Читаем МиГ перехватчик. Чужие крылья (СИ) онлайн бесплатно

РОМАН ЮРОВ

«МиГ»-перехватчик. Чужие крылья"

АННОТАЦИЯ

Глава 1

РОМАН ЮРОВ

«МиГ»-перехватчик. Чужие крылья"

Название: МиГ перехватчик. Чужие крылья

Автор: Юров Роман

Cтраниц: 210

Год издания: 2014

Формат книги: fb2

АННОТАЦИЯ

На чем только не сражались «попаданцы», перенесенные из нашего времени на Великую Отечественную, – от «тридцатьчетверок» и КВ-2 до ИСов и «Зверобоев», от «чаек» и И-16 до «лавочкиных» и «яков». А в это военно-фантастическом боевике нашему современнику, заброшенному в 1941 год, придется осваивать высотный истребитель-перехватчик МиГ-3, который на пяти километрахи выше превосходил любые немецкие самолеты. Вот только из-за огромных потерь наших ВВС в первые дни войны, «миги» пришлось использовать не по назначению, а на малых высотах, как обычный фронтовой истребитель, и даже в качестве штурмовика, к чему он был абсолютно не приспособлен…

Отчаянные воздушные бои осени 41-го! «Сталинские соколы» против «экспертов» Люфтваффе. Краснозвездные «миги» против «мессеров» и «юнкерсов». «Попаданец» из XXI века в пылающем небе Великой Отечественной.

Глава 1

Южная зима предстала во всей красе. Погода была мерзкая: ветрено, сыро и промозгло. Порывистый восточный ветер гнал по небу низкие свинцовые тучи, срывая с них редкие капли дождя, посвистывал в голых ветках бурьяна. Виктор подходил к небольшому бугорку, выступающему посреди подсолнечного поля. Обычно на таких возвышенностях любили устраивать лежки зайцы. И неплохо было бы сегодня одного из них подстрелить. Шел он уже без всякой надежды, скорее из упрямства. Три часа он месил ногами, размокший от частых дождей чернозем, а дичи как не было, так и нет. Даже ружье, первое время настороженно сжатое в руках, он давно забросил за спину, на ремень. Раскисшая грязь налипала на ноги, превращая старенькие, еще помнящие армию берцы, в пудовые гири. Он не спеша поднялся на холмик - как и следовало ожидать, никого на нем не оказалось. Вздохнув, стряхнул с ботинок грязь и, изменив первоначальный маршрут, пошел к виднеющейся неподалеку посадке. Месить чернозем подсолнечного поля еще раз, чтобы добраться до машины, ему не хотелось. Впрочем, подсолнечным оно было месяца три назад. С тех пор поле задисковали и оно белело истерзанными краями перемолотых в щепки стеблей, да гниющей трухой прошлогоднего бурьяна. Пусть идти по посадке будет длиннее, но там нет такой грязи.

Посадка встретила его шелестом травы и скрипом трущихся друг о друга сучьев. Она была старая, заросшая до непроходимости. Он пошел вдоль нее, по узенькой полоске, заросшей кустарником и бурьяном. Раньше такие полосы были пошире, но фермеры, в борьбе за лишний центнер зерна, уверенно побеждали природу, распахивая все что можно. Настроение у него было мрачное, как и погода вокруг. "Что за черт меня сегодня на охоту понес? - думал Виктор, - Вчера вечером и в мыслях не было. А тут проснулся спозаранку, как ужаленный и помчался. А охота получилась - курий смех. Исходил километров десять по пахоте, а толку-то? Только ноги убил. И погода эта мерзкая...". Погода действительно не радовала. Не смотря на декабрь месяц, снега не было, поэтому все вокруг было серо-черным. Серые, с прозеленью мха, деревья, посеревшая, жухлая трава, серое небо с низкими, темными тучами. Серый цвет органично вплетался в черный фон размокших черноземных полей. Такое сочетание обычно вызывало тоску и уныние, но для здешних мест это привычная картина. "Какая охота, такое и настроение, - уныло подумал он. - Все вокруг серое и на душе кошки скребут. Единственная радость глазу это сочно-зеленые квадраты озимых. Хреновая по такой погоде охота. Толи дело ходить поздней осенью, когда посадки переливаются желто-зелено-красными тонами, когда, на необработанных полях, оставшаяся стерня выделяется серо-желтыми пятнами. Прямо душа радуется. А еще лучше, по снегу, когда деревья присыпаны снегом и солнце, отражаясь, слепит глаза"...

