Читаем Чудес не бывает онлайн бесплатно
Закончились каникулы под дремучими сводами лесов Мирандола, и вот я вновь стою на школьном дворе, между громадой Замка и зданием бывшего монастыря. Солнце бьет в глаза, воздух тепл и сух, и чувствую я себя прекрасно.
По двору снуют первокурсники, мальчишки девятнадцати-двадцати лет, горящими глазами смотрят на древний Замок, приземистый монастырь и оба собора, огромных, внушительных, мрачных.
В первые дни учебы я тоже пугался, поэтому на молодежь сейчас посматривал с пониманием. Я старался вчувствоваться в их беспокойные переживания, удивление, благоговение, не торопясь восстанавливать защиты. Пусть пошуршат во мне трогательные и наивные эмоции.
За последние два года, что Эмир, Высший Маг Лиги и мой отец, отказался от меня как от ученика, я разучился радоваться, и теперь наслаждался чужой радостью. Скоро ее поглотят долгое сиденье за пыльными фолиантами, часы медитаций, нудные лекции… Так что радуйтесь, дети, пока вы не изведали запретов, уставов и наказаний!
Бреющиеся уже "дети" сновали по двору, по саду, не зная, что я ловлю и слышу каждое их чувство, самое мимолетное, принимаю его, как свое, и так же переживаю. Что в этот миг я тоже рад, и светел, и как бы и не было двух лет жестокой боли и двух последующих лет напряженной работы над собой, которые закончились глухой изоляцией от мира чужих чувств.
Я - великий эмпат. Любую эмоцию, любое душевное движение я слышу, чувствую - называйте, как хотите. Эмир, Высший Маг Магической Лиги и мой отец, - тоже.
А еще он - мастер защиты. Для всех загадка, почему он выбрал такое странное искусство. Я - знаю. Произошло это не случайно, не из прихоти: иначе и быть не могло. За четыре года среди людей (до учебы, в Мирандоле, я жил почти один) стало понятно, что моя - и его - особенность не на радость нам достались: среди чужих эмоций теряются свои. Сохранять себя приходится борьбой с окружающими. Или - защитой.
Впрочем, не столько это меня подвигло на повторение отцовского пути, нет. Не чужие чувства - чужая бесчувственность убивала меня, причиняя мне невыносимую боль. Первые два года в Школе, когда я был учеником Высшего Мага, я страдал от присутствия учителя: его защиты не пропускали переживания не только к нему, но и от него. Старый школьный Замок был живее родного отца! И когда Эмир отказался от меня - из-за запрета, как он говорил, но на самом деле, потому что я не оправдал его надежд, - я начал строить собственные защиты.
Гордость не позволяла показать мою горечь. Я устал от боли, что он мне доставлял, и не желал добавлять ее к своим обидам. Пришлось самостоятельно начать учиться ставить защиты и, не преувеличивая, могу утверждать, что владею теперь мастерством не хуже отца. Вероятно, даже лучше. Потому что я не живу, скрываясь от мира. Если, конечно, рядом нет отца, - тут уж возвожу между нами все преграды, на какие способен.
Вот, кстати, и он, идет от внутренних ворот Школы к саду, на вечно невозмутимом, строгом лице - полуулыбка, защиты почти сняты… Что так расслабило его? В Школе он всегда выставлял все возможные защиты! Мирэне, не я же тому причиной? Нет, вот он идет, и меня не замечает (впрочем, за последние два года я к этому привык), смотрит куда-то мимо. Проходит упругой летящей походкой, почти задев ноги подолом серой мантии, улыбка даже в глазах, невозможно!
Я разнежился в пушистых переживаниях первокурсников, поэтому всплеск ненависти и злобы где-то рядом показался взрывом. Зазвенело в ушах, закружилась голова, затошнило.
