Читаем Четыре самозванца онлайн бесплатно

Эта повесть не совсем обычная. Рассказал ее не один человек, а целых восемь по очереди. Мы каждому дали высказаться — а почему бы и нет?

Семеро из них уже вам известны. А особенно хорошо — Саша Заец. Он-то сейчас и начнет…

По нашей школе поползли упорные слухи, что Вадим Колотыркин, Катин брат, изобрел Машину Времени.

Кто их распустил — непонятно. Катя никому ничего подобного не говорила.

А сам Вадька в школе вообще не появлялся, потому что был уже студентом с усами.

Пал Палыч, наш директор, приказал не верить. «Машина времени, — отчеканил он на собрании, — есть измышление зарубежных фантастов, рассчитанное засорять мозги наших школьников и отвлекать их от учебы». Ромку Свистунова освободили на неделю от уроков труда и физкультуры, чтобы он выпиливал лобзиком буквы и клеил эту цитату на стенд. Когда он дошел до слова «мозги», запас клея иссяк, и мысль Пал Палыча осталась недоклеенной.

А слухи ползли все шире. Отличникам было поручено их опровергать. В нашем классе главным опровергателем стал Максим Дрозд. В присутствии Пал Палыча он написал на классной доске какие-то формулы из теории относительности и заявил, что нам их все равно не понять, но из них следует, что никакая машина времени невозможна. А значит, великий Альберт Эйнштейн был бы на нашей стороне.

Пал Палыч остался очень доволен, пожал Дрозду руку и поставил ему жирную пятерку по физике в классный журнал. Но на перемене Максим изменил свои научные взгляды и признался в узком кругу, что великий Эйнштейн, весьма вероятно, был бы на стороне Колотыркина.

Следующий урок был история. Мы спросили Петра Ильича, что лично он думает о машине времени. Гелазония ответил, что хотел бы в нее верить, но это скорее всего фантастика. Будь у нас такая машина, — мечтательно продолжал он, — мы изучили бы историю нашего города и точно установили бы, кто построил замок на озере Подвальном. Мы могли бы наблюдать знаменитые исторические события — например, битву при Бородино…

— И участвовать! — крикнул Толя Гордеев.

Свистунов заржал, как боевой конь, и замахал невидимой саблей.

А Петр Ильич, сверкая очами, стал читать из Лермонтова:

— «Ну, был денек! Сквозь дым летучий французы двинулись, как тучи, и все на наш редут!..»

В те дни у нас в седьмом «А» вновь появился давно забытый откровенник. Раньше в нем без подписи оценивали друг друга, а теперь — Машину Времени.

Это, по-моему, Свистунов.

А что напишу я, Саша Заец?

Вот такой откровенник ходил по классу, отвлекая нас от учебы.

В конце мая моего брата показали по телевизору в передаче «Юные таланты». О Машине Времени не было сказано ни звука, — Вадик демонстрировал свою старую работу — кибернетического Филина.

— Эх! Каков успэх! — орал Филя с экрана. Прошлым летом он побывал на выставке в Тбилиси, и с тех пор у него кавказский акцент.

— Я верю, Вадим, — сказала красивая молодая ведущая, — что вы станете знаменитым изобретателем.

А Вадька, хоть и нахал, заволновался и ответил не своим голосом, что талант в нем открыл Див Дивыч из клуба «Архимед», который… которого… которому…

Это только со мной и моими товарищами Вадька не лезет за словом в карман.

После передачи снова пошли разговоры про Машину Времени. Кто и как о ней пронюхал, ума не приложу. Знали только брат и Див Дивыч. Даже мне, родной сестре, Вадя ничего не говорил, пока я не наткнулась во время уборки на его секретную тетрадь. В ней были расчеты и чертежи с поправками Див Дивыча. Я ни о чем бы не догадалась, если бы Вадька — тоже мне, конспиратор! — не написал на обложке печатными буквами: АНИШАМ ИНЕМЕРВ. А это шифрование задом наперед сейчас любой первоклассник знает.

После этого Вадька открутиться не смог. Я вытянула из него всю правду. «Расколола», как выражается наш папа, майор милиции.

Брат признался, что Машина Времени уже почти готова.

Он собрал ее по частям в одном месте, куда практически не ступает нога человека, и в воскресенье собирается испытать.

— Разрешаю тебе участвовать в испытаниях, — сказал Вадька. — Но при условии, что до воскресенья будешь держать язык за зубами.

Я обрадовалась, а потом вспомнила, что в воскресенье у моего звена культпоход. Мы договорились пойти в музей, который открылся в Замке. Жора Жук, как обычно, пробовал увильнуть, но я сказала ему пару слов. Придет как миленький! И вот те на — испытания…

— Вадим, — сказала я твердо, — в них будет участвовать все звено!

Брат зафыркал, завозмущался:

— Пионеров твоих там не хватало!

