Читаем Чёрные воды (СИ) онлайн бесплатно

… Около одиннадцати тысяч лет оставалось до времени, которое мы называем «началом нашей эры». Там где современная археология предполагает лишь разрозненные племена дикарей, с грубыми каменными орудиями, царили великие империи, сшибавшиеся в ожесточенных войнах за мировое господство. Долгое время на гегемонию претендовали Атлантида, Лемурия и Гиперборея. Но потом большая часть Гипербореи оказалась погребена под ледниками, а страшная катастрофа погрузила на дно моря Лемурийский континент, оставив от него лишь архипелаги больших и малых островов. На первый план выдвинулась последняя великая держава доисторической эпохи, распространявшая свое влияние по всем континентам. Одни страны превратились в колонии, находящиеся под прямым управлением морской империи, другие она превратила в свои протектораты и зависимые царства, правители которых отправляли дань в блистательный Посейдонис. Железная поступь имперских легионов победоносно звучала по всей планете, эскадры бычьеголовых трирем постоянно крейсировали у берегов подвластных стран. Все цари старались подражать владыкам Посейдониса, язык, культура, законы атлантов распространялись даже в формально независимых регионах, так же как и культы трех великих богов Атлантиды — Дэгора, Бога Моря; Маалока — Бога-Быка и Тонадиу — Непобедимого Солнца.

Но даже могущество Атлантиды имело свой предел. Были народы в открытую либо исподволь сопротивлявшиеся великой империи. И один из таких народов проживал как раз там, куда сослали Алиора с его командой висельников. Метрополия мало интересовалась этим захолустьем, ограничившись лишь подчинением острова Давриты, на котором жил губернатор с небольшим гарнизоном. Спустя тысячелетия, когда вода отступит, этот остров увеличится в размерах и, воссоединившись с материком, получит название Крыма.

Правда позже, империя оценила свои новые владения, — в здешних водах оказалась много рыбы, а через пролив за Давритой находился гористый полуостров, где рос строевой лес и были полезные ископаемые. Но, в скором времени выяснилось, что все это вещи дополняется одним очень неприятным довеском — многочисленными племенами воинственных зиггиев. Дикари сразу стали нападать на фактории и поселения атлантов, даже выходили в море и грабили суда.

Колонизаторы пытались противостоять набегам зиггиев. В море стали выходить конвои трирем, сопровождавших купеческие суда, на южном берегу полуострова, появились многочисленные укрепления, в которых стояли имперские гарнизоны. Но попытки устраивать карательные экспедиции в горы оканчивались плачевно, — там зиггии чувствовали себя, как дома, устраивали засады, подчас полностью истребляя отряды атлантов.

Не прекращались и пиратские походы. Правда юг теперь был надежно защищен, но оставался еще и северный берег полуострова, омываемый водами мелководного опресненного моря или скорей, пролива, соединявшего будущие Каспийское и Азовское моря. Эти края были почти не исследованы атлантами, но все знали, что именно оттуда дикари совершали свои набеги на суда и колонии империи, нередко даже нападая на города в самой Даврите

— Причаливай здесь! Клянусь Маалоком, плыть дальше по этому болоту не имеет смысла!

Эти слова вырвались из уст мужчины в стальном панцире стоявшего на носу большого военного корабля. Три ряда весел с каждого борта равномерно подымались и опускались в воду, приближая судно к песчаному островку, как бы прикрывающему вход в небольшую бухту. Легкий ветерок лениво шевелил приспущенные красные паруса, иногда разворачивая их настолько, что была ясно видна нарисованная черной краской голова быка. Такой же рисунок был выгравирован и на закрепленных вдоль бортов медных щитах, ярко блестевших в лучах заходящего солнца, да и с изогнутого, высоко поднятого носа судна, свирепо взирала бычья морда.

Стоявший на корме был высок и атлетически сложен. Удлиненный череп, длинный прямой нос и бронзовая кожа с красноватым оттенком ясно подчеркивали его атлантское происхождение, а синие глаза свидетельствовали о его принадлежности к правящей касте. Из-под бронзового шлема воина выбивались длинные каштановые волосы. Из доспехов, кроме панциря и шлема на нем были бронзовые наручни и поножи, надетые прямо на черные штаны из продубленной воловьей кожи. К поясу крепился длинный серповидный меч, — спустя тысячелетия подобные возьмут на вооружение египтяне. Меч был из железа — редкий металл для оружия атлантов, доступный только знатным воинам. С шеи на массивной золотой цепи свисал медальон, — красноватая орихалковая пластина на которой был выгравирован человек с головой быка окруженный языками пламени, — Маалок, Властелин Огня, один из главных богов Атлантиды.

