Читаем Чудо (СИ) онлайн бесплатно

М-мм.. Как хорошо-о…

Из-за неплотно прикрытого окна всё утро я ёжилась от холода, и когда горячая мужская рука легла на живот и властно придвинула меня к крепкому обнажённому телу, я с удовольствием прижалась к живой печке. Тепло медленно растекалось от макушки до пяток.

Требовательные пальцы нежно сжали грудь и принялись играть с моментально затвердевшим соском. Остатки сонливости как рукой сняло. Я замерла и, широко открыв глаза, уставилась на хорошо знакомую стену, выкрашенную в светло-фиолетовый цвет. Моя спальня. Моя кровать. Моя лампа на столике. Рисунки племянниц на стене. Фотографии родителей и друзей. Мой шкаф, забитый старой одеждой. Моё кресло. Мой плед на нём. Мой дом. Чужим здесь был только тот, кто лежал рядом.

Его губы мягко коснулись моей макушки, и хриплый ото сна голос произнёс.

- Доброе утро, чудо.

Только один человек на свете называл меня так - снисходительно и чуточку насмешливо. Никому больше этого не дозволялось, хотя, и желающих-то не особо много было. Но, если такие находились, я мгновенно зверела, не желая терпеть насмешки от друзей Николаса, в число которых входил и он. Словно вместо поцелуя, тебя треплют по щеке. А я определённо мечтала о поцелуе. Правда, исключительно от него - Томаса Картера, моей первой и единственной любви.

И вот мечта сбылась: Том в моей постели. Но едва ли от этого я могу назвать его более своим.

Его рука оставила мою грудь и двинулась вверх. Убрав волосы, Том освободил себе доступ к шее и оставил на ней нежный поцелуй. Его горячее дыхание опалило кожу. Проведя языком по ушной раковине, он прошептал:

- Ты пахнешь земляникой, сладкая. Мне всю ночь снились земляничные поля.

Надо бы повернуть и… и что? Сказать что-то? Поцеловать в ответ? Продолжить начатое ночью? Но сейчас, при свете дня, сделать это казалось невозможным. Волшебство исчезло.

От выпитого накануне вина болела голова. Я нуждалась в ванне и таблетке аспирина, но вылезать из тёплой постели не хотелось. Смущение достигло крайнего предела, когда тяжелая рука снова оказалась на животе, и, с явным намерением не останавливаться, поползла вниз. Охнув, я дёрнулась вперёд: никакого продолжения! По крайней мере, пока не почищу зубы.

Скатившись с кровати, я схватила первую попавшую одежду.

- Виктория, вернись в постель.

- Мне надо туалет.

Оказавшись в ванной, я щёлкнула замком и, подойдя к раковине, уставилась на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрела молодая девушка с испуганными серыми глазами; растрепанная, с потёкшим макияжем и ярким румянцем. «Свежеоттраханная», - вспомнила я где-то услышанную фразу. Да, теперь я определённо знаю, каково это – быть свежеоттраханой. Да, и вообще, оттраханой. Этой ночью произошло то, о чём я так долго мечтала. И сделала это с тем, о ком мечтала ещё дольше.

- И что дальше? – тихо просила я у своего отражения. – Дальше-то что?

Не помню времени, когда я не любила Тома Картера. Разве только во сне. Да и то, редко, когда мне удавалось засыпать без мысли о нём. Слава Богу, я почти всегда спала без сновидений - настолько выматывала себя за день. Едва голова касалась подушки, я проваливалась в черноту, но никогда не забывала перед этим прошептать в ночь: «Спокойной ночи, Томми!»

