Читаем Чудовище Цеплин (СИ) онлайн бесплатно

Коричнево-серая каменистая пустыня казалась угрожающим местом. Коварные расщелины, которые то и дело оказывались шире и глубже, чем выглядели на первый взгляд, далёкие, неспокойно дремавшие вулканы, и огромные грифоны, сквозь прикрытые веки наблюдавшие за обозом, медленно, но упрямо продвигавшимся вглубь пустыни. Мужчины, женщины, дети, и даже пара десятков яков, тянувших полупустые повозки. Животные шли неохотно, но люди знали лучше: понукали мохнатых, время от времени щелкая кнутами.

Солнце уже побывало в высочайшей точке, но едва ли его можно было заметить сквозь дымно-пылевые облака. Это граница царства Солнечной горы — редко кто отваживался явиться сюда, кроме как по крайней необходимости. Но к этим незваным гостям местные немногочисленные обитатели уже привыкли: как наступает зима, так непременно сюда являются номады Цеплин.

— Нора, а почему птички такие злые?

Большинство старших уже устали брести по однообразному неприветливому ландшафту, но девочке, первую часть дня ехавшей на повозке, все нипочем.

— Это не птички, Май, а грифоны, — бодро отвечала девушка, державшая её за руку. — И они не злые, а просто задумчивые.

— А о чём они думают?

Некоторое время Нора молчала, косо глядя на грифонов, которые и правда выглядели угрожающе. Скорее всего, они только и ждали, чтобы какой-нибудь як остался без присмотра, чтобы им полакомиться. Обычно грифоны летают на север и охотятся в лесах Ахаонга, но не отказались бы поужинать и с доставкой на дом.

— Они думают о шоколаде. Они не умеют его делать и только и думают, как бы стащить у нас из запасов кусочек.

— Давай их угостим! — предложила Майя и уже всерьёз собиралась побежать с этим предложением к отцу.

— Грифоны хищники, — ворчливо заметил мальчик, шедший чуть впереди за руку с мамой. — И едят яков. И других крупных животных.

— Значит, они думают о шоколадных яках, — непринуждённо ответила Нора. — К сожалению, наших запасов им на один зубок не хватит.

Мальчик снова обернулся и начал отставать от мамы.

— Грифоны вообще не едят шоколад. Они едят только мясо, и следят за нами, чтобы найти самого слабого. Слабые в пустыне не выживают.

Майя испуганно сжала руку Норы, а та фыркнула сердито.

— Даб, ну ты и зануда… Не бойся, Май, людей они не трогают, они знают, что мы можем быть для них опасны.

Мимо со звонким лаем пронеслась Хвостик — огромная добрая псина, которую Нора приручила несколько лет назад ещё щенком. На самом деле она была наполовину дикой, и большую часть времени бегала где-то неподалеку от племени, занимаясь своими делами. Но она всегда возвращалась к Норе, жаждя то ли общения, то ли просто ласки. В пустыню Хвостик обычно отказывалась идти, и зиму пережидала в лесах на юге Ахаонга. Когда племя возвращалось из пустыни, она приветствовала старых знакомых радостным лаем, а Нору чуть ли не сбивала с ног, бросаясь в ее объятья. Но в этот раз она продолжала идти с племенем на юг, и была крайне возбуждена новым для нее опытом. Она задиристо лаяла на грифонов, наматывала круги вокруг обоза, но далеко не убегала. Пустыня была ей чужим местом, и еды здесь добыть она сама не могла. Поначалу отец ворчал о еще одном рте, который придется кормить, но потом другие члены семьи убедили его, что это не будет большой проблемой.

Издалека доносились весёлые голоса детей, которым по жребию выпало ехать на повозке во второй половине дня. Они уже отдохнули от утренней ходьбы, и теперь громко разговаривали и смеялись. Майя и Даб гордо вскинули головы и зашагали быстрее, чтобы никто не заметил, как им завидно. Нора тоже чувствовала усталость, но почти не замечала её, потому что мысли блуждали очень далеко.

Да, это только начало, путешествие предстоит непростое, и дальше будет труднее: с каждым днем воздух становится все более тяжёлым, а они приближаются к цели. Шахты находятся чуть поодаль от зоны активных вулканов, там можно дышать свободно. У племени будет чуть больше четырех месяцев, чтобы добраться до шахт, добыть сырьё, изготовить из него что-то толковое и вернуться в Бадабэй как раз к началу ярмарки приданниц. Это будет первая ярмарка, когда Нора окажется не просто наблюдателем, а еще и участницей с собственным приданым… И в эту зиму ей придётся как следует поработать, чтобы не ударить в грязь лицом.