Взгляд триремарха устремлялся то на приближающийся берег, где густые заросли подступали почти к самой воде, то перебегал на гребцов, бросивших весла и выходящих на палубу. Во взгляде атланта читалось плохо скрываемое презрение, губы брезгливо кривились, когда он смотрел на своих подчиненных. Оборванные, грязные, нередко со струпьями и незаживающими ранами на теле, эти люди производили на редкость отталкивающее впечатление. На лбу, спине или груди каждого были выжжены клейма, разной формы и величины, у многих обрезаны уши или нос. Нетрудно было догадаться, что каждый из находящихся на палубе, в свое время был осужден за те или иные преступления. Все они принадлежали к низшим кастам Атлантиды, либо были полукровками от браков между атлантами и выходцами из бесчисленных колоний морской державы. В их жилах текла кровь курчавых чернокожих рабов из африканских колоний, смуглых уберийцев, ольмеков с кожей цвета меди, раскосых потомков лемурийцев с восточных островов. Но больше всего было выходцев с Давриты, большого острова неподалеку от этих мест, центра всех северо-восточных провинций империи.

— Каждый из вас знает сам, почему очутился здесь — обратился к своему экипажу триремарх. — Все мы нарушили законы Великой Атлантиды и за это сосланы в эту глушь. — Он широким жестом обвел водную гладь, простирающуюся на север до самого горизонта, бесчисленные островки, поросшие густым камышом и лесистый берег. — Раз в год сюда будет приходить корабль от губернатора Давриты, который привезет припасы, может, оружие, и уж точно — очередных ссыльных. Но до этого времени нам придется полагаться только на себя… и на свои мечи. Здесь водятся дикие звери, а также дикари, которые страшнее любых хищников. И наша задача — выжить здесь любой ценой. Надежды на возвращение у нас почти нет, этот край теперь станет нашей второй и единственной родиной. И еще — хотя мы все вне закона, но между нами остается огромная разница. Вы — воры, убийцы, насильники, мошенники, дезертиры — кого я забыл упомянуть? Сброд, привыкший к трущобам и притонам больших городов, мало кто из вас хоть раз участвовал в настоящем бою. А я, Алиор Муаметок — воюю чуть ли не с рождения. Я аристократ и потомственный военный, мой род один из самых знатных в Посейдонисе. И не моя вина, что подвластный царь, которому я служил, интриговал против самого Императора. Когда заговор провалился, меня сослали, — ни за что, просто на всякий случай. И все равно я был и остаюсь верным солдатом империи. Я сведущ в военном деле больше чем вы все вместе взятые, а поэтому требую беспрекословного повиновения. Вы будете работать как проклятые, если я скажу, сражаться, когда я скажу, а если потребуется и умирать. И вы действительно сдохнете все здесь, если не будете слушаться меня. Если это кому-то не нравится, он может высказаться прямо сейчас.

Он обвел гребцов тяжелым взглядом, его рука сама собой легла на рукоять меча. Атлант был готов к тому, что многим не понравятся его резкие слова, хотя и не жалел о них, — нечего церемонится со всяким отребьем. Кое-кто и впрямь негромко выругался, несколько человек злобно взглянули на Алиора. Но едва он посмотрел в их сторону, каторжники поспешно отвели взгляд. Другие и вовсе избегали смотреть на триремарха, опустив глаза вниз. Так что можно сказать, с его условиями согласились… до поры до времени.

Конечно, Алиор был не настолько уверен в себе, чтобы считать, что его воинственный вид и решительная речь так перепугают этих висельников, что они не посмеют возразить. Не был он и уверен в их здравом смысле, что они понимают, что без него они здесь погибнут самое большое через месяц. Причины его уверенности были куда прозаичнее, — на носу позади каторжников стояло около сорока человек в бронзовых панцирях. Чертами лица и цветом кожи они походили на триремарха, но их глаза были не голубые, а карие, что выдавало принадлежность более низкой касте. Все они в свое время служили под началом Алиора и были высланы сюда вместе с ним. Многие держали в руках луки и арбалеты, другие — бронзовые мечи и секиры, готовые в любой момент пустить оружие в ход. Эти вояки участвовали во многих боях, — от душных джунглей до полярных пустошей, были закаленными в боях ветеранами, против которых у безоружных и необученных ратному делу ссыльных не было не единого шанса.

Видя, что никто не собирается ему возражать Алиор продолжил свою речь.

— Очень хорошо, похоже, мы поладим. Значит, дальше поступим так — заночуем на корабле, а завтра выйдем на берег и подыщем место для форта. Пока можете отдыхать, — только встаньте сначала на якорь.

