Читаем Чужая жизнь (СИ) онлайн бесплатно

Я точно знала, что умерла.

Это был тяжёлый и неправильный уход на больничной койке в реанимации, куда не пустили моих родных. Я не успела попрощаться с ними и окунулась во тьму со смесью усталости, беспомощности и сожаления.

Осознание конца пришло вместе с холодом, проникшим в каждую клетку тела, но по непонятным причинам я продолжала осмысливать своё положение.

Возможно, пролетели секунды, а может, минула вечность. Времени здесь не существовало, просто настал момент, когда тьма взорвалась мириадом ярких искр, холод сменился ощущением падения, я беззвучно закричала и... резко села на кровати, судорожно заглатывая ртом воздух.

Первый вздох оказался таким восхитительно желанным, что я сделала ещё десяток, прежде чем в голове появились хоть какие-то мысли.

— Госпожа? Вы в порядке, госпожа?!

Ко мне потянулись чужие руки. Я отпрянула, сфокусировала взгляд на человеке, которому они принадлежали, и обнаружила, что имею дело с совершенно голым темноволосым мужчиной атлетического сложения, вперившимся в меня испуганными глазами.

— Нет, не в порядке... Где я?

Этот голос мне не принадлежал!

— Вы не помните?

Я только головой помотала, бессмысленно ощупывая шею, будто таким образом могла вернуть голосовым связкам привычное звучание. Рискнула оглядеться и увидела ещё одного мужчину, стоявшего рядом с кроватью. Этот был более хрупким и молодым. Лет восемнадцати, не больше, в то время как первому я бы дала двадцать пять — двадцать шесть. Он тоже был обнажён, имел длинные вьющиеся волосы кирпичного цвета и вообще был очень красив. Правда, тут я осознала, что шеи обоих мужчин сковывают ошейники из серебристого металла.

Интересно, есть ли такое понятие, как посмертный бред? Если да, то в моём случае он был очень уж вызывающим. Я даже устыдилась, что на небеса отлетаю с такими фантазиями.

— Вы у себя дома, в своей спальне, — произнёс тем временем первый мужчина. — Моё имя Тадиус. А это Ниан, — покосившись на рыжеволосого, он скомандовал: — Зови господина Фарониса. Быстро! Скажи, что у госпожи снова приступ.

Парень пулей вылетел из комнаты.

— Госпожа, всё будет хорошо. Постарайтесь не волноваться, — снова обратился ко мне Тадиус.

Удивительным образом его голос действовал успокаивающе. В нём даже чудилось что-то знакомое. Я ничего не понимала, но не спешила впадать в истерику. Ещё раз продышалась, осмотрелась по сторонам и пришла к выводу, что в одной этой спальне могла уместиться вся моя квартира. Роскошное убранство наводило на мысль о королевском дворце.

Взгляд наткнулся на высокое напольное зеркало, установленное в нескольких шагах от кровати. Собравшись с духом, я откинула одеяло и, соскочив с гигантских размеров ложа, ринулась к нему под протестующий возглас Тадиуса.

Правда, остановить меня мужчина не пытался. Только метнулся следом и замер в некотором отдалении, почти сразу опустившись на колени.

Сейчас его поведение волновало меня в последнюю очередь. Я смотрела в зеркало со смесью изумления и ужаса.

Чужой дом, чужие люди, теперь ещё и чужое тело.

В зеркале отражалась молодая темноволосая женщина с очень красивым, близким к совершенству лицом и такой же идеальной фигурой. Полупрозрачное одеяние, очевидно ночная сорочка, не скрывало ни одного изгиба прекрасного тела. К своей настоящей внешности я тоже не имела особых претензий, но на какой-то странный миг почувствовала себя дурнушкой. Впрочем, если бы идеальный образ вдруг рассеялся, явив меня прежнюю, я бы испытала радость.

Или нет?

Вновь накатило необъяснимое чувство узнавания. Женщина в зеркале уже не казалась незнакомкой, а чужое обличье не отталкивало.

Что, чёрт возьми, со мной происходит?