Но я напомнила ему, что «пионер» переводится как «разведчик», «исследователь». Так кому же, если не пионерам, стать первыми хрононавтами?

Тут Вадя почти сдался:

— Тебя, Катерина, не переспоришь. Только плюнь ты на этого Жору, а? Не бери! Уж больно он противный.

— Тем более надо взять! — возразила я. — Если плюнуть, он еще хуже станет…

Я упрямая. Вся в папу.

— Делай, как знаешь, — махнул рукой Вадим.

До Замка ходит пятый автобус. Вернее, до центрального пляжа на берегу озера Подвального. А Замок стоит на острове. Туда ведет длинный деревянный мост, на перилах которого чего только не вырезано…

Раньше мы думали, что наше озеро назвали в честь каких-то подвалов. Но Петр Ильич объяснил нам, что это заблуждение. «Не в подвале дело, — сказал он, — а в земляной насыпи, окружавшей Замок в старину. Такая оборонительная насыпь называется «вал». А озеро было под самым валом, потому оно и Подвальное».

Петр Ильич, наверное, прав, только лучше бы он этого не говорил. Мы так мечтали опуститься с аквалангом на глубину и найти там таинственные подвалы! Научник Дрозд даже книгу раздобыл — «Подводная археология». А теперь, выходит, нечего искать…

Но ближе к делу! В воскресенье после обеда я сел в «пятерку» и отправился к месту встречи нашего звена. В автобусе было жарко, как в бане. В спину мне упирались чьи-то ласты. Сплющенные пассажиры ехали молча и стойко, предвкушая купание в озере.

Звено собралось у ворот Замка, возле киоска «Мороженое». Последним пришел Ромка Свистунов и стал приставать к продавцу:

— Дядя, эскимо есть?

— Кончилось.

— А какое есть?

— Никакого нету.

— А когда будет?..

— Прекрати, — одернула его Катя. — Все за мной!

Она толкнула чугунную калитку, украшенную львиными мордами, и с видом бывалого экскурсовода повела нас в музей.

Музей был крохотный. Он помещался в привратницкой, где три года назад меня держали в плену Фокусник и Штопорыло. Испорченный телевизор куда-то убрали и на его место поставили рыцаря с алебардой. Не было и дырявой ширмы — в том углу стояли теперь стеклянные шкафы с экспонатами.

«Ятаган XV века. Подарен князю турецким послом», — прочитали мы возле сабли, похожей на полумесяц.

— Ух, сабелька, скажи?! — толкнул меня в бок Свистунов.

Мы еще долго ухали и ахали, разглядывая мечи и кинжалы, а Жук громко охнул, увидев клад старинных монет, найденный на территории Замка.

Одна Катя упорно молчала. Она все время посматривала на часы и вдруг стала нас торопить:

— Есть еще одно важное дело!

Мы пошли за ней во двор. Наш Замок уже много лет на ремонте. Посреди двора, сколько я себя помню, лежит ржавая бетономешалка, а с галереи свисает на длинной проволоке дырявое ведро.

Колотыркина направилась к юго-западной башне. «ВХОД ЗАПРЕЩЕН. ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ!» было написано на двери мелом.

— Это для конспирации, — небрежно сказала Катя. — Не обращайте внимания.

По винтовой лестнице мы поднялись на самый верх. С башни был виден весь Замок и город за озером. Когда-то здесь расхаживал дозорный с мечом, а сейчас валялись битые кирпичи и стоял невзрачный дощатый вагончик серо-буро-малинового цвета. В таких обычно хранят на стройках лопаты и рукавицы. Окон у вагончика не было, а на двери висела непонятная табличка:

Катя постучала четыре раза, и дверь открылась. На крыльцо вышел Вадим, одетый во все торжественное.

— Я пригласил вас, — начал он театральным голосом, — чтобы сообщить приятное известие. Вы имеете уникальную возможность стать первыми хрононавтами.

— Хрено… кем? — переспросил Жора.

— Хрононавтами. Путешественниками во времени, — вполголоса объяснила ему Катя.

Жук свистнул от неожиданности: «фьють-фьють!». Свистунов глупо засмеялся. А мы с Максимом переглянулись, не веря своим ушам.

— Что такое МАВР? — вопросил Колотыркин, скрестив руки на груди.

— Малый Административный Вагончик для Рабочих, — высказал я предположение.

— Не угадал, Заец, — усмехнулся Вадим, — МАВР расшифровывается проще простого: МАшина ВРемени!

— Ха! — недоверчиво сказал Жук. — А чего ж у нее такой вид?

— Это на всякий случай, — ответил Колотыркин. — Чтобы не привлекать внимания.

Тут Ромка снова заухал и стал толкаться, а Максим спросил: — В какой мере вы использовали специальную теорию относительности?

— В должной мере, — ответил Колотыркин и жестом пригласил нас войти.

Первой, ступая на цыпочках, пошла Катя. За ней Дрозд. Потом я. В самолете без привычки и то боязно, а это ж Машина Времени!..