Он был лучшим другом моего брата Николаса. Мы познакомились, когда мне было одиннадцать, а Нику, соответственно, шестнадцать. Маме предложили должность главного врача в окружном госпитале Сан-Франциско, и отец твёрдо решил поддержать её желание сделать карьеру. Он был шефом пожарной охраны в Карсон-Сити, штат Невада.  Папа любил свою работу, а работа любила его. В том смысле, что шеф O’Брайан был уважаем в городе. Мама переживала, что отец не найдёт себя во Фриско, поэтому путём долгих переговоров и обсуждений было решено, что Николас останется с отцом, а я перееду с мамой. После всё переигралось, и в Карсон-Сити осталась я. Родители разумно положили, что для поступления в колледж, лучше, если школу Ник закончит в Калифорнии.

Лето, предшествующее разлуке, я провела с мамой и братом. Папа приезжал к нам на выходные. Госпиталь помог с жильём: маме предложили на выбор несколько вариантов, в том числе и небольшой дом в пригороде с тремя спальнями и просторной гостиной. Картеры оказались нашими соседями, и в первый вечер по старой традиции принесли приветственный пирог.

Девочка, пришедшая с ними, с белоснежными волосами, яркими голубыми глазами и ослепительной улыбкой на румяном личике была похожа на ангела. Она протянула мне узенькую ладошку и пропела:

- Приве-ет, я Джу-улз.

Пока наши родители знакомились, я таращилась на неё, открыв рот. По моему мнению, девочки, подобные Джулии Картер, обитали только в подростковых сериалах.

Николас казался очарованным не меньше. Я поняла это по тому, как старательно братец весь вечер её игнорировал.

О том, что у Джулии тоже есть старший брат, я узнала на следующий день, когда без дела шаталась по двору. Из-за низкой живой изгороди, разделявшей наши с Картерами участки, меня окликнул незнакомый парень возраста Ника.

- Привет. Ты сестра Николаса?

Эффектно подкручивая баскетбольный мяч, он удерживал его одним пальцем, словно фокусник в цирке. Ник тоже умел так делать, правда, не так долго.

Я кивнула и моментально залилась краской. Шутка ли, со мной заговорил такой взрослый мальчик! Обычно, друзья брата не обращали на меня внимания, считая чем-то вроде надоедливой домашней зверушки, по недоразумению слоняющейся рядом с Ником. В силу застенчивости у меня почти не было подруг. Куклы и прочие девчоночьи радости особо меня не привлекали. Я любила баскетбол, бейсбол, гонки на радиоуправляемых машинках, то есть, поддерживала все мальчишеские увлечения брата. Взрослея, он всё реже составлял мне компанию в играх, и я с тоской думала о том времени, когда останусь в Карсон-Сити одна. Ник был моим самым большим, и, к сожалению, единственным другом.

- Твой брат играет в баскетбол? – поинтересовался незнакомец.

Я снова кивнула.

Парень прекратил крутить мяч и улыбнулся.

- А ты вообще умеешь разговаривать?

Если бы я знала, что с этого момента навсегда лишаюсь покоя из-за этих насмешливых синих глаз, ни за что бы в то утро не вышла из дома, и постаралась уговорить маму поскорей вернуть меня в Неваду.

Он не был похож на друзей Ника - прыщавых, вечно жующих жвачку подростков, и будто сошёл со страниц журнала «Кул Гёрл», который втайне от мамы я покупала на деньги от школьных обедов. В них я выискивала информацию о любимых актёрах и певцах, с нервным смешком пролистывая те странички, которые касались взаимоотношений полов. Для меня всё это было ещё далеко, но, похоже, именно в тот момент впервые я сожалела, что на мне грязные джинсы и старая толстовка, и я даже отдалённо не походила на девочку, живущую в соседнем доме.

- Неприлично так рассматривать людей, тебе известно?

Я снова вспыхнула, но вместо того, чтобы как обычно отвести глаза, почувствовала в себе силы ответить.

- Мама запрещает мне разговаривать с незнакомцами.

Парень улыбнулся. На его щеках появились милые ямочки, а в глазах заплясали яркие искры.

- Окей, мама права. Я Том Картер. А ты?

- А я – нет.

Он так заразительно расхохотался, что я засмеялась вместе с ним.

- Меня зовут Вики.

- Окей, Вики, вот мы и познакомились. Позовёшь брата?