Я медленно ощупала лицо, грудь, живот, дошла до рук и наткнулась на деталь, ускользнувшую от внимания в первые безумные минуты. Запястье моей левой руки охватывал тонкий браслет из похожего на платину металла, который украшали пять камней размером с ноготь мизинца. Три камня были чёрными, два — прозрачными. Цвета не чередовались, а шли один за другим. Когда я попыталась сдвинуть браслет, то обнаружила, что его внутренняя часть в буквальном смысле вросла в кожу.

— Это подарок вашего отца, госпожа. Вы никогда не снимаете его, — раздался вкрадчивый голос Тадиуса.

— Мой отец... — горло сдавило.

В общем-то, я догадалась, что речь идёт не о человеке, которого я видела неделю назад и который должен был получить весть о моей кончине, но само звучание этого слова всколыхнуло волну скорби. Я любила своих родных. Отца, сестру, племянника. Я не хотела их терять, а они не хотели терять меня. И вот, как всё сложилось. Умерев, я оказалась неизвестно где и тоже испытывала горечь потери.

— Господин Ксандр сейчас в отъезде, — Тадиусу было невдомёк, какие переживания терзают мою душу. Он продолжал видеть во мне кого-то другого.

Прошло ещё несколько минут, в течение которых я молча изучала чужое тело, всматривалась в лицо и пыталась поймать то необъяснимое чувство, которое рождалось во мне при взгляде на него.

— Госпожа Сабрина!

Дверь за моей спиной открылась. Я обернулась и увидела, что ко мне быстрым шагом направляется ещё один мужчина. Слава Всевышнему, одетый в длинный халат.

Этот был ниже меня ростом, не молод и полноват, с короткой бородкой и в целом располагающей внешностью.

Ниан, тоже вернувшийся в комнату, топтался у двери.

Вид, в котором я предстала перед столькими мужчинами, меня не смущал. Хозяйкой этого тела была не я, да и мозг занимали другие переживания.

Нужно было внести ясность в происходящее.

— Ирина, — сказала я. — Меня зовут Ирина.

Мужчина понимающе покивал, не выказав ни капли удивления.

— Я Фаронис, управляющий в вашем доме. Доктор Манталь уже в пути.

— Мне не нужен доктор. Я не больна. Я умерла.

— Нет-нет, — Фаронис замотал головой и сделал успокаивающий жест. — Это ваша болезнь. Был ещё один приступ. Ваш разум в смятении, но скоро всё станет на свои места.

— Вот уж сомневаюсь! Вы не слышите, о чём я говорю?

— Наоборот, госпожа Сабрина, растеряны сейчас вы. Прошу, прилягте.

— Не хочу.

— Тогда присядьте. Налить вам воды или сока? Вино сейчас будет не к месту. Сперва дождёмся доктора.

Я собиралась отказаться, но почувствовала, что моё горло и правда пересохло.

— Воды.

По знаку управляющего Тадиус поднялся и отошёл в дальний конец комнаты. Там находился столик, на котором выстроились в ряд графины с напитками.

— Ему обязательно быть голым? — спросила я, некстати зацепившись взглядом за идеальный по форме мужской зад и тут же отвернувшись, пока Тадиус не обратился ко мне передом.

Мои мысли пребывали в таком раздрае, что я не могла их контролировать. Нет-нет да обращала внимание на неуместные детали.

— Всё зависит от ваших желаний, госпожа, — объяснил Фаронис. — Прикажите — и он оденется.

— Спасибо, — я опустилась в ближайшее кресло и приняла бокал с водой из рук Тадиуса. — Оденься, пожалуйста. И ты, Ниан, тоже, — я посмотрела на парня.

— Ох, госпожа... — управляющий удручённо покачал головой.

— Что не так? — напряглась я.

— Это ведь ваше имущество. Благородной госпоже не пристало говорить такие слова рабам.

— "Спасибо" и "пожалуйста"? — предположила я.

Управляющий склонился надо мной и заговорил, проникновенно глядя мне в глаза:

— Вы Сабрина Вангангер, единственная дочь Ксандра Вангангера, Смотрителя Первой Сферы Лазарии. Сейчас вы находитесь в своей столичной резиденции. Это ваше основное место жительства. Весь дом, предметы и рабы принадлежат вам. Выше в праве владения ими только господин Ксандр.

Очевидно, значимость имело каждое слово, потому что Фаронис проговаривал их медленно и с чувством.