Внутри не было никаких лопат. Стены без окон и потолок матово светились. Вадим усадил нас в мягкие высокие кресла, а сам сел за пульт с экранами и заманчивыми кнопочками. — Пристегнуться ремнями! Куда прокатить вас — в прошлое или в будущее? Только для начала недалеко!

— Лучше в прошлое, — облизнулся Свистунов. — На пару часов назад. Мороженого охота.

— Не мельчи! — запротестовал Максим. — Это ведь исторический момент, а ты — мороженое!..

Но Колотыркин, который и сам любил эскимо, уже нажимал кнопки на пульте.

Нас тряхнуло. Электронные часы мигнули растерянно и вместо пятнадцати показали 12.00.

— Приехали, — сказал Вадим.

Наступая друг другу на пятки, мы выскочили из МАВРа. Все вокруг было, как было, только солнце вернулось в зенит, а киоск внизу у ворот бойко торговал мороженым.

— Ай да Вадька! — восхитилась Катя.

— Ай да молодец! — добавил я от души.

Колотыркин на радостях вынул кошелек и послал Свистунова за эскимо:

— Купишь двенадцать порций! По две на каждого!

— Четы-ырнадцать! — раздался шоколадный голос.

Из МАВРа, ступая, как балерина, вышла Аня Кураго, первая красавица нашего седьмого «А».

В тот день я загорала на пляже с Толиком Гордеевым. На мне был обалденный купальник, в котором я выгляжу на все семнадцать. Взрослые ребята приглашали меня играть в бадминтон, и я соглашалась. Вообще-то мне скучно отбивать этот дурацкий волан, но зато можно показать себя всем-всем. А если просто валяться на песке, кто тебя увидит?

От ревности Толик распсиховался и куда-то ушел. Ну и пусть! На меня смотрел из-под грибка сам Думбилов. Он был в темных итальянских очках, но я его узнала.

Вообще-то я терпеть не могу хоккей, но Думбилов — звезда. Пройтись бы с ним вечером по набережной — все девчонки отключатся… Он смотрел на меня и делал вид, что читает газету, а его здоровенная подруга — тоже, наверно, хоккеистка — натирала ему плечи кремом.

Я решила ему улыбнуться. У меня целая коллекция улыбок. Для начала я выбрала задорную, но ненавязчивую, открывающую мои красивые зубы. Думбилов чуть газету не уронил. Я плавно прошлась взад-вперед и улыбнулась ему приветливо, как старая знакомая. Но здоровенная подруга перехватила мою улыбку и так сдавила тюбик с кремом, что он загнулся.

Я оделась и, послав Думбилову улыбку-вопрос, не спеша пошла в солнечную даль. Я думала, он меня догонит, но хоккеистка его, наверно, крепко держала. И тут я увидела этих самых голубчиков — Колотыркину с ее звеном. Интересно, что им нужно в Замке?

Я незаметно пошла за ними на башню, а потом в вагончик и спряталась в кабинке, где зеркало.

Сначала я думала, что все это треп, и они просто играют в Машину Времени. Но моя прическа вдруг стала такой, как до пляжа, — волосок к волоску. И я поняла, что Вадим не фантазирует: он и правда перевез нас в своем вагончике на несколько часов назад.

Вообще-то я терпеть не могу изобретателей, все они какие-то чокнутые и не понимают важных вещей. Вот и Колотыркин, когда я вышла из вагончика, не заметил мою прическу и грубо спросил:

— Как ты сюда попала?

Я скромно улыбнулась:

— Очень просто. Была на пляже с Думбиловым. Потом он мне надоел, я пошла пройтись и увидела вас, голубчиков.

— Шпионила, значит? — угрюмо спросила Колотыркина. — Кралась по нашим следам?

— Ничего подобного. Просто шла. Это ты у нас, Колотыркина, топаешь, как солдат, а у меня легкая походка, неслышная.

Здорово я ее! Прямо наповал. Но чудик Вадим не обратил на мою победу внимания и продолжал гнуть свое:

— Где ты пряталась, что я тебя не видел?

— Я не пряталась. Я смотрела на себя в зеркало. И вообще, воспитанные люди называют девушек на «вы».

— Извините, — смутился Вадим. — Но больше так не делайте. Пожалуйста.

Наконец-то он заметил мою прическу и все остальное.

— Ну, прокатилась, ну и что? — вступился за меня Свистунов. — Давай, Вадик, еще сорок четыре копейки, я и Ане куплю мороженое.

Ромка тайно в меня влюблен. Но что это за кавалер, который не способен угостить мороженым за свои деньги?

— Кутить так кутить! — щедрым голосом крикнул Жук и заказал Свистунову за счет Вадима семь бутылок пепси-колы. Жук не любит меня, но знает: красота — это сила. Поэтому он старается иметь со мной хорошие отношения.