сообщаешь, что большая Люся по-прежнему надоедает тебе со своим «клоуном».
Гони ты их!
Пусть они не мешают тебе жить и спокойно отдыхать вплоть до самого декретного отпуска! Тебе сейчас особенно необходим покой и ни к чему пустые разговоры!
А еще — очень тебя прошу — все мои письма сохрани.
Пусть они не валяются у тебя по всем углам и даже под ногами!
Складывай их во свою старую дамскую сумку, а сумку свою убирай потом в шкаф.
Шкаф обязательно запирай потом на ключ.
Ключ бережно храни в строго определенном месте.
Прошу тебя: будь во всем повнимательнее!
Третий день нет от тебя писем.
Что-нибудь случилось?
Не заболела ли? Или это опять большая Люся и ее «клоун» надоедают тебе со своими фокусами?
Ты тут писала, что я реже тебе пишу примерно с середины марта…
Это неверно.
Я каждый день или через день отправляю тебе письмо.
Просто это ваша почта плохо работает.
Вот ты пишешь, что 8 марта получила мое письмо от 28 февраля.
Не может быть, чтобы оно шло семь дней! Письмо находится в пути два, самое большее — три дня, но никак не семь!
Скажи почтальону, что напишешь жалобу.
А то, быть может, вместо того чтобы попадать в твой почтовый ящик, мои письма попадают в мусорный.
Их выбрасывают, чтобы не ходить к тебе каждый день!
Подумай об этом и прими надлежащие меры.
Все мои письма, их очередность, легко установить по числам.
В начале каждого своего письма я обязательно указываю число.
Если же я, по какой-либо причине, пишу тебе один раз в два или — исключительный случай — три дня, то соответственно проставляю: 23–24 или 23–25. По этим числам легко определить, не пропало ли какое-нибудь мое письмо. Ведь пишу я тебе, как мы договорились, каждый день.
Прошу тебя, дорогая ЛЮБА, чтобы и ты в своих письмах ставила числа, а то я очень беспокоюсь, не пропадают ли и они.
Но пока, судя по содержанию, кажется, я получил их полностью.
Дорогая ЛЮБА, в письме, которое я получил вчера вечером, когда мое уже было отправлено, ты пишешь, чтобы я купил себе две китайские рубашки, а то ты их мне сама купишь.
Убедительнейшим образом тебя прошу: не покупай мне пока никаких рубашек!
Тем более китайских, не зная моего размера!
И вообще, прошу тебя, не покупай никаких тряпок.
Все они есть, и в лучшем выборе, в Москве.
Были бы только деньги!
Что касается меня, я решил пока воздержаться от покупок, раз у меня с пенсией так получилось.
Не до рубашек мне сейчас, обойдусь пока и без них!
Единственное желание мое — поскорее бы наступило 15 мая, когда я снова увижу тебя в Москве!
Тогда мы все обсудим, решим и, если будет нужно, купим.
А деньги мне еще пригодятся!
На питание, на дешевую пару обуви, на квартплату и другие непредвиденные расходы.
А еще — на покупку раскладной кровати.
Правда, пока их что-то нет в продаже.
О коляске пойду узнавать завтра.
Ношу пока свои старые туфли с калошами, бывая по своим делам во многих местах. Заодно ищу себе обувь. Есть дешевые темные сандалеты на коже, не раз их мерил, но все что-то жмут в пальцах.
Сейчас новый фасон — узкие носы, а мне нужна просторная обувь!
Вчера и сегодня писем от тебя не получал.
Дорогая ЛЮБА, прошу тебя: пиши мне каждый день.
Это — единственная моя радость!
Каждый день с большим нетерпением жду я твоего письма.
Ты писала, что сильно скучаешь…
Верь, моя милая, что и я не меньше твоего скучаю, ожидая того дня, когда снова тебя увижу, крепко расцелую, и мы уже никогда больше не будем расставаться!
С самого первого дня нашей совместной жизни я предлагал тебе переехать жить в Москву, но у нас не все тогда гладко получилось…
Ты, разумеется, помнишь, о чем я говорю?!
Будем же надеяться на самих себя и у нас жизнь наладится!
Нам бы только поскорее быть вместе, тогда мы все преодолеем!
