Читаем Чудеса и чашка чая (СИ) онлайн бесплатно
"В тени забытой башни, где время ткало загадочные узоры, проснулась древняя маг"
От тычка кошачьей головы перо прочертило ломаную линию и скакнуло с края листа. По полированному дереву разлетелись мелкие брызги.
— Тигр!!! — взвыла Никки и, отдергивая руку, сшибла бутылочку чернил.
Та послушно опрокинулась и покатилась по столу. Не обращая внимания на попытки девочки поймать строптивицу, негодная емкость кувыркнулась в полете, оросила остатками чернил пол и с удовлетворенным стуком закатилась под стеллаж. Заподозрив, что кому-то будут драть уши, кот не стал дожидаться, пока Никки опомнится, и выскочил за дверь отцовского кабинета.
Издав новый вопль отчаяния, Никки бросилась вниз, в чулан, за тряпкой.
Что за день! С утра пораньше она хотела приготовить пирожные. Мэгги еще с вечера отпросилась, и Никки решила — если не сегодня, то когда? Она столько раз сидела в кухне, глядя, как из неказистых продуктов появляется воздушное чудо, а рецепт — вот он, рукой самой Мэгги записан в блокноте, который папа подарил кухарке на прошлый праздник. Никки разобрала про "билок с дюжыны ииц" и приступила к работе, но строптивый норов "ииц" не дал ей шанса "збить фпену" до того, как проснулась мама.
Оглядев поле боя, мама постановила, что Никки не поедет вместе со всеми на Длинночную ярмарку, а останется убирать за собой, после чего ей дозволяется почитать книжку.
Читать Никки было скучно. А ведь родители с Питом и Анни сейчас смотрят представление в балагане. Пит откусывает глазированный уголок у имбирного пряника, Анни хрустит леденцом, а потом все они пойдут кататься на больших красных санях. Пони с мохнатыми ногами побегут по рыхлому снегу под бряканье бубенчиков, хохот, свист…
Ничего. Никки устроит свой собственный балаган. Вот возьмет и устроит. Соберет игрушки, повесит плед на спинки двух стульев, а сзади на дверцы буфета – скатерть. Нет, сначала Никки напишет пьесу. Она даже начало придумала. То есть, не придумала, а подсмотрела в одной папиной книге... Но это неважно! Никки давно хотела достать из дальнего угла маленького ящичка папиного письменного стола те чернила странного-странного цвета и вывести на белом-белом листе загадочные-загадочные строки.
И вот, полюбуйтесь!
Выискивая в старых корзинах тряпку, Никки захлюпала носом от несправедливости жизни и не сразу сообразила, что входная дверь тихо скрипнула. Родители вернулись раньше! Отец наверняка пойдет в кабинет и... и...
— Уехали.
Быстрой искрой проскочила радость: нет, не отец!
Но кто?! Никки замерла, осторожно приоткрыла дверь в чулан и прижалась глазом к щели. В глубине коридора мелькнули две фигуры. По лестнице прогремели шаги и затихли наверху. Девочка застыла, вцепившись в тряпку дрожащими пальцами, прислушалась к звукам на втором этаже, но все же подскочила, когда сверху грянули:
— Рвем когти!
Фигуры с топотом скатились вниз. Не тот, уже другой голос проорал короткое незнакомое слово, что-то большое и тяжелое упало в коридоре, хлопнула входная дверь, и стало тихо.
Никки подождала немного и выглянула, чтобы тут же зажать себе рот и забиться назад в кладовку: посреди коридора, напротив лестницы, в косом луче солнца растянулось неподвижное, будто сломанное тело. Девочка села на пол и разрыдалась от страха. Плакала она тихо, боясь, что тот, кто лежит в коридоре, встанет, пойдет на звук и ее найдет.
Она могла поклясться, что не слышала шагов, но над ухом внезапно прошептали:
— Ну-ну, не реви.
Голос был мягким, будто обволакивающим. Уняв дрожь, Никки подняла глаза, но тот, кто стоял перед ней в дверном проеме, расплывался из-за слез.
— Ты кто? — спросила она, хлюпая носом, и вытерла глаза рукавом — совсем как кухарка, но что делать, если платка под рукой не оказалось.
— Хм... Как тебе сказать... древний маг.
Она, наконец, рассмотрела древнего мага, и от удивления страх пропал окончательно.
— Т… ты-ы?
Древний маг улыбнулся. Он совсем не был похож на древнего мага, но с другой стороны, Никки видела древних магов только на картинках в детских книжках, а сказочники, как известно, любят присочинить.
Древний маг поманил ее за собой. Тела в коридоре не было.
— Наверху я тоже прибрал, — сказал древний маг. — Иди умойся, через четверть часа вернутся твои родители и принесут тебе целый кулек сладостей.
— Откуда ты знаешь?
— Я же древний маг, — его улыбка была теплой и доброй, а янтарные глаза сверкали мелкими золотыми искорками, и Никки осмелела.
— Ты проснулся, потому что я писала сказку? Я хотела сочинить про древнюю магию, но Тигр прыгнул на стол.
— Писала, — улыбнулся древний маг, — чернилами из сока мандрагоры на кров... кхм, неважно.
— Я вспомнила! — Девочка заломила брови, стараясь придать себе солидности, и медленно продекламировала: — В тени забытой башни, где время ткало загадочные узоры, проснулась древняя магия. Сумрачный зов открыл ей путь, слезы моря притянули душу... Разве море плачет? И что такое жертва? Там дальше было, что дверь закрылась, как только лучи солнца коснулись жертвы.
— Кхм, кхм... — Древний маг на мгновение глянул туда, где еще недавно лежал незваный гость. — Потом как-нибудь тебе папа расскажет.
— А почему ты внутри Теодора?
— Ты же сама сказала: слезы моря притянут душу, — древний маг коснулся правого глаза. — Мне пора, — и он направился к двери, которая сама собой распахнулась, выпуская мага наружу.
— Погоди! Ты так и не сказал, ты добрый маг или злой?
Маг на мгновение остановился и тихо рассмеялся:
— Разве может быть злым маг, вселившийся в плюшевого медведя?
Этот день будто бы сошел со страниц рассказов о Темной Неделе, что печатаются в “Домашнем чтении”, где-нибудь между детективной историей о хитроумном сыщике Артуре Ойле и рецептами пирога с абрикосовым джемом. За окном плавно вальсировали хлопья снега, в камине потрескивал огонь; госпожа Флоренс Плаер вынимала из буфета сервиз тонкого фарфора, а господин Оскар Плаер расставлял на широком подоконнике миниатюрный городок.
Устав от жизни в большом городе, пять лет назад Плаеры передали дело выросшему сыну и переехали в Лунтоль. С тех пор каждую Темную неделю в окне гостиной появлялось что-нибудь новенькое. В прошлом году это была карета, запряженная единорогами в красных с золотом попонах, а Дочь Снегов в белой пушистой шапочке выглядывала из-за дверцы и махала рукой, и глаза ее светились синим. В позапрошлом солдат отдавал честь и брал ружье на плечо, а рядом кружилась воздушная балерина, и огоньки бегали по ее платью. Оскар хотел поставить балерину, Флоренс – солдата; сошлись на том, что времени достаточно для обоих.
В этот раз на высокой подставке разместились два коттеджа, кондитерская и магазин игрушек. Вчера Плаеры покрасили последние конфеты, крендельки и крохотных куколок в витринах, мальчика в окне кирпичного коттеджа и девочку в окне голубого. Когда стемнеет, по щелчку крохотного рычажка окна домиков загорятся как настоящие.
Кажется, в Темную неделю мимо окон Плаеров проходит чуть ли не половина городка, причем дважды, один раз по свету, другой – по темноте. Иначе как все рассмотреть?
Рокот снегогреба разорвал тишину, и Оскар на мгновение пожалел, что подарил местному дворнику одну из первых моделей. Конечно, чистые дороги и тротуары того стоят, но едва снега наберется на два пальца, как уборщик принимается бегать взад-вперед с рычащим агрегатом, словно ребенок с игрушкой. Сегодня даже припозднился.