— Осади коней, принцесса, до стоянки не дотянешь! — окликнул ее отец, и только теперь Нора заметила, что Майя едва поспевает за ней, хотя и не жалуется.

— Далеко еще? — спросила Нора.

— Сегодня двигаем по максимуму, — сказал отец и указал на широкую коричневую полосу впереди, за которой виднелся Плешивый Горб — высокая скала посреди равнины, единственное надежное место на многие мили вокруг. — Перейдем красную реку — тогда остановимся. За нее грифоны не сунутся. Вот, держи.

Он достал из кармана два яблока и бросил дочери. Нора ловко поймала угощение и широко улыбнулась — запасы свежих фруктов подходили к концу, и следующие несколько месяцев им придётся питаться либо сушеными, либо засахаренными. Она разломала яблоко на две части и половину дала сестре; потом, немного ускорившись, она догнала маму и брата и разделила между ними второй фрукт. Даб едва заметно повеселел, но продолжал ворчать.

Через несколько минут прозвучало предупреждение защитить лица — поток ветра нес с востока пыль и пепел, пришлось ненадолго остановиться. Но такая мелочь не была весомым поводом для задержки — уже совсем скоро была отдана команда продолжить путь, не снимая очков и защитных масок.

Яки беспокойно ревели — им явно не нравилось носить шлема, а звучание собственных голосов под масками пугало их еще больше. Грифоны, наконец, попрятались — им одним известно, куда. Хвостик забилась в одну из повозок и притихла — вулканические запахи заставляли её нервничать. Идти стало тяжелее, Майя совсем приуныла, однако Нора не переставала улыбаться. Все это было слишком романтично, чтобы унывать: приданое, добытое трудом и потом, вдвое ценнее. Она будет идти днём и ночью, сквозь кислый дождь, пепел, и потоки лавы — но она вернется в Бадабэй вовремя и станет гордостью семьи на следующей ярмарке. И, возможно, окажется, что тот привередливый красавчик из номадов Адвента ждал именно её. Не зря же он ей глазки строил в прошлом году так, что отец даже запер Нору в вагончике на несколько часов!

Когда они приблизились к покрытой толстой коркой красной реке, обоз ненадолго остановился. Несколько мужчин ушли вперёд, проверяя толщину застывшего лавового слоя, оценивая, выдержит ли он вес яков, повозок и людей. Через некоторое время был дан сигнал продолжить путь, и номады разошлись вширь группами по двадцать-тридцать человек, стараясь не идти по следу передних. Нора чувствовала, как далеко под ногами медленно и лениво движется густая лава, но она знала, что здесь безопасно. По этой реке они проходили, сколько она себя помнила, маршрут был изучен вдоль и поперёк, все ближайшие вулканы были хорошими знакомыми племени, и извергались разве что по команде старейшин. Раз в десять лет они закладывали взрывные заряды и провоцировали излитие лавы, контролируя ее направление — это давало им кое-какую гарантию безопасности на несколько лет вперёд.

Казалось, прошла вечность, прежде чем они вплотную приблизились к Плешивому Горбу — широкой гранитной скале посреди равнины хрупких пород. На его вершину вела узкая дорожка, много лет назад выдолбленная в камне далёкими предками современного племени Цеплин. Такие же дорожки были со всех сторон Горба, и яки могли подняться по ним с большим трудом. Но они шли и тащили повозки, словно знали, что это их последний шанс почувствовать твёрдую почву под ногами перед долгим переходом по подвижным плитам Макового Плато.

Поднявшись на горб, передовая повозка начала делать крюк, чтобы весь караван мог собраться в плотное кольцо — безопасный участок земли был не слишком большим, да и ветер стал более холодным. Едва семейный вагончик занимал положенное ему в лагере место, мужчины начинали распрягать яков, а женщины натягивали брезент от периферии к центру, чтобы все смогли укрыться от пыли и пепла — хороший отдых был всем жизненно необходим.

Нора присоединилась к подросткам, которые бегали от участка к участку, помогая тем, кто слишком устал, чтобы справиться с брезентом, который то и дело норовил вырваться из рук и улететь под порывом ветра. Жёны старейшин проводили перекличку, чтобы убедиться, что все добрались до стоянки благополучно.

— Мы останемся здесь на три дня, — громко объявил главный старейшина, когда работы были завершены, а на восьми кострах побулькивали котелки с ужином. — Якам и людям нужно отдохнуть, следующий переход будет длинным. Мы не будем останавливаться, пока не пересечём Маковое Плато.