— Первый приступ случился с вами полгода назад. Сегодня третий по счёту. Вы теряете память, забываете свою жизнь и всех, кого знали. На место утерянных приходят ложные воспоминания. Это следствие несчастного случая, который спровоцировал первый приступ. Доктор и ваш отец объяснят лучше.

— Ложные воспоминания? Что за бред? Говорю же: я не та, за кого вы меня принимаете. До того, как попасть сюда, я жила другой жизнью и помню её в подробностях. Я тяжело болела и умерла. Тут речь скорее о переселении душ.

— Госпожа Сабрина, это невозможно. Скоро вы убедитесь в правдивости моих слов. Вам станет лучше, воспоминания начнут возвращаться. Главное — открыться для них, а не сосредотачиваться на обманках. Впрочем, тут я не эксперт. Моя задача быть рядом с вами и помогать во всём.

— Нет... — я отчаянно помотала головой, но получила лишь сочувственный взгляд.

— Вы справитесь, госпожа, — утешил Фаронис.

Мне бы его уверенность!

Доктор Манталь был похож на богомола-призрака. Чрезвычайно худой и высокий, он носил строгий тёмный костюм, слишком тесно облегавший его тощее тело. Казалось, что такой наряд должен сковывать движения, однако действовал доктор с грацией хищника. Его белоснежные волосы — не седые, а именно белые — волнами спадали на плечи, кожа тоже была неестественно-бледной, будто раскрашенной мелом. Я не могла понять, сколько ему лет. Не старик, но человек в возрасте. Взгляд его водянисто-голубых глаз был внимателен и цепок.

С собой он принёс медицинский саквояж, из которого извлёк три эластичные чёрные ленты. Одну натянул мне на голову, две другие — на запястья. Ленты плотно прилегали к коже, на левой руке — выше браслета. Ни проводов, ни дополнительных деталей это оборудование не имело. Затем доктор надел очки, в оправу которых вместо стёкол были вставлены толстые окуляры, и замер, направив их на меня.

Минут пять ничего не происходило. Моё недоумение нарастало, но вопросы я придержала, дождавшись врачебного вердикта:

— Что ж, картина мозговой активности такая же, как в предыдущие разы. Органических повреждений нет. Следовательно, и мои рекомендации не изменятся. О долгосрочных последствиях судить пока рано, как и прогнозировать следующие приступы. Промежуток между ними увеличивается. Это может быть хорошим знаком. Что последнее вы помните, госпожа Сабрина?

— Я умерла.

— Каким образом?

— Вирусная инфекция. Я лежала в больнице, но состояние ухудшалось. Меня не спасли. И моё имя не Сабрина.

— Как же вас зовут?

— Ирина Вячеславовна Громова.

— Постарайтесь как можно меньше сосредотачиваться на этом имени. Оно не ваше. Это ложное воспоминание.

Опять двадцать пять!

— Вы ошибаетесь. У меня за плечами жизнь длиною в тридцать лет, которую я прекрасно помню.

— Она вам нравилась?

— Жизнь? Она была моей!

— Семья, муж, дети?

— Отец, сестра и племянник. Мама умерла. Замужем я была недолго, и детей мы не завели.

— Ваше положение, благосостояние?

— На жизнь хватало. Я работала в музее. Ничего выдающегося.

— Проблемы с законом?

— Что?! Не было никаких проблем!

Вопросы доктора Манталя, сперва вполне логичные, свернули в странное русло.

— Какие отношения были между вашей планетой и Коалицией сильнейших миров?

— О чём вы говорите?

— Вы в курсе, что такое Сферы сопряжения?

— В первый раз слышу.

— Весьма, весьма занятно, — заключил доктор.

— Почему ложные воспоминания госпожи так сильно разнятся? В прошлый раз мы слышали совсем другую историю. И в первый раз тоже, — проговорил Фаронис.

Пока доктор работал, управляющий ожидал в стороне и открыл рот только сейчас.

— Во время несчастного случая в её мозг поступило слишком много разрозненной информации. Фрагменты данных, из которых можно было бы составить десяток жизней. Чудо, что госпожа не погибла от перегрузки. К несчастью, это единственный известный инцидент подобного рода. Я повторю то же, что говорил вам и господину Ксандру. Лучшее, что мы можем сделать, это наблюдать.

