Читаем Червоточина онлайн бесплатно
Gregory Benford. The Worm Turns. 1995.
Журнал "Если" 2008,2
Она чувствовала, что вот-вот превратится в пюре, и все из-за хитрой бухгалтерии.
— Дай мне инфракрасный, — попросила Клэр.
— Я могу дать тебе полный спектр, — обнадеживающе прошептал голос Эрмы в наушниках.
Перед Клэр возник хаотичный набор цветов, от которого стало больно глазам.
— Ты по-прежнему пытаешься заставить меня смотреть на мир таким способом, черт возьми!
«Возможно, я задела ее за живое, — подумала Клэр, — надавила на нее». Но программное обеспечение не может обижаться, по крайней мере, Клэр так считала.
— Я всего лишь примат. Давай мне по одной части спектра за раз.
Пожалуйста.
— Как скажешь.
Последовало ли за этими словами сердитое сопение? Не важно —
Эрма подчинилась.
Теоретики называли объект, летавший сейчас на экране, червоточиной[1]. Эта червоточина выглядела как размытый красноватый бублик. Он вращался в бешено сияющем ореоле. На его «коже» извивались сердитые красные змеи. У северного отверстия бублика ветвились желтые и синие молнии, которые, однако, не проходили насквозь. Те же шипящие вспышки обходили и южное отверстие, но молнии на севере не отвечали им. Где-то на этой оси крылась проблема. Именно туда они и должны были отправиться.
— Какова наилучшая траектория, теоретически?
— Подходящей траектории не существует. Математики говорят, что есть несколько входов, но все они предполагают приобретение существенного момента вращения.
— Да, но должно же быть какое-то наиболее популярное предположение...
— У меня есть результаты последнего численного моделирования, которое ты заказала с Земли.
— О, хорошо. Я всегда чувствую себя лучше после освежающего компьютерного моделирования.
— К вопросу нашей безопасности лучше относиться без вызывающего стресс сарказма.
— Сарказм — это всего лишь еще одна услуга, которую мы предоставляем на нашем корабле.
— Сарказм приводит к стрессу.
— Кого?
— Нас обеих.
— Я что, напряжена?
— Ты выглядишь взволнованной.
— Я думала, ты понимаешь риторические вопросы.
— Ты тянешь время.
— Да, черт возьми. Посмотри на эту червоточину через детектор массы.
И Эрма посмотрела. Все виртуальные изображения, всплывавшие на экранах, были наполнены сиянием, которое не мог убрать даже терапроцессор Эрмы. Эти изображения выглядели слишком хорошо, чтобы быть реальными. Правильные геометрические фигуры путались и переплетались, плавая вокруг вращающегося бублика. Завитки пространства-времени разлетались в разные стороны, излучая волны со злобным красным шипением.
— Это кажется тебе безопасным?
— Я бы сказала, что моя резервная копия каждый раз сбрасывается на Луну по лазерному лучу.
— Ага, ты бессмертна, пока я плачу за твое использование.
— Я могу найти другую работу...
Клэр улыбнулась. Эрма редко начинала произносить фразу, если не знала, чем ее закончить. Возможно, ее диалоговая программа сейчас общалась с обширной сетью сенсоров, развешанных по всему корпусу «Серебряного люггера». Эти сенсоры измеряли все, что только можно, по мере того как корабль осторожно приближался к завихряющейся червоточине.
— Что ты там говорила?
— Я отвлеклась. Я считаю, что вероятность успеха этого предприятия достаточно высока. Однако я ни за что не поручусь, если мы будем висеть возле этого странного объекта.
Может ли программное обеспечение нервничать? Эрма не была такой в прошлый раз, пять лет назад, когда они поймали злосчастную червоточину. После этого астрофизики начали ломать голову, пытаясь расширить ее так, чтобы через нее мог пройти корабль — и облажались. Ученые подталкивали ее, зондировали, и в итоге каким-то образом добавили ей момент вращения. Они случайно преобразовали все пространство-время вокруг того, что ранее являлось чем-то более или менее предсказуемым. Они толком не знали, что делать с червоточинами. В конце концов, она у них была одна-единственная — вот эта вращающаяся, наполненная энергией, сожравшая великое множество зондов, но ничего не выплюнувшая обратно.