То ли от крайнего смущения, то ли по безграничной детской глупости вместо ответа я показала Тому язык и стремглав бросилась в дом.

- Вот чудо-то! – выкрикнул он мне в спину, когда я буквально взлетела по ступенькам заднего крыльца.

Это был первый раз, когда Том Картер назвал меня этим прозвищем.

По мере того, как мы росли, оно трансформировалось то в «чудо-юдо», то в «чудище», бывало, что и в «чудовище». Но всегда это звучало по-доброму и с легкой иронией.

Все летние каникулы я проводила в Сан-Франциско, наблюдая как Том и Ник играют в баскетбол на заднем дворе дома Картеров. Вскоре к ним присоединились другие мальчишки, и вот уже большая компания подростков от четырнадцати до семнадцати перемещалась по району, из одного дома к другому, от одной спортплощадки к другой, и я, так же как и в Карсон-Сити, хвостиком бегала за Николасом.

Правда, бегала не только я. Были ещё девочки, которые занимались тем же. Они смотрели за игрой парней, тыкая друг в друга локтями, когда один из них кидал взгляды в их сторону. После они совершенно мерзко хихикали. Девочки боролись за внимание каждого члена мальчишеской стаи, главным образом выделяя троих: Тома, Джека Броуди и моего брата. Борьба эта заключалась в том, чтобы как можно меньше внимания обращать на мальчиков. Мне это казалось глупым, но за неимением других занятий и вечной привычки всюду таскаться за Ником, я была вынуждена проводить с ними время.

Главной в девчачьей компании была Джулия. Она никогда не хихикала, чем заслужила моё глубокое уважение, но, по правде говоря, никогда и не относилась ко мне как к равной. Я была для неё всего лишь маленькой сестрёнкой Николаса. Для меня так было даже лучше: я не составляла конкуренцию в борьбе за внимание парней, следовательно, была безобидна.

Как я поняла в дальнейшем, мой брат сразу привлёк её внимание, о чём Джулия незамедлительно дала понять своим подругам. Никто особо не возражал – жертв и так было достаточно. Девочки подшучивали друг над другом. Если одна из них забывалась, открыто выражая заинтересованность кем-то из парней, другие её высмеивали - ревниво и зло.

В силу своего возраста я могла совершенно беспрепятственно глазеть на Тома, никто не обращал на это внимания. Всем было абсолютно наплевать на маленькую тощую пигалицу, вечно трущуюся рядом.

Глава 2

В тот год мне исполнилось четырнадцать.

Это было последнее лето Николаса и Тома перед поступлением в колледж. Своей отличной игрой в баскетбол Ник заработал себе стипендию в университете штата, так что осенью должен был уехать в Сан-Хосе. Мама оставалась одна, и на семейном совете было решено, что теперь я буду жить с ней. Для меня это была замечательная новость. Я светилась от счастья, стараясь не показывать свою радость перед отцом, чтобы ненароком не внушить папе мысль, что мне с ним некомфортно. Мама и раньше предлагала мне перебраться к ней, но мы с папой отлично уживались: оба замкнутые, оба не любители шумных компаний и долгих разговоров. Разумеется, все каникулы и праздники мы проводили вместе, попеременно то в Карсон-Сити, то в Сан-Франциско. И частенько Николас привозил с собой Тома.

Это были самые счастливые дни моей жизни: Том у нас в гостях. Почти всё время парни проводили в гараже, занимаясь с мотоциклами, которых у моего отца было аж три штуки. Правда, они были не на ходу, и мальчики занимались их починкой. Я сомневалась в успехе, но, когда к ним присоединился давний друг Николаса, Чарли, слывший отличным механиком, дела пошли как по маслу. Мотоциклы они починили, но папа категорически запретил им на них садиться, поэтому теперь парни пропадали в гараже у Чарли, бренча на гитарах и сетуя на несправедливость судьбы.

В общем, я так была рада оказаться поближе к Тому, что дочерняя любовь потихоньку сошла на нет перед ожиданием любви другого рода.

