Читаем Чертежи и чары (СИ) онлайн бесплатно

Глава 1

На улице завывал ветер. Стонал, лаял, рычал как сотня некормленых демонов, сотрясая своей мощью весь дом - от коптящих небо труб до самого основания. Было слышно, как в стены, сложенные из коричневатого камня, впиваются тысячи мелких крупинок. На чердаке рассвистелись от страха длинноухие тушканы. Эти твари всегда до одури боялись песчаных бурь Пестрого моря.

Впрочем, не они одни. Мало кто из жителей нашей весьма обширной, хоть и застрявшей в тисках бюрократии империи выстоял бы под властью бушующей стихии. Другое дело - мы, народ Пустошей. Вот уж кто воистину сделан из кремния и железа, иные здесь надолго не задерживаются.

Что же такое Пустоши? Пожалуй, лучшее место для ссылки преступников, бастардов, сумасшедших и маньяков, так как едва ли вы найдете более подходящий маршрут для означенных негодяев чем бесконечная равнина, покрытая чахлыми кустиками и зарослями опунций, с редкими поселениями вроде нашего уютного городка под названием Дыра. Однако на бумагах мы с гордостью представляем собой южную окраину Антанты, и вздумай на нас напасть кто-то из шумных соседей, им навстречу примчится немедленное возмездие в лице войска батюшки-императора. Надо сказать, все эти соседи, несмотря на свой дикий нрав, все же не полные идиоты, чтобы встревать в затяжной конфликт из-за куска голой и непригодной к обработке земли, поэтому нас редко кто-то беспокоит.

Кажется, и сама империя на протяжении многих лет, а то и веков старается о нас не вспоминать, поэтому мы почти забыли, что являемся гражданами империи, и от всего высокого статуса остался лишь старый потрескавшийся от времени и невзгод потрет некого безымянного императора. Мы так и не смогли понять, какого именно, потому что прежний владелец, судя по всему, использовал злосчастную картину вместо мишени для ножевого боя. Одни боги знают, как этот портрет вообще попал в наше захолустье - небось ушлый мэр выменял его на одно из моих изобретений. Я обожала время от времени одаривать старину Хапа бессмысленными устройствами исключительно из отвращения к этому вредному хрычу.

В целом, наш город довольно мал и обладает рядом взаимосвязанных достоинств и недостатков. Во-первых, мы всех друг друга знаем - и как следствие тихо ненавидим, во-вторых, то и дело терпим ущерб от все тех же штормов, налетающих со стороны Пестрого моря, но не будь этого самого моря, кто бы поручился, что нам бы дали вести нашу безмятежную жизнь отщепенцев и изгоев?

Пестрое море или Игнатерра, как его называют северяне - это огромный живой океан песка, который начинается через сотню шагов от моего неказистого домика. Что лежит там, в глубине, среди сверкающих песчаных волн, точно не известно. Говорят, какие-то варварские острова, где поклоняются Трерогому богу и его свите, а кое-кто утверждает, что наше море - преддверие огненной бездны, и как по мне, это ближе всего к правде. В любом случае, могу твердо сказать, что еще никто его не пересекал.

Конечно, не самое приятное соседство - чуть ли не каждый раз после песчаной бури кто-то откапывает колодец, а кто-то с печальным видом чинит покосившийся забор. Но к такого рода неприятностям мы уже приноровились, а попробуй кто сказать хоть слово против нашего замечательного моря, тот сразу получит в глаз: так уж вышло, что Пестрое - наша главная (и, скорее всего, единственная) гордость, и в обиду мы его никому не дадим.