— Нам нужно подобраться ближе, чтобы определить, где здесь возможные входы.
Вдоль оси червоточины двигались мерцающие глыбы, определенно состоявшие из какой-то экзотической материи. Эти глыбы, похоже, тоже вращались. Клэр много раз предупреждали о том, чтобы она не соприкасалась с этими глыбами. Предыдущие зонды от этого распадались на элементарные частицы.
— Вообще-то входов тут два, так? Северный и южный полюса этой релятивистской карусели. Но от оси надо держаться подальше.
— Да. Я думаю, наше вращение тоже имеет значение. Предыдущие зонды пробовали изменять свой момент вращения, и некоторым из них удавалось какое-то время после этого посылать отчетливые сигналы.
— Конечно, где-то секунд десять. Я рассчитываю, что моя стратегия «схватил и убежал» займет примерно столько же времени. Согласно нашему контракту мы должны только снять кое-какие данные и вернуться домой. Ни один зонд не вернулся?
— Вернулся, если считать частицы углерода.
— А этот зонд что, был керамический?
— В том числе.
С помощью сенсорного управления Клэр получила теоретическое расстояние до червоточины, плавающей в космосе в магнитных зажимах в ста метрах от нее. Вихри вывернутого пространства-времени хлопали по металлической коже корабля, заставляя зубы Клэр стучать.
По экранам шли брызги бело-желтой пены, обозначавшей гравитационную турбулентность вокруг них.
— Бублики есть бублики, Эрма. Давай быстренько засунем внутрь наш нос.
А все из-за хитрой бухгалтерии.
* * *
Лунные ребята с чемоданчиками добрались до нее даже прежде, чем она успела распаковать вещи. Она надеялась устроить непристойный поход по барам, чтобы избавиться от воспоминаний о том, как два года перенаправляла кометы. Она как раз собиралась забраться под пенный душ и проторчать там час или два, чтобы снова почувствовать себя человеком, потом покричать на кого-нибудь, кроме Эрмы, и тут ее дверной звонок исполнил Баха.
Она не ответила. Но они все равно вошли.
— Эй! Я снимаю эту квартиру!
Высокий даже не моргнул.
— Мы можем прямо сейчас посадить вас под замок, и это будет абсолютно законно.
— Последнего, кто попробовал это сделать, я в итоге едва не заморозила.
Низкий, который определенно любил поесть, самодовольно произнес:
— Мы проверили. Тогда вы не пошли дальше угроз.
— В вашем случае я могу сделать исключение, — по ее лицу растеклась улыбка, и она сощурилась на коротышку, который нервно моргнул и невольно отступил на шаг. Она отругала себя за использование столь простого приема, но, в конце концов, ей же требовалось немного отдыха, черт возьми! Забавно было бы завалить этих двоих, а заодно потренировать застоявшуюся сердечно-сосудистую систему.
— Ты уже по уши в долгах, — высокий улыбнулся от уха до уха, но в его оскале не было ни грана теплоты. — Это служащий судебного ведомства, — кивок на толстяка, — а я бухгалтер проекта. Нам предписано конфисковать твой корабль.
— Тот, последний, тоже так говорил. Но я выкарабкалась.
— Да, восхитительно. Но твой бизнес по буксировке комет переживает трудные времена, — заметил высокий.
— Слушай, за меня поручится вторая по размеру корпорация в мире.
Толстяк все еще моргал, приводя в порядок свою самооценку.
С учетом его комплекции это было непросто. Высокий иронично улыбнулся и без приглашения опустился в гравитационное кресло.
Она следила за тем, как он садился, как его ноги сгибались, словно демонстрируя принцип рычага, и с удивлением почувствовала, как начинает возбуждаться. «Меня не было о-о-очень долго», — подумала Клэр.
— Думаю, из этого маневра ничего не получится, — мягко произнес высокий.
— Давай все же попробуем, — оптимистично заявила она. Заморозка этих парней представлялась все более и более привлекательным вариантом. Она устала, все еще приспосабливаясь после установленной у нее на борту стандартной марсианской гравитации в 0,38 g. За время последнего полета ее номинал поднялся до 1,4. Хотя при действовавшей на Луне стандартной гравитации в 0,18 она чувствовала себя прекрасно, ее рефлексы не могли противостоять этим двоим. Возможно, она потеряла форму с этой работой, хотя ее 64 года — это не так уж чертовски далеко от среднего возраста.
Сейчас же, пока она не вспомнит, куда положила свой станнер, лучше обойтись без резких движений. А может, просто вывести из игры толстяка, пока она будет заниматься высоким? Эта мысль ей понравилась. Удовольствие прежде работы — ее главное правило.
— Даже не пытайся давить на нас.
Добавим льда. Немного наглости:
— С чего вы взяли, что можете просто так ввалиться сюда?
Толстяк, робея, отступил, ссылаясь на какой-то закон, согласно которому они могли проходить на территорию, находящуюся в собственности должников, не выполнивших свои финансовые обязательства, и с этого момента она перестала слушать.
Эти ребята были чертовски серьезны. Они привыкли приносить людям неприятности, так они зарабатывали себе на жизнь. Возможно, на сегодня у них было заготовлено еще несколько неприятностей.
— ...мы понимаем, что вы, наверное, должны адаптироваться, прежде чем нам придется... — бормотал толстяк.
— Прежде чем прибудет ваша тяжелая артиллерия? — спросила она.
— Мы верим, что такие методы не потребуются, и даже не рассматривали подобной возможности, — мягко вступил высокий.
Все это штампы, прямо из учебника по бизнесу. И ребята, наверное, никогда не покидали пределов Луны.
— Слушайте, я не виновата в том, что проклятое кометное ядро расклеилось, прежде чем мы сумели доставить его на лунную орбиту. Вам же тут нужны легкие элементы. И вы живете благодаря буксировщикам вроде меня, разве не так?
Высокий кивнул и с некоторым усилием придал своему лицу дипломатичное выражение.
— Я знаю, вы думаете, что бухгалтеры и юристы весьма надоедливы, но...
— Не все адвокаты надоедливы. Бывают ведь еще и мертвые юристы.
— Мы с коллегой не спрашиваем вас о причинах неудачи...
— Я не отвечала за защиту льда кометы от солнечных вспышек. Мы использовали стандартное отражающее покрытие, чтобы лед не растаял. Но та мощная вспышка уничтожила все покрытие. Это не мои обязанности! Из-за того шторма выкипел весь чертов айсберг. Он растрескался за час и убил двух женщин, которые...
— Мы прекрасно об этом осведомлены, — голос высокого скользнул в разговор, как змея.
Он, наверное, заранее планировал эти переговоры. В подтверждение собственной точки зрения он взмахнул рукой и нажал несколько кнопок на поясе. В воздухе между ними повисла ее бухгалтерия, мерцающая, словно водопад. Все цифры имели определенный цвет, и ее долг сиял ярко-красным. Целая лавина долгов. Она нахмурилась.
— Но у тебя... есть... выход, — медленно произнес высокий.
Она кокетливо улыбнулась, изогнула брови и ничего не сказала. Она давно уже выучила, что если позволить человеку говорить, любовь к собственному голосу может завести его дальше, чем он планировал. Люди будут болтать, болтать и в итоге, излагая какую-нибудь историю или поучительный рассказ, скажут что-то полезное.
Она неоднократно использовала этот принцип, а саму идею ей подарил дедушка, известный своей лаконичностью. Патриарх косился на нее, пока она занимала гостей какой-то длинной историей на большом семейном ужине. По окончании все вежливо улыбнулись, и общий разговор продолжился через несколько секунд после того, как дедушка наклонился вперед и прошептал: «Никогда не упускай шанса заткнуться». Она опешила, рассердилась, но сочла за лучшее усвоить урок.
Высокий произнес со слабой улыбкой:
— Мы можем обсудить возможности, а можем забрать твой корабль.
— О, вы так добры, — она испустила долгий вздох.
— У нас есть весьма великодушное предложение.
— Они у вас все такие, — она наблюдала за его руками. И за длинными пальцами...
— Корпорация спрашивает, не заинтересованы ли вы еще в одной экспедиции.
— Давайте я угадаю. Появилась очередная червоточина, застрявшая в солнечной короне? И нужно, чтобы кто-то ее достал. Как в прошлый раз.
Еще одна холодная, расчетливая улыбка. И почему ей нравятся такие парни? Ну ладно, прошло много времени, а технология может сделать для одинокой женщины не столь уж многое. Но все равно...
— Нет, к сожалению. Хотя могу заверить: то был весьма храбрый и заслуживающий уважения поступок. Я слышал, кто-то снял об этом фильм.
— Если вам интересно, то те деньги я тоже потратила.
Его маска слегка соскользнула, но он вернул ее на место в мгновение ока.
— Уверен, вы потратили их на нечто стоящее.
— Ага, я потратила все на себя.
Похоже, высокий любил долгие прелюдии и только после них переходил к сути. Что ж, она тоже любила долгие прелюдии, только не в том деле, о котором он сейчас говорил.
— Речь идет о той же самой червоточине. Только она изменилась.
— Она убежала?
— Нет, она защищена магнитными полями и удерживается в открытом космосе на высокой лунной орбите. Эксперименты корпорации по расширению ее «рта», чтобы таким образом дать человечеству возможность межзвездных путешествий...
— Постойте, как корпорация заполучила эту червоточину?
— Ну, они привели в действие возможности консорциума холдинговых компаний, которые согласно межпланетным законам имели дальнейшее...
— Оставьте свой жаргон. Они купили ее?
— Ну, можно сказать и так.
— Как хочу, так и говорю.
Сейчас высокий игнорировал толстяка, который сидел в другом углу комнаты. Клэр продолжала стоять. Это было едва ли не единственное ее преимущество перед парнями, использовавшими свой рост, чтобы создавать ощущение превосходства над женщинами.
— Я не техник, — высокий свернул светящуюся бухгалтерию и поднял одну бровь. Черт! Она возбуждалась даже от этого. Лучше бы ей действительно уйти отсюда и отправиться в поход по барам, чтобы спустить накопившийся за два года пар... — Но червоточина, которую вы захватили... изменилась. Я не уверен, в чем именно была трудность, но когда корпорация пыталась сделать «рот» червоточины достаточно широким, чтобы в нее мог пройти корабль — такой, как ваш, например, — это каким-то образом придало червоточине момент вращения.
В результате появилась червоточина нового типа.
— Какого типа? — осторожно спросила Клэр.
— Скорости ее вращения достаточно для того, чтобы изменять саму природу пространственно-временной геометрии. — Высокий пожал плечами, как будто изменяющиеся червоточины были чем-то вроде погоды, мол, «что с ней поделаешь?» — и зевок.
— Эй, я наемный буксировщик. Я сняла эту червоточину с ее насеста на магнитной дуге и оттащила к Земле. Вот и все, что я знаю. Точка.
— Да, но вы обладаете определенным талантом работы в неожиданных ситуациях. Именно то, что нужно корпорации. И немедленно.
— Потому что?..
— Потому что некоторые правительственные учреждения хотят заполучить червоточину.
— Земные ученые.
Еще одно пожатие плечами в духе «что тут поделаешь?». Очень выразительно. Этому парню надо бы на сцене выступать.
— Они обратились к Организации межпланетных наций.