По счастью, работал снегогреб и правда быстро, и вот уже его рокот затихал вдалеке, за три, а то и четыре квартала.
– Дорогая, не могла бы ты придержать крышу, мне не хватает рук, чтобы закрепить вывеску.
– Доверь мне, дорогой, у меня пальцы тоньше. Хм… кажется, пневмобиль мэра. Неужели что-то случилось с нашими куклами?
У ратуши выставили традиционно украшенную сосну с двигающимися фигурами, и Плаеры прибавляли к коллекцию по штуке в год. В этот раз под сосной прибавился заяц, который дразнил прошлогоднего медведя.
Тем временем у дома Плаеров остановился черный пневмобиль с приметным гербом города на дверце. На дорожку выпрыгнула девушка в белом платье и серебристых туфельках. Поверх нежного наряда она накинула чье-то толстое пальто не по размеру.
Плаеры поспешили открыть ей дверь еще до того, как она успела дернуть за шнурок звонка.
– Господин Плаер, госпожа Плаер, нет ли у вас запасных флюэфирных батарей? Отчего-то половина тех, что мы к празднику готовили, разрядилась.
Вблизи было видно, что лицо девушки покрывал слой грима с серебристыми разводами. Ах, да, в Темную неделю каждый день дают представление для детей, даже два. Мэр будет выходить Зимним Старцем, а кто-то из его помощниц – Дочерью Снегов.
Получив короб с флюэфирками, девушка упорхнула, и пневмобиль с рычанием стартовал с места, только снег полетел – по дороге снегогреб еще не проходил.
День катился медленно, как шарик под лапами ленивого кота.
Стемнело. Оскар и Флоренс пили по второй чашечке чая. В этом году кекс с цукатами особенно хорошо удался, и господин Плаер заслуженно гордился собой. Но не успел он отрезать по новому ломтику, как дому снова подкатил пневмобиль с гербом. Его горящий глаз уставился в окно гостиной, заливая светом и домики, и Флоренс, и Оскара, а служащий мэрии уже барабанил в дверь.
– Прошу прощения, господин Плаер, госпожа Плаер. Кто из вас видел девушку, которая приезжала за флюэфирными батареями?
Служащий теребил шапку так, что Флоренс была готова одолжить ему нитку с иголкой, чтобы пришить кант, который он сейчас непременно оборвет.
– Мы оба видели. Что произошло?
– Я объясню позднее. Не могли бы вы поехать со мной?
Вскоре господин и госпожа Плаер вышли у мэрии. Представление закончилось, рабочие уносили фанерные ёлки и бутафорские сугробы. Настоящих возле мэрии не было — артефакты растопили снег заранее.
Их провели в чей-то кабинет, где толклись четверо полицейских и двое служащих магистрата; сам мэр бесцельно перекладывал бумаги на столе, а на стульях сидели две одинаковых девушки в одинаковых белых платьях, объемных и многослойных. На лица девушек наложили одинаковый серебристый грим. Обе кусали губы в волнении.
После положенной процедуры приветствий, выяснилось следующее. Столичный журнал “Золотой светильник” устроил конкурс среди небольших городков, кто интереснее празднует Длинночь. Двенадцать корреспондентов с двенадцатью магографами поехали в разные уголки королевства, чтобы запечатлеть двенадцать празднеств, и в первом номере будущего года появится двенадцать статей. Месяц назад мэру сообщили, что Лунтоль попал в список, и с тех пор подготовка не прекращалась ни на день. Куклы Плаеров, высоченная и богато украшенная Длинночная сосна, гирлянды, киоски со сладостями, горячими напитками, театральное представление для детей, выступления певцов и магов – все было готово. Но ровно в полночь по мановению руки мэра Длинночная сосна должна была выстрелить дюжиной фейерверков. И вот вам пожалуйста – пока давали представление, артефакт для запуска огней исчез.
Вызванные срочно полицейские опросили всех-всех-всех, долго считали, у кого была возможность оказаться в кабинете мэра в одиночестве, и несмотря на праздничную суету, получалось, что выкрасть артефакт могла одна из помощниц перед самым представлением, в то время, как другая поехала к Плаерам за флюэфирками.
В этот раз в постановке участвовали обе девушки. По сюжету Дочь Снегов взлетала в небо и вызывала волшебный снегопад. Одна помощница пряталась за картонный сугроб, а вторая выглядывала из-за фанерной тучи, которой закрыли балкон второго этажа, и рассыпала серебристые блестки над толпой детей.
– Таким образом получается, что одна из них поехала за флюэфирками, а вторая в это время выкрала артефакт. Господин Плаер, госпожа Плаер, кто из девушек к вам приезжал?
Плаеры переглянулись и развели руками. В белых платьях, коронах и с гримом девицы выглядели совершенно одинаково.
Мэр прошелся из одного конца кабинета в другой и нервно пожевал губами:
– Они, разумеется, утверждают, что никто из них артефакта не брал. Каждая говорит, что именно она поехала за батареями. Госпожа Дуприток осмотрела и одну, и другую. При них артефакта нет. Что делать?!
– Перво-наперво, не паниковать, – медленно, успокаивающе проговорила Флоренс, но мэр едва ли не пришел в еще большее отчаяние. – Как выглядел артефакт?
– Как кольцо, серебристое кольцо с украшением из металла. Я должен был носить его на пальце.
– И кто его сделал?
– Господин Архиверс, но два года назад он отошел от дел и уехал куда-то на юг.
Госпожа Плаер дала мужу знак отойти для приватного разговора:
– Запал на сосне, и соединяется он лимпромантом или эликонетом.
– Второй артефакт все одно не сделать без настройки.
– Может быть, удастся прикрепить другой запал?
– Насколько я понял, праздник уже начался. Боюсь, что рабочий, который снует вверх и вниз по Длинночной сосне, обеспечит Лунтолю твердое двенадцатое место.
– М-м-м… а если Зимний Старец и Дочь снегов поднимутся в крону перед самым фейерверком?
– Ты полагаешь, мы… о! Но кем бы ни была похитительница, ей нельзя сообщать о наших планах, чтобы не выдумала еще чего-нибудь. К тому же… Мы, конечно, замкнем цепь, но оставаться там опасно!
– Дорогой, помнишь, двадцать лет назад мы гуляли рано утром по опустевшей сельской ярмарке?
Вернувшись в кабинет, Оскар объявил:
– Сожалею, но боюсь, мы ничем не можем помочь. Госпожа Плаер останется с вами, возможно, она поможет вам найти потерянный артефакт, а мне, увы, нужно закончить пару срочных заказов. Могу я попросить доставить меня домой?
Господин Плаер справедливо полагал, что за пару часов соберет заготовки всевозможных соединений цепи и нужные инструменты.
Меж тем Флоренс развела бурную деятельность. Полицейских и помощников она отправила обыскивать коридор и холл, мэру поручила его собственный кабинет, а сама вознамерилась помочь обеим “Дочерям Снега”, Мэгги и Дотти, избавиться от костюмов. Кто бы из них ни украл артефакт, не заставлять же бедняжек таскать на себе тяжелое платье и усеянную бусинами корону.
Для начала Флоренс зашла к Мэгги, которую устроили в каморке младших секретарей. Крючки на спине расстегивались туго, к тому же, спина эта мелко тряслась. Девушка всхлипывала, уверяла в своей невиновности и переживала, что ее теперь уволят. Флоренс, как могла, отвлекала ее разговорами. Обсудили тяжесть многослойной юбки, будто не могли сшить костюм полегче, издалека все равно не видно. Мэгги посетовала, что танцевать было чрезвычайно неудобно. Корона то и дело норовила свалиться с головы, хоть ее и прикрепили шпильками. И зачем столько всего понавешали! Но главное, главное, почему у Дочери Снегов не сапоги, а туфли? Госпожа Плаер смеялась, что не представляет, как Дочь Снегов ходит в туфлях по снегу. Мэгги подтвердила, что очень плохо ходит, стоило ей пробежать несколько шагов, как снег тут же забился под пятку.