По приезду в Сан-Франциско меня постиг настоящий удар: Том поступил в Дартмут и осенью уезжал в Нью-Гемпшир. Радость за Тома, за осуществление его мечты о поступлении в один из престижнейших университетов Лиги Плюща, померкла перед горем от осознания, что через пару месяцев он окажется на другом конце страны.

Джулия, которой оставалось проучиться ещё год, была счастлива – Ник фактически оставался дома: от Сан-Хосе до Фриско - чуть меньше пятидесяти миль. У ребят всё было серьёзно, для всех Джулз и Ник были парой, и родители и с той, и с другой стороны уже в шутку называли себя родственниками.

Джулия сразу же взяла надо мной шефство, поэтому знакомство с новой школой прошло вполне удачно. Но, даже когда я стала старше, книги до сих пор оставались для меня интереснее чем дурацкое хихиканье и неуклюжий подростковый флирт. Так что вскоре меня оставили в покое, и я с удовольствием предавалась моему любимому состоянию молчаливого созерцания.

- Тебе нравится мой брат.

Мы с Джулией торчали на кухне, помогая маме с рождественским обедом, который в этом году проходил у нас. Собралась большая компания соседей и знакомых, среди которых, разумеется, были Картеры. Том впервые после поступления в университет приехал домой, и я со страшным нетерпением ожидала его прихода.

Меня мгновенно бросило в жар.

- С чего ты взяла?

Не поднимая глаз, я с остервенением набросилась на морковку, строгая её тонюсенькими ломтиками.

- С того, что впервые с момента нашего знакомства я вижу у тебя на глазах тушь.

Густо покраснев, я ещё ниже склонилась над миской. Джулия засмеялась:

 - Да брось, Вики! Ты сохнешь по нему с одиннадцати лет. Неужели думаешь, что все настолько слепы, чтобы этого не заметить?

- Все? – Я в шоке уставилась на улыбающуюся подругу.

- Ну, - она саркастически подняла бровь. - Предположим, не все. Предположим, только я.

Своим откровением Джулия поймала меня с поличным. Поняв это, я снова густо покраснела.

- Всё так очевидно?

- На самом деле, ты держишься молодцом. А когда начала прятаться за книгами, стало совсем хорошо.

- Ох, - выдохнула я, бросая нож и закрывая глаза руками. – Джулз, ты же не скажешь ему, правда?

- Конечно, не скажу! И что бы я сказала? Что в него влюблена тринадцатилетняя девчонка?

- Мне четырнадцать.

Джулия потрепала меня по макушке:

- Не важно. Для него ты всегда будешь маленькой сестрёнкой Ника. Его чудом.

Я насупилась.

- Я не маленькая.

- Знаю, дорогая. - Подруга обняла меня за плечи. – Через это все проходили. Пожалуйста, не страдай сильно, если этот балбес не ответит на твои чувства.

- Не буду, - хмуро пообещала я, без особой уверенности, что сдержу это обещание.

Едва Картеры вошли в дом, Том немедленно был стиснут в могучих объятьях Николаса. Парни шутливо колотили друг друга кулаками, демонстрируя любимые приёмчики и захваты. Я стояла в сторонке, не в силах оторвать глаз от смеющегося светловолосого красавца. Он изменился за это время, и я очень стеснялась этого повзрослевшего Тома.

- О, а вот и наше маленькое чудо!

Меня, наконец, заметили. В два шага оказавшись передо мной, Том поднял меня на руки и закружил.

- Привет-привет, Вики. Как поживаешь?

- Спасибо, хорошо.

Я сама удивилась, что в такой ситуации у меня прорезался голос. Том впервые прикоснулся ко мне, и я буквально одеревенела в его объятьях. Но это был ещё не конец! Он громко расцеловал меня в обе щёки:

- С Рождеством, детка. Ты становишься настоящей красавицей.

Это были самые лучшие рождественские праздники в моей жизни.