Читаем Чудесный мир онлайн бесплатно

С самого раннего детства, как только себя помню, я больше всего любил живую природу. Часами мог простаивать у цветника, любуясь, как порхают бабочки. Крошечная землеройка, угрюмый еж или веселая белка всегда радовали и волновали меня. Но главными моими любимцами были птицы. Сколько красоты, грации у этих маленьких пернатых созданий! А как замечательно звучат их песни среди зелени ветвей! Еще мальчиком я с восторгом слушал соловьиное пение, да и сейчас с тем же трепетом внимаю песне этого удивительного музыканта.

Общение с живой природой наполняло мою душу большой и светлой радостью. Но в городе разве можно полно насытиться этой радостью? Ведь в лучшем случае я мог жить за городом не больше двух месяцев в году.

И вот, чтобы не тосковать по своим любимцам, так оживляющим природу, я с детских лет стал держать дома насекомых, рыб, ящериц, змей, птиц и зверьков.

В природе в большинстве случаев мы видим их всех на расстоянии: они не доверяют людям и при нашем приближении спешат спрятаться, убежать, улететь. Взятые в руки, кусаются, клюются и даже притворяются мертвыми. Они не верят в нашу дружбу и видят и нас опасных врагов.

Прежде чем вы сумеете завоевать привязанность дикого животного, будьте осторожны. Даже небольшая обезьяна может в несколько секунд искалечить человека. Крупные птицы, такие как попугаи, и хищники представляют немалую опасность, а о змеях или крокодилах и говорить нечего. И тем не менее все они могут подружиться с человеком, и завоевать их доверие и дружбу удается тем, кто искренне любит все живое.

Макака Тиша настолько хорошо воспитана, что ей разрешается обедать вместе со мной.

А как было бы хорошо позвать ласточку, и она, прилетела бы из небесной синевы и доверчиво села на руку! Как радостно угощать рыженькую белку орехами или перебирать перышки на голове белобокой сороки. А разве не интересно выйти зимой в заснеженный сад, кликнуть синиц, дятлов, поползней, снегирей и свиристелей, чтобы нем эта нарядная пернатая компания слетела бы на протянутую тобой руку с кормом?

Если бы эти мечты исполнились, сколько можно было бы узнать интересного, нового из жизни наших маленьких друзей!

В сказках дикие звери и птицы часто служат людям, но это ведь в сказках. А разве нельзя сказку сделать действительностью? Уничтожить вековую недоверчивость животного, сделаться для него настоящим другом? Может быть, есть какое-нибудь «петушиное слово» или заклинание, вроде «сезам, отворись», и, зная его, мы сможем заслужить полное доверие и у пушистой белочки, и у быстрокрылой ласточки.

Маленьким мальчиком я мечтал о таком чудесном заклинании; мне казалось, что я уже чувствую прикосновение крошечных лапок к моей ладони и ощущаю тепло, идущее от моих крылатых друзей.

Глядя на нас, и Пиня научился подниматься по лестнице.

Зеленая мартышка устрашающе обнажает клыки.

Шли годы. Я научился читать, и самыми любимыми книгами стали книги о живой природе. Фабр, Брэм, Кайгородов, Лункевич, Богданов — вот мое любимое чтение детства.

Дома у меня был маленький зоопарк, и мне открылось чудесное заклинание!

Ко мне на руку прилетали стремительные касатки и роскошные золотистые щурки, по мне доверчиво бегали дятлы и поползни. Белка пряталась ко мне в карман, а сорока и попугаи целовались со мною.

Впоследствии мне удалось завоевать дружбу и любовь даже таких строптивых созданий, как обезьяны. В жаркие летние дни я и мои ученики-юннаты берем с собой наших обезьянок в лес, и они имеете с нами гуляют, ловят бабочек, кузнечиков, собирают ягоды, с удовольствием едят листья и цветы одуванчика. И не было случая, чтобы какая-нибудь обезьянка попыталась убежать, настолько они привязаны ко мне и послушны.

Какое же заклинание я узнал?

Охотно открою свой секрет, чтобы и вы могли испытать радость дружбы этих очаровательных созданий. Конечно, это не заклинание, а знание и большая, большая любовь.

Я уже говорил, что с детства мечтал иметь совсем ручных животных, и вот, занимаясь постоянно выкармливанием птенцов, приручением взрослых птиц и зверьков, я научился правильно их содержать и воспитывать. Опыт показал, что самые различные животные могут стать совершенно ручными и будут относиться к вам с полным доверием, а иногда и с настоящей привязанностью.

В этой книжке мы познакомим вас с нашими необычными друзьями. Порой они бывают трогательны, порой забавны, смешны, по всегда остаются преданными и верными.

Амурский полоз уже давно подружился с юннатами.

Даже с крокодильчиком можно стать «своим человеком».

Куси-куси — это башенный стриж. Птенцом он сорвался из гнезда под крышей и, беспомощно размахивая еще короткими слабыми крыльями, приземлился у самой морды свирепого боксера. Девушка, хозяйка собаки, подобрала малыша и взяла на воспитание.

При первом же знакомстве со стрижом Леночка испытала остроту его коготков. Он так прочно вцепился ей в пальцы, что даже поранил их до крови. Стрижу повезло: это сыграло решающую роль в его дальнейшей судьбе. Леночка решила, что птенец — маленький соколенок, и стала кормить его сырым мясом. Выбор корма оказался удачным. Стриж глотал мясо большими кусками и спокойно сидел в коробочке, заменившей ему гнездо.

Прошло четыре дня. Леночка устала возиться со своим черномазым питомцем. Просительное «куси-куси», извещавшее, что птенец хочет есть, раздавалось с рассвета и до одиннадцати часов вечера. Потеряв всякое терпение, измучившись, девушка позвонила в зоопарк. Там ей порекомендовали снести своего воспитанника в клуб юннатов Дома пионеров. Так попал ко мне Куси-куси.

Теперь для стрижонка наступила кочевая жизнь: каждый день, уходя на работу, я захватывал с собой коробку, в которой сидел Куси-куси. Оставлять на длительное время не умеющих есть птенцов — нельзя: они требуют, чтобы их кормили каждый час, а то и чаще, и несоблюдение этого правила всегда кончается быстрой гибелью птичек. Правда, в холодную погоду маленькие стрижи впадают в оцепенение и выдерживают даже одиннадцатидневное голодание, но в теплой комнате их надо кормить, как и других птенцов.

Я давал малышу сырое мясо и вареное яйцо. Хотя стриж чисто насекомоядная птица, но мух и мучных червей он выплевывал, а мясо и яйцо ел охотно. Кормление птенца сопровождалось всегда немалыми трудностями: он просил есть, не раскрывая рта, и мне приходилось насильно открывать ему клюв и вталкивать пишу, благо рот у стрижа огромный. Когда Куси-куси вырос, я продолжал его кормить, так как стрижи питаются только на лету и брать корм из кормушки научиться не могут.

Большую часть своей жизни стрижи проводят в воздухе. Это великолепные летуны — они носятся с огромной скоростью и при этом часто пронзительно визжат.

Рос Куси-куси медленно, и прошло немало времени, прежде чем его крылья окрепли. Но вот настал день вылета из гнезда, самый ответственный день, когда птенец впервые и навсегда должен покинуть свое гнездо, так долго служившее ему домом. Куси-куси с трудом вскарабкался на край коробочки.

У стрижа все четыре пальца направлены вперед, и поэтому его легко отличить от любой другой птицы. Из-за отсутствия заднего пальца стриж не может сидеть на жердочке или ходить, а только ползает. Ноги ему нужны, чтобы цепляться за каменные выступы скал или карнизы высоких зданий, где он гнездится.

Выбравшись из гнезда, Куси-куси впервые распустил длинные крылья и вдруг, взмахнув ими, полетел, но, сделав два круга, быстро потерял высоту и упал на пол. Стрижу необходимо большое пространство, где можно нестись по прямой с огромной скоростью. В тесной же комнате нужно было все время ловко рулить, летая по кругу, а этого Куси-куси еще не умел.

И все же, повторяя свои попытки, стриж овладел искусством летать в закрытом помещении. Он делал до восьмидесяти кругов и садился на махровое полотенце, повешенное под потолком. Взрослые стрижи, выпущенные в комнате, всегда летят в окно и падают, ударившись о стекло, а Куси-куси никогда этого не делал.

Хотя Куси-куси и вырос, но и теперь я возил его на работу, так как сам есть он так и не научился. И в кружке он так же летал по кругу, а прицеплялся всегда в определенном месте, на сетку вольера.

Когда Куси-куси хотел есть, он издавал свои «позывные», и я знал, что сейчас стриж слетит ко мне. Описав по комнате круг, он ловко подвешивался к лацкану моего пиджака и просительно вздрагивал крыльями.

Нелегко было вырастить стрижа, но он отплатил мне не только доверием, но и раскрытием одной маленькой тайны. Во многих книгах о птицах сказано, что стриж взлететь с плоскости не может, так как этому мешают его короткие ноги и длинные крылья. Но Куси-куси не раз опровергал это утверждение. Сидя на полу или столе, он распластывал крылья и, резко сдвинув их, подбрасывал себя и летел.

Приближался конец августа. Дни стали заметно короче. Это был сигнал к началу перелета птиц, и в первую очередь — стрижей, которые покидают нас одними из первых. Надо было спешить с выпуском Куси-куси на волю. И вот мы поднимаемся на крышу Дома пионеров. В последний раз я несу в коробке своего Куси-куси.

На крыше я взял его на руку. Вот он сидит — большеглазый, черный, с беловатым горлышком. Конечно, он не понимает, что мы сейчас расстанемся с ним навсегда, а для меня эта минута — нелегкая. Он медлит, но менять решения нельзя: дитя воздуха, в квартире он неминуемо погибнет. «Ну, лети!» — тихо говорю я и осторожно трогаю его за плечо, наклоняя руку. И вот он взвивается ввысь, чертит в небе замысловатые фигуры, все выше, все дальше и наконец скрывается из виду. Прощай, Куси-куси!

Когда мне исполнилось одиннадцать лет, я получил подарок — трехнедельного голубенка-почтаря. Был он очень несуразный, с огромным клювом и коротким хвостом. Есть еще не умел, и я долго мучился, пока приноровился его кормить. Дело в том, что кормление голубиных птенцов особое. У певчих птиц родители погружают клюв с кормом в раскрытый рот птенца, а голубята наоборот — засовывают свой клюв в раскрытый рот родителей, и те отрыгивают пищу из зоба. При этом взрослый голубь таскает за клюв своего птенца и сильно содрогается. Насколько трогательна картина кормления певчих птенчиков, настолько неэстетично кормление голубят. У голубей бывает два птенца, реже — один. И вот можно наблюдать, как два прожорливых голубенка, одновременно засунув клювы в рот родителю, добывают там корм. При этом они все время пищат и хлопают своего кормильца крыльями.

Мой Снежок ел очень много. Я научился схватывать его левой рукой за клюв и удерживал клюв в раскрытом состоянии, не обращая внимания на попытки голубенка вырваться, а правой впихивал глубоко в рот смоченные водой длинные пластинки вареного яйца и булки. Кормить зерном голубенка было слишком трудно и долго. А яйцо он глотал огромными кусками. В небольших количествах я давал ему еще яичную скорлупу, резаные листья салата и одуванчика, а для лучшего пищеварения — очень мелкие камешки. Кормление птенца всегда носило несколько насильственный характер, так как он не хотел держать клюв открытым, а пытался всунуть его мне между пальцами. Целую неделю мне пришлось исполнять роль папы-голубя, и я был очень рад, заметив, что птенец стал клевать сам. Сначала это были только попытки, и корм часто вываливался из клюва, но вскоре Снежок постиг премудрость самостоятельного питания. Пить он научился много раньше. Я совал его клюв в мисочку с водой, и голубенок быстро сообразил, что ему следует делать. Обычно птицы пьют, сопровождая каждый глоток плавным закидыванием головы, как, например, это делают курицы, голуби же глубоко погружают клюв в воду и пьют не отрываясь.

Сидел Снежок в папочной коробке, на подстилке из резаной мочалы. Голубенок оказался очень чистоплотным и в своем гнезде никогда не пачкал.

Когда Снежку исполнилось сорок дней, он стал летать. Я поселил его в маленькой пустой комнате, а окно замазал мелом, чтобы он не интересовался сизаками, жившими во дворе. Голубенок был абсолютно ручной и прекрасно знал меня и свою кличку. Вскоре он перелинял. Белый, как снег, с могучей грудью и большим массивным клювом, составлявшим прямую линию со лбом, он был моим первым почтарем, и я очень им гордился.

Однажды я принес Снежку зеркало. Увидев себя, он принял страшно важный вид, весь распушился и вдруг заворковал и стал вертеться, распустив крылья и метя по полу хвостом. Так выяснилось, что Снежок — самец. Где достать голубку-почтарьку, я не знал и поймал обыкновенную сизачку. Сначала Снежок то и дело ее поклевывал, но потом оказалось, что это — просто своеобразное ухаживание, и вскоре птицы уже обменивались нежностями. Забравшись в решето с сеном, Снежок начинал гукать, слегка вздрагивая концами крыльев, и голубка спешила в гнездо. Я научился подражать зову Снежка и, спрятав его в корзинку, звал голубку, а она взволнованно бежала за мной по всей квартире, не понимая, где же зовущий ее голубь. Я часто дурачил бедную птицу, заставляя ее по нескольку раз обойти всю квартиру. Но однажды, во время игры, к моему изумлению, неожиданно появился Снежок и с громким воркованием устремился к своей подруге. Оказывается, могучая птица научилась открывать корзинку: не желая сидеть в заточении, он подпрыгивал и, пользуясь моментом, когда крышка приоткрывалась, просовывал голову в щель — и вылезал. Я никогда бы не поверил, что такое возможно, если бы не увидел этого своими глазами. Впоследствии я усаживал в эту корзину до десяти голубей, и ни разу им не удавалось из нее выйти.

Как-то я отправился к своему школьному товарищу, захватив в коробке Снежка. На улице я столкнулся с соседом Ронькой — большим любителем всяких злых проказ. «Что это ты так бережно несешь?»— обратился он ко мне. «Своего почтаря!» — с гордостью ответил я. «Почтаря? — как бы заинтересовавшись, спросил он. — Покажи!»