Песок в Пестром совершенно особенный. Когда море спокойно, его поверхность похожа на ртуть, но чаще всего оно бурлит и живет своей жизнью, перегоняя с место на место золотистую пыль. Говорят, когда-то давно наши предки ему поклонялись и приносили жертвы, как бы даже не человеческие. Правда, море у нас довольно щедрое, и  большую часть даров выкидывало обратно, пусть и спустя значительный промежуток времени. Эта особенность не могла не заинтересовать почтенную столичную публику, и примерно полвека назад лучшие университеты империи снарядили экспедицию с целью изучить движение песков в Пестром. Как рассказывал дед, он тогда был сопливым юнцом и едва не сбежал в море вместе с учеными, но его вовремя поймали, отшлепали и на месяц отправили пасти лошоверов.

И хорошо, что поймали. Экспедиция сгинула где-то в сердце Игнатерры, только через пару лет из песка выловили скелет с портфелем, в котором нашли карты и журнал профессора, руководившего отрядом отважных исследователей. Изучив документы, столичные ученые пришли к выводу, что в нашем море существуют коварные течения, которые двигаются на юго-запад в сторону соседней Милезии, затем резко поворачивают на восток, добираются до берегов неспокойной Лиможской унии, после чего следуют на север и снова возвращаются к имперским Пустошам. В дальнейшем это подтвердила и серия экспериментов. Впрочем, я бы не стала унижать благородное слово «эксперимент», называя так забрасывание в Пестрое всякого бесполезного хлама в надежде, что он когда-нибудь вернется и «прольет свет на загадочную природу уникального феномена». Надо сказать, обратно многоуважаемые ученые так ничего и не получили - что поделать, жители нашего города очень запасливые и не отягощены высокими нравственными принципами. Попробуй им объясни, что такое научный экс-пе-ри-мент.

Я сама считаю себя более-менее образованной, спасибо деду и его книгам. Минуло пять лет, как дед ушел в Небесные сады, но я верила, что он бы мной гордился - все-таки я смогла подхватить наследие семьи Хиден и стать, несмотря на все сплетни и недоверие, новым механиком, ответственным за работу электромагических устройств по всей округе.

Зовут меня Арианери, для большинства просто Нери. На старолатыни «нери» значит «черный», и это точно про меня. Нет, от природы я светлокожая шатенка, но как выглядит та природа, вспомнить достаточно сложно - загар, сажа и копоть в буквальном смысле делают свое черное дело. Добавьте к этому заляпанный маслом фартук и доставшийся от деда комбинезон, и вы поймете, почему от меня на улице шарахаются лошоверы.

Замечу, что местных немного пугает моя деятельность, которую сопровождают едкие запахи, грохот, визг механизмов, взрывы и крепкие ругательства, но недаром мой дом стоит на отшибе. Горожане меня недолюбливают, мерзко ухмыляются, увидев на лице следы укрощения какого-нибудь голема, но и без механика им не обойтись. Ха-ха, я единственная в своем роде! Ну, по крайней мере, на ближайшие три поселка, а дальше я все равно не бываю.

Из-за специфики профессии я трепетно люблю песчаные бури. Во-первых, в сезон штормов я всегда обеспечена заказами - традиционно находится пара-тройка человек, которые забывают перед бурей поставить защитный контур или затащить в дом ценный агрегат. Во-вторых, хороший шторм - идеальное время для работы. Никто не мешает, зато энергии столько, что при желании можно поднять на воздух весь город.

Вот и в этот раз я воспользовалась случаем, чтобы завершить домашний ремонт. Пока ветер с сумасшедшей скоростью вращал лопасти механической турбины, перенасыщенные энергией лампочки искрили, наполняя воздух электромагией. Волосы на голове давно встали дыбом, зато мне, наконец, удалось запустить ключевую цепочку, призванную обеспечить бесперебойное охлаждение любимого погреба. Задача стоила того, чтобы над ней помучиться - мой погреб представлял собой особую ценность, так как служил одновременно и складом овощей, и хранилищем дедовых изобретений.

Проверив работу основных узлов, я успокоилась и позволила себе немного передохнуть. Ветер тем временем стал стихать, и на улице послышался грохот распахиваемых ставень. Я не спешила следовать примеру немногочисленных соседей, предпочитая тихое уединение. Чуть позже, выглянув за