Гребцы поспешили выполнять его приказание. Тем временем к Алиору подошел один из его солдат, — худощавый, немолодой воин с перебитым носом и косым шрамом на левой щеке.

— Неплохо вы себя поставили, господин, — почтительно произнес он.

— Если бы еще от этого был какой-то толк — Алиор пренебрежительно хмыкнул. — Ты же не хуже меня знаешь, Джива — как только дело дойдет до первой стычки, нам придется очень постараться, чтобы удержать их от повального бегства. А при том, что вообще творится в этих местах, — он обреченно махнул рукой. — Ты хоть, понимаешь, что нас сюда послали просто на убой?

— Губернатор постоянно отправлял прошения в Посейдонис с просьбой прислать подкрепления, — раздраженно объяснял Алиор старому солдату. — Но там только отмахивались — все мало-мальски крупные воинские соединения и флоты давно задействованы в более важных колониях. А потом одному «стратегу» пришла в голову гениальная идея — отправить в самое логово врага отверженных, кое-как вооруженных преступников. Империя убивает сразу двух зайцев — предупреждает очередной набег и избавляется от нежелательных элементов.

— Почему вы считаете, что мы уже обречены?

— Пошевели мозгами, Джива! — с неожиданной злобой сказал триремарх. — Нас здесь от силы человек двести и из них едва одна пятая может считаться солдатами. Остальные — сброд, который хорошо если хоть раз в жизни держал меч в руках. А у зиггиев воинами считаются все мужское население, начиная чуть ли не с двенадцати лет. И каждое племя может выставить от ста до тысячи бойцов, а племен здесь много. Мы наверное отобьем первый натиск — эти дикари совершенно не обучены сражаться в строю, но на смену им придут новые. Даже если мы успеем построить форт, в чем я очень сомневаюсь, он падет, самое большее, после пятого приступа.

— Но губернатор…

— А губернатору плевать на нас. Максимум на, что он надеется — что мы сумеем так ослабить варваров, что они еще долго не сунуться в колонию. А сюда будут вышвыривать все новых заключенных. Зиггии же любых атлантов считают захватчиками, и будут истреблять их с особым ожесточением. Каторжники будут отвечать тем же и здесь будет еще долго бурлить кровавый котел, отвлекая внимание от Давриты. Даже если мы сумеем дотянуть до следующего корабля, это будет очень тяжелое время. Но мы должны попытаться использовать любой шанс, чтобы выжить здесь, потому что у нас нет иного выхода.

— Так уж и любой? — неожиданно прошелестел над ухом Алиора тихий голос, похожий на змеиное шипение. Триремарх резко обернулся, попутно заметив как исказилось лицо стоящего рядом Дживы — одновременно от страха и от отвращения. Его реакция была вполне понятна, — тот, кто стоял позади Алиор, походил скорее на призрака или вампира, чем на нормального человека. Это был высокий, тощий мужчина средних лет с необычайно бледной кожей, резко контрастирующей со смуглой, черной и желтой кожей большинства пассажиров триремы. Холодные серые глаза были настолько светлыми, что почти сливались с белками. Единственным ярким пятном в его внешности были губы — полные, алые они настолько четко выделялись на бледном лице, что казались каким-то инородным вкраплением. Одет каторжник был в зеленую куртку с откинутым на спину капюшоном, черные кожаные штаны и сапоги с высокими голенищами. Светлые, почти белые волосы украшала серебряная диадема с изображениями переплетающихся змей и каких-то чудовищ с щупальцами. На груди висел медальон, — жадеитовая пластинка, с выгравированным на ней отвратительным существом, похожим на многолапую жабу. Вокруг изображения гротескной твари были выбиты причудливые рунические знаки.

— Я не люблю, когда ко мне заходят со спины, Калавайм, — нарочито спокойным голосом сказал Алиор.

— Прошу прощения, триремарх.

— И еще больше я не люблю, когда меня подслушивают, — продолжал атлант ровным голосом.

— Еще раз простите, меня, — почтительным тоном, произнес бледнолицый невольник, но в его глазах мелькнула плохо скрываемая ирония. — Но мне казалось, что вопрос, который вы обсуждаете, касается всех нас. Я понимаю, — вы не делитесь своими соображениями с остальными, потому что хотите избежать паники. Но уверяю вас, что я буду покрепче, всех этих. — Калавайм презрительно кивнул в сторону разбредающихся по палубе гребцов. — Мы с вами как люди опытные и достаточно разумные, могли бы обсудить сложившуюся ситуацию и вместе поискать выход.