— Что за несчастный случай со мной случился? — спросила я.

— Поломка в бассейне грёз во время вашего погружения, — дал малопонятное объяснение Фаронис. — Дождитесь возвращения отца. Он сам захочет посвятить вас в подробности.

— А пока придерживайтесь моих рекомендаций, — снова заговорил доктор Манталь, снимая с меня ленты, назначение которых так и осталось непонятным. — Новые впечатления должны быть дозированными. В первые дни не следует покидать дом. Отвлекайтесь от ложных воспоминаний и сосредотачивайтесь на настоящем. Радуйте себя всеми доступными способами. Я также оставлю успокоительное, чтобы ваш сон был крепким.

Он достал из саквояжа флакон с прозрачной жидкость.

— Двадцать капель на ночь и в моменты чрезмерного возбуждения.

— Мои воспоминания не ложные. Я никогда не была здесь, не видела вас и других людей.

Не знаю, зачем я продолжала упорствовать и пыталась это доказать. Вряд ли из-за желания быть честной и не покушаться на чужое, скорее из страха. Проклятый доктор при участии Фарониса посеял во мне зерно сомнения. Пока оно не давало ростков, но кололо сознание жёсткими чешуйками.

— Хотите сказать, что не испытываете чувства узнавания, когда смотрите вокруг и на себя?

Не ощущаете даже слабой тени истинных воспоминаний? — вопросил доктор.

Я очень хотела ответить "нет". И не могла соврать, потому что в первую очередь соврала бы самой себе.

— Я не знаю, что чувствую. Мне плохо.

— Вот почему вам нужны покой и положительные эмоции. Если состояние ухудшится, немедленно вызывайте меня.

— Я провожу вас, — сказал Фаронис. — Госпожа, желаете позавтракать?

— Не знаю.

— Распоряжусь подать.

В сопровождении управляющего доктор Манталь вышел за дверь, а я откинулась на спинку кресла с чувством обречённой усталости.

У кровати застыли две коленопреклоненные фигуры — Тадиус и Ниан. Выполнив мой приказ, они оделись ещё до прихода доктора. Правда, вся одежда Ниана состояла из полупрозрачной туники, почти не скрывавшей его стройное тело, на котором отсутствовало даже бельё. Тадиус выглядел поприличнее: носил рубаху с широким горлом и узкие кожаные штаны.

Я не знала, как вести себя с этими мужчинами. Никто никогда не стоял передо мной на коленях, не называл госпожой.

Да я даже отыгрывать такую роль не имела желания!

— Подойдите ко мне, — попросила неуверенно, и оба раба тут же поднялись, чтобы приблизиться к моему креслу. — Оставайтесь на ногах, — предупредила их порыв снова встать на колени. — Как давно вы служите мне?

— Я здесь два года, Ниан полтора, — ответил Тадиус.

— То есть вы оба были свидетелями первого "приступа" с потерей памяти?

— Да, госпожа, — подтвердил мужчина.

— И тогда я тоже уверяла, что умерла, а после воскресла в новом теле?

— Да, госпожа.

Тадиус был предельно лаконичен в ответах. Никаких подробностей сверх того, что я спросила.

— Что было потом?

— Всякое, госпожа. Вы горевали о своих детях, хотели вернуться домой. Второй приступ прошёл легче, чем первый. Вы быстро пришли в себя.

— То есть вспомнила настоящую жизнь?

— Отчасти. Простите, я могу ввести вас в заблуждение. Господин Фаронис лучше знает, что следует говорить.

— Может быть, я хочу услышать то, что не следует?

На лицах Тадиуса и Ниана отразились одинаковые чувства — замешательство и страх. Не стоило пугать их таким подходом.

— Ладно, скажите-ка вот что. Моё отношение к вам как-то менялось из раза в раз? Может быть, я не принимала рабства, хотела дать вам свободу?

Ниан, и без того бледный, буквально посерел и судорожно помотал головой. Казалось, он вот-вот плюхнется в обморок. Тадиус проявил больше выдержки.

— Нет, госпожа. Вы принимали нашу службу как должное.