Заяц появился внезапно, метрах в пяти впереди, он выпрыгнул из травы и сразу рванул влево, обходя по дуге. Виктор, на секунду опешивший от резкого шума, сорвал с плеча ружье и выстрелил вдогонку. Мимо, дробь легла чуть впереди, сделав у косого в ушах несколько лишних дыр. В азарте он сразу выстрелил еще и снова обидный промах, контейнер разбил глыбу чернозема, в считанных сантиметрах позади цели. Злой, от своей плохой стрельбы, Виктор повел стволом, вынося упреждение, пытаясь снять зайца наверняка. Тот, однако, бежать ровно не хотел никак, петляя из стороны в сторону. Обычно, Виктор попадал в такую цель вторым выстрелом, реже третьим. Хотя, пару раз бывали случаи, когда заяц поднимался прямо из-под ног и, под грохот его пятизарядки, успешно убегал. Ружье снова ахнуло, толкнув в плечо и обдав приятным запахом сгоревшего пороха. И снова промах. Как ему показалось, контейнер просвистел прямо между ушей перепуганного зверька.

"Надо же отпустить, - догадался он, - я же, как сопляк зеленый, бью контейнерами в упор". Однако и четвертый выстрел не попал в цель, Виктор даже не видел, где легла дробь. Оставалась последняя надежда на пятый патрон. "Сейчас я должен в него попасть, - подумал он. - Тут метров семьдесят всего, но в стволе четыре нуля, наверняка достану, это как пить дать".

Однако выстрела не последовало, затвор застыл в заднем положении, пятый патрон лежал в кармане куртки. Когда он переезжал с поля на поле, забыл доложить его в магазин. Незадачливый охотник зло сорвал шапку и с размаху швырнул ее на мокрую пожухлую траву. Было досадно и обидно, упустил верного зайца. Хорошо, только что нет свидетелей его позора, сегодня на охоту он поехал сам. Никто не будет сочувственно вздыхать, и подкалывать. Остановившись, Виктор вытер о траву, налипшую на берцы, грязь, начал заряжать ружье.

Неожиданно, на самом краю поля, рядом с его только что отстрелянной гильзой, он увидел какой-то кусочек белого металла. Не поленившись, поднял, чтобы разглядеть. Это оказалась согнутая прямоугольная пластина из алюминия. Очистив ее от грязи, Виктор разглядел потертую черную краску и выбитые на металле буквы - это была какая то шильда. Такого добра и в полях и на заброшенных колхозных фермах, встречалось много. Эти пластинки, с сеялок и тракторов, комбайнов и жаток, со всевозможного оборудования, встречались тут повсеместно, утерянные или выброшенные. Он тоже хотел выкинуть свою находку, однако взгляд за что-то зацепился и Виктор принялся обтирать табличку мокрой травой. Сквозь грязь проступили белые буквы - "завод ?", "регулировка распределения", "ход поршня", "октановое число", однако не это привлекло его внимание, а скромная надпись в правом углу - "год выпуска 1940". Остальное читалось плохо, трафаретная краска от старости облезла, навсегда скрывая текст. Зато четко виднелись выбитое - "М-11", затем, наверное, был набит номер "4112643", это было ясно потому, что чуть выше по облезлой краске виднелось "? серия". Дальше шли какие-то цифры, смысл которых был совершенно не понятен.

"Интересная находка, - подумал он, запихивая найденную шильду в карман, - довоенная. Может антикварам с "блошиного рынка" продать? Или Сашке подарю, он за такой вот, старой ерундой, с ума сходит. Наверное, это с самолета. Батя рассказывал, что где-то в этих краях, в войну, аэродром был". Он поправил шапку и, не спеша, направился вдоль посадки, надеясь поднять еще одного зайца. Заходить внутрь посадки не хотелось, сильно заросшая молодой порослью и терном, заваленная буреломом, она было практически непроходима. Да и зайца там можно увидеть только при большой удаче. Зато сбоку идти - благодать, видно далеко, шагаешь по траве и раскисший чернозем, не налипает на ботинки. Да и стрелять удобно, цель как на ладони.

Срывающийся редкими каплями дождь внезапно перешел в ливень. Крупные капли падали сплошным потоком, заливая все и закрывая горизонт белесым покрывалом. Виктор побежал к дороге, где стояла его машина, кляня себя, что накинул сверху водонепроницаемый маскхалат, кляня себя за идиотскую идею отправиться сегодня на охоту.

В это момент сзади, что-то громыхнуло: "Ну вот, зимняя гроза. Что может быть чудеснее?" - подумал он, ускоряясь, мчась длинными прыжками, стараюсь успеть как можно скорее. В этот момент впереди что-то ослепительно вспыхнуло, обжигая глаза болью. Неведомая волна ударила в тело, причиняя жуткую боль, завертела его стороны, потащила вперед... деревья завертелись в калейдоскопе, и наступила тьма...

У сержанта Виктора Саблина сегодняшний день складывался удачно. Сегодня с утра он слетал с комэском на учебно-тренировочном самолете УТ-2 -"утенке". Полетал по кругу, немного отработал пилотаж в зоне, восстанавливая навыки. Теперь предстоял самостоятельный вылет на учебном самолете, а после на боевом - МиГе. Если все будет хорошо, возможно завтра он полетит на боевое задание. От этой мысли сладко щемило сердце. Друзья уже давно летают, воюют, сбивают немцев. А он отлеживается. В сентябре, как только полк приступил к боевой работе, всего четыре вылета сделал, под Харьковом. И на тебе, воспалился аппендикс. Почти месяц не летал, очень плохо заживало. Потом, уже в октябре, сделал еще пять вылетов и подхватил воспаление легких. Больше месяца провел в лазарете, только вчера полковой врач наконец-то разрешил ему летать. Видимо фортуна все-таки повернулась к нему лицом, ведь, сколько же можно болеть?

Повинуясь белому флажку стартера, он плавно толкнул сектор газа, и "утенок" весело затарахтел своим слабеньким движком, разгоняясь по укатанному снегу взлетной полосы. Набрав скорость, он поднял хвост самолета и через несколько секунд был в воздухе. Это было счастье, после такого длительного перерыва, самому пилотировать самолет. Внезапно, сразу после взлета, на высоте метров тридцать, мотор его утенка вдруг взвыл, и из патрубков вырвались длинные, до самого центроплана, языки пламени. Виктор автоматически выключил зажигание и начал присматривать место для посадки. Винт вращался все медленнее и медленнее, вот уже вместо сплошного круга видно мелькание лопастей... Вдруг винт вылетел со своего места, с неприятным свистом пронесся над кабиной незадачливого летчика и с треском ударил по стабилизатору. От удара самолет вздрогнул и свалился на крыло. Наступила тишина. Виктор пытался выправить машину и хоть как то ее посадить, но скорости не было, самолет на рули почти не реагировал, падая с сильным креном, под углом градусов двадцать. Земля приближалась беззвучно, угрожающе и неумолимо. Последнее, что он успел сделать, это немного сгруппироваться и упереться рукой в борт кабины. Уткнувшись в землю, с противным хрустом сломалось крыло и последнее, что он успел увидеть, как капот его самолета утыкается в снег. Дальше наступила вечная темнота.

Виктор открыл глаза. Над ним было низкое серое небо. Срывались редкие снежинки, тая на лице. "Черт как это я? И где? - Голова казалось тяжелой, словно налитой свинцом. Сквозь мешанину мыслей и каких-то обрывком воспоминаний, он попытался вычленить главное. - Откуда тут снег? Дождь же был? Так! Я шел к машине, этот сраный дождь испортил охоту, что то впереди вспыхнуло... Да нет же, что за бред? Откуда это в голове? Я летел на тренировочный вылет. Нужно было выполнить упражнение ? 2, сесть, а потом должен был вылететь на МиГе, но после взлета отказал мотор"... - Тут Виктор почувствовал, что то теплое льется ему на подбородок, хотел вытереть лицо рукой, но движение отозвалось такой жуткой болью, что он потерял сознание...

В следующий раз он пришел в себя от плавной тряски. Виктор лежал на чем-то мягком и колючем, слышался рев мотора, плавно покачивало. С неба по-прежнему падал снег, было холодно.- "Меня куда-то везут. Но куда меня могут везти? В городскую травматологию? Или может в районную больницу? Хотя, какая тут больница? Судя по звуку, это едет наша полуторка. Ведь мотор остановился, и я упал, а значит, расшибся и меня везут с аэродрома в полковой медпункт. Хотя какой еще медпункт, медпункт остался в армии, добрых три года назад. Тут ближайший медпункт, наверное, только на Таганрогском военном аэродроме". В голове была жуткая каша из образов, мыслей и воспоминаний. Он помнил, что с утра был на охоте, но одновременно он точно помнил свой утренний полет с командиром эскадрильи и что его не хотели выпускать во второй вылет, из-за ухудшающейся погоды. Тогда он уговорил комэска на полет, при условии, что будет пилотировать прямо над аэродромом... Что за бред, какой еще аэродром, - пробилась очередная мысль, - я Виктор Сергеевич Чемикос, работаю офисным планктоном в конторе местного завода, да и аэродромы я только в армии видел, и то издалека. Но память отлично помнила, что он никакой не планктон, а вообще Виктор Александрович Саблин - летчик сто двенадцатого истребительного полка, сержант. Что он выполнял тренировочный полет, для восстановления навыков пилотирования после болезни. И это было именно на аэродроме. Мысли, образы, воспоминания перемешивались в голове. И детский дом двадцатых годов, и детский сад девяностых. Родители и воспитатели, детдомовская и школа тридцатых годов, и просто обычная постсоветская школа, ФЗУ, завод, аэроклуб, училище, университет, армия... внешне один и тот же человек, но две разные жизни. От обилия хлынувших воспоминаний и образов голова шла кругом. Снова вернулась боль, она разламывала голову на части, небо завертелось и пропало в кровавой пелене...