Все произошло мгновенно: вскидывая защиты, единым движением вознося их до небес, краем глаза я засек источник эмоций - Виннес! - и тут же лицо проходящего мимо Эмира перекосилось на миг от боли, всего лишь на миг, я успел почувствовать ее эхо. Он начал разворачиваться ко мне - отреагировав автоматически и в доли секунды, его огромный атакующий удар впечатался в мои энергетические стены, с той же силой был отброшен обратно, отец ощутил его, отразил куда-то вверх - и с разворота ударил меня. Перед глазами поплыло: он вкатил мне мощную оплеуху. Я чуть не упал.
Мгновенный обмен ударами в астрале прошел незаметно для окружающих. Его глаза - обычно безжизненно серые - пылали синей яростью. Я ощутил, как он единым движением оценил мою защиту, профессионализм, мощь, скорость, точность… И вот он уже безразличен, лицо как маска, строг и суров, только пронзает, синея, взгляд.
–Ты!
Сказал, как убил - единым словом.
–Здравствуйте, магистр Эмир, - подошел Виннес.
В тот момент я был благодарен, что он существует, мерзкий Подлиза! Я кожей ощущал почти неуправляемый гнев Высшего Мага, еще миг - и…
Виннес стоял рядом, поглядывая искоса, и улыбка его была неприятна. Почему, на кого была направлена злоба, из-за которой я выдал отцу свое умение? И за которое он готов сейчас меня прихлопнуть, как муху. Вернее, за сокрытие оного. Я смотрел на Виннеса, не в силах взглянуть на отца, с усилием сохраняя внешнее спокойствие.
–Прекрасно сделано, - резко бросил Высший. - Просто превосходно! Где ты этому научился, позволь узнать?
–Сам, - глухо ответил я.
–Сам?
Что-то в его голосе заставило меня насторожиться. Я оторвался от созерцания Виннеса и посмотрел ему в лицо. Наши глаза находились на одной линии, как странно!
Прищуренный жесткий взор.
Конец. Сейчас он меня во что-нибудь превратит.
Но сдаваться я не собирался и держал его тяжелый взгляд.
Раз. Два. Три… Между нами, кажется, побежали искры…
–Вы хотели мне что-то сказать, магистр Эмир? - елейно спросил Виннес. Голос его странно дрожал.
Связь нарушилась. Высший Маг оглянулся на Подлизу, а я развернулся и пошел прочь.
–Юхас, вернись.
Негромко, но четко - на весь двор. Нет. Я переставлял ногу за ногу, подавляя дрожь и желание броситься бежать. Да, он Высший Маг, но мне все равно. Он мой отец. Он меня ударил!
–Вернись! - чуть повысив голос, приказал Эмир. Окружающие, не понимая, что происходит, но чувствуя, что это серьезно, глазели на меня. Затылком я ощущал удивленный взгляд Виннеса и яростный - Эмира.
Нет.
Я продолжал медленное продвижение. Так и дошел до монастырских дверей: под взглядами, как под пулями.
–Ты начал диплом?
–Конечно, уже название написал, вот, - я показал Алессандре пергамент.
–Издеваешься? - нахмурилась магистр.
–Почему сразу издеваюсь?
Она сурово посмотрела на меня, развернулась и пошла к дверям:
–Когда напишешь введение - покажешь. И не тяни.
Я пожал плечами. Как напишу, так и покажу, вот только когда…
За Алессандрой с грохотом закрылась тяжелая монастырская дверь.
Алессандра - мой научный руководитель. Но ее отношение ко мне - отношение родной тетки. Конечно, она и есть моя тетка, но она-то об этом не знает! Женская интуиция? Голос крови?
Я продолжил медленно выводить пером: "Зеленая дверь в белой стене. Культурный феномен, или почему Запретная магия стала таковой. К вопросу о правомерности запрета на экспериментальную магию".
Ниже: диплом студента пятого курса отделения алхимии Высшей Школы Магии Магической Лиги (О Мирэне, сколько больших букв!) Юхаса Мирэнида, научный руководитель профессор алхимии и оккультных наук магистр Алессандра Калипса.
Еще ниже: ВШМ МЛ.
С формальностями покончено, можно приступить непосредственно к введению. Итак.
"Актуальность работы: в связи с введением два года назад Элфинийским Экономическим Советом запрета на экспериментальную магию возникла необходимость теоретического обоснования данного запрета для студентов, только начинающих изучать науку волшебства и чародейства, а так же для широких кругов магической общественности".
Очень хорошо загнул - самому противно. Но таков стиль! Мне лишь бы закончить это заведение. Защищусь - и только и видела меня тетка Алессандра, вечно невозмутимый папаша, пройдоха Виннес с планами мщения, старый дед Арбин…
Хотя деда, пожалуй, мне будет не хватать, хороший старик, и не поучает постоянно. Наверное, он единственный, кто ко мне действительно хорошо относится. Не как к студенту, а как к человеку. Человеку ведь все время не хватает человеческого отношения.
Но я опять отвлекся.
С некоторым усилием вновь взялся за перо. Ради свободы готов написать хоть дюжину дипломов на самые глупые и неприятные темы! Или не готов? Впрочем, и в моей теме есть моменты, что греют душу.
Итак, "материал: сочинения магистра экспериментальной, ныне также Запретной, магии Фрея. Также (опять! ладно, потом исправлю) к работе широко привлекаются произведения других авторов изучаемой эпохи. Так как данные произведения являются литературой запрещенной к чтению студентами Школы, к диплому прилагается разрешение на использование указанных в списке литературы книг, подписанное научным руководителем, ректором Школы магистром Арбиным и Высшим Магом Магической Лиги Эмиром". Уф…
Я прислушался к своим чувствам, сняв на секунду защиты. Да, тетка Алессандра вышла из монастыря, дорога свободна.
Быстро поставив минимум защит (только чтобы голова не болела), я вылез в окно. Это не было необходимостью, просто душа жаждала идти на тайное дело соответственным ходом. Ну и пусть ее. Странная душа, да какая есть.
Преодолев два метра неровной каменной стены, я спрыгнул в кусты акации и, не покидая цветущих зарослей, свернул налево. Обогнул башню и попал в глухой угол школьного сада, куда обычно никто не забредает даже случайно. Сразу за садом - стена Школы, пределы которой студентам запрещено покидать под угрозой исключения. Чтобы дорвавшиеся до волшебства юные сорви-головы не наделали бед в округе. Округа наша, конечно, пустынная в смысле жилья: маленький городок да деревушка рядом, -но все же там люди живут, и они магов побаиваются.
Судя по крепким выражениям суматошных мыслей, за поворотом меня поджидала Линда. Я не стал вслушиваться в то, как она меня называла: боялся узнать о себе что-нибудь новое. Линда, хоть и не ругается больше вслух, может иногда подумать о вас такое… Детство черноглазой прошло среди пиратов, что, конечно, отразилось на ее речи, и первые полгода в Школе она всех шокировала своими высказываниями.
Где же рыжая принцесса? Она самая пунктуальная среди нас, так что должна быть на месте! А, вот, она просто прислушивается. Да, да, это я ломаю ветки, что делать, я не лесной человек, хоть и вырос в лесу. В лесу, но не в кустах акации!
Нет, она не ко мне прислушивается, это Линдик ей что-то нашептывает. Но так эмоционально, что я все слышу.
–Говорю тебе, это невозможно! Ну, вот ты, к примеру, хоть и принцесса в хрен знает каком колене, но без пачки пергаментов с тонной печатей кто тебе поверит? Да никто! Ну ладно, мы с Юхасом, но этого мало! Согласись,…! Вот если бы у тебя была действительно голубая кровь, тогда было бы легче проверить, по пальцу чик, и все ясно, а так - человек и человек, печать на лбу ведь не стоит,…! Так и тут - может, признают,…, может, нет, как Совет старейшин решит.
–Но он же на самом деле Мирэнид!
–Ну и что? У него на лбу не написано! Ну и что, что Мирандол принял! Мирандол, конечно, это показатель, но он же лес волшебный, а не разумный! И вообще он детей любит!
–Кто - лес?
–Ну да, лес! Мирэн вложил в него не только силу, но и частичку своей души и сердца! Поэтому, когда Юхаса эти… подкинули в младенчестве к границам Мирандола, думая, что лес его,…, уничтожит, как всякого немирэнида, лес его принял! Без печатей, без бумаг, но не потому, что кровь почувствовал, а потому что ребенка пожалел, понимаешь, балда королевская? Когда у тебя под корнями десятидневного младенца муравьи, блин, начнут обгладывать, тут и у леса сердце не выдержит!…
–А по-моему, это достаточный факт, чтобы признать Юхаса. Неужели волшебники не более чуткие, чем обычные люди?! - принцесса была искренне возмущена.
Создаваемый мною треск все же был услышан: когда я вывалился из зарослей, Оле молча созерцала новую прическу подруги, а Линда ее молча демонстрировала.
Прическа, надо сказать, того стоила.
–Как тебе? - спросила Линда.
Вообще-то я не одобряю разнузданных стрижек. Но сказать такое значит обидеть девушку, я на это не способен. К тому же моя собственная прическа не отличается аккуратностью. Поэтому я просто пожал плечами, как бы соглашаясь.
–Ну а все-таки? - настаивала подруга.
Да, она знала, что я лишнего слова не скажу. Пришлось сделать некоторое усилие, чтобы от меня отстали; ну не нравится мне!
–Поразительно, - сказал я. По крайней мере, это было правдой. Пластичность и динамика ее волос поражали, если бы не запрет на нашу магию, я подумал бы, что голова ее горит черным пламенем; Линда не разменивается по мелочам. Невысокая ростом, но крепкая, она была бы красавицей, если бы не облупленный нос и упрямое выражение на лице. Кудряшки у нее бешеные. А рукава синей мантии так и развеваются, когда она принимается вам что-то объяснять или доказывать, размахивая для убедительности руками. И хорошо, если в нос не заедет!
Оле может сказать все, что угодно, только ее язык приспособлен к выражениям определенного - дипломатического - типа. В этом даже есть своя симпатичность - для меня: не люблю откровенности. Эти слова, которые ничего не способны выразить!
–Твоя прическа экспрессивна, - сказала принцесса. Что значит - государственное лицо с рождения. И ведь умеет подобрать слово!
Оле - настоящая принцесса, дочь элфинийского короля. Того самого, на чьих землях стоит наша Школа. И выглядит она, как бы ни рядилась в самую старую и потрепанную мантию, как самая настоящая принцесса. Темно-зеленая мантия, болотного оттенка, только подчеркивает белизну ее кожи и рыжину кудрей. Глаза у нее водянисто-зеленые, но выразительные до умопомрачения. Лучше не попадаться под их взгляд, когда она изволит гневаться: ощущение такое, что в тебе по живому дырки прожигают. Своеобразные у меня, стоит признаться, подружки.
Прическа Линдика затмило все, и даже после того, как мы два месяца не видлеись, не сразу мы смогли заговорить о другом. Что к лучшему: значит, об инциденте с отцом поведаю как-нибудь в другой раз.
–Ты уверена, что нам так необходим этот тип? - спросил я, когда девушки закончили обсуждение.
–Юхас, ты опять! - Это Линда. Сама нежность! - Сколько еще мы должны выслушивать твои стоны из-за… Подлизы?!
Это она так выражает радость после долгой разлуки. К тому же, я уверен, летом она навещала друзей-пиратов.
–Линдик, мы искали это место два года, - попытался обосновать я свои претензии. - Если он что-нибудь заметит… Ну почему мы не можем испробовать твою волшебную колоду в нашем измерении?
–Юхас, будь любезен приостановить жалобы, - подключилась Оле. - Линда же сказала, что игра требует четверых! Подлиза ничего не заметит. Никто не занимается путешествиями по измерениям уже два года, а Винес, если ты соизволишь вспомнить занятия с магистром Железным, отличался особым неумением. У него же была неаттестация за третий курс, не забыл ли ты об этом? С каким видом Железный выводил ему в ведомости "не зачтено"! И еще кому-то не зачел, дай бог памяти…