И хотя все знали, что так будет — каждый год одно и то же — некоторые ребята помоложе тяжело вздохнули. Нора ободряюще потрепала макушку Майи и вдруг осознала, что чувствует что-то вроде вины. Ведь это ради неё, да еще ради нескольких молодых девушек и парней, которые будут принимать участие в ярмарке, всё племя идет по этому непростому и небезопасному пути. Но такова традиция, и дело не только в свадебном сезоне. Знакомства и помолвки — всего лишь красивый предлог, повод провести время весело. На самом деле все номады Ахаонга просто встречаются в одном месте и обмениваются товарами, новостями, а иногда и соплеменниками. Вот, два года назад, старейшины приняли решение отдать нескольких крепких молодых людей на пять лет племени Таурус в обмен на большую самоходную машину; это была хорошая машина, она почти вдвое сократила время путешествия по пустыне к району шахт. Но прошлым летом она сломалась, и у племени не оказалось достаточно средств, чтобы оплатить её доставку к механикам, не говоря уже о ремонте — кроме пяти молодых людей старейшины отдали почти все накопленные ценности племени. А это означало, что на следующей ярмарке торг будет непростым, особенно если кто-то захочет вести дела с Таурус. Однако Норе это не грозило — её мать была из них, а близкородственные браки — дурная примета.

Майя и Даб уже клевали носами, но кузины Патриция и Бенни, вносили в обстановку суету и переполох, так что заснуть раньше ужина никому из детей не грозило. Старшие Найт собрались вместе у костра и обсуждали план действий и перспективы в этом году. Отец Норы добыл чистейший песок для производства высококачественных линз, но сомневался, удастся ли ему откопать и запустить лавовую печь. В прошлом году у него было почти полмесяца в запасе благодаря самоходной машине, а в этом году такая роскошь будет недоступна. Дядя Дрэй был настроен более оптимистично: уже сейчас видно, что свежего пепла на плато немного, значит, в течение года установку не могло похоронить слишком уж глубоко. Сам он собирался отделиться от племени и углубиться еще дальше в пустыню в поисках новых пород. В этом году в ярмарке снова будет принимать участие его сын Дерек, уже слишком долго засидевшийся в холостяках, и, чтобы заполучить в племя достойную невестку, ему нужно придумать нечто особенное.

Нора не была допущена в круг старших — просто не могла претендовать на это, пока не выйдет замуж или пока ей не исполнится двадцать один год. Но и с детьми ей было неинтересно. В семье у неё не было ровесников, в роду Марин ей никто не был симпатичен, а идти к Вентус или Голдам ей было неохота — если завяжется разговор или игра, день может затянуться, а она слишком устала. Поэтому она постелила постели в детском и родительском вагончиках, и расположилась чуть поодаль ото всех, глядя на яркое мерцающее пламя костра, думая о своём.

Весенняя ярмарка в Бадабэе — волнительное событие для всех молодых людей, особенно для девушек. Она собиралась участвовать впервые, и никак не могла определиться со своими желаниями. С одной стороны, она не хотела оставлять родителей и уходить в другое племя — она будет скучать по родителям и по Майе, и особенно по ворчливому Дабу. Ей придется осваивать новое ремесло — и хорошо, если она попадет к Адвентам или Криспи — их благородный труд ценится во всем Ахаонге. К сожалению, дорога к Пьюсам ей закрыта — бабка по отцу оттуда. Но упасите Великие, если ей придется выйти замуж за кого-то из Зипс или Сагги! Конечно, её собственное мнение будет иметь значение, но если семья жениха будет настаивать, и если они предложат хороший откуп, старейшины могут решить за неё, ведь она еще не вступила в годы! И это, пожалуй, повод не слишком стараться и не привлекать к себе внимания, по крайней мере, пока она не будет полностью принадлежать себе. Безусловно, долгое одиночество плохо влияет на репутацию невесты, но лучше уж на всю жизнь остаться с родительским племенем, как старуха Йотра, чем жить с нелюбимым недалёким человеком. Или нет?

Может случиться и такое, что ей повезёт. Что достойный человек обратит на неё внимание, предложит свое покровительство. Пусть Нора не так красива, как ее старшая сестра Лю, за которую шесть лет назад передрались женихи всех племён, и даже несколько горожан, прибывших на ярмарку просто поглазеть. Но она здорова и сильна, хорошо воспитана, насколько сама могла судить… и если отцу удастся настроить оборудование, оставленное в шахте в прошлом году, они вместе сделают партию превосходной оптики, чтобы обеспечить её достойным приданым.

— Нори, не спи! — окликнула ее мать. — Держи свою порцию!

Нора торопливо приблизилась, взяла свою тарелку и расположилась в одном кругу с детьми, которые толкались и смеялись, не заботясь о сохранности еды, которая совсем скоро может оказаться в дефиците. Что ж, если она выйдет замуж, это даст ещё одно преимущество: она сможет сидеть в кругу со взрослыми и получит право голоса. Но будет видеть родителей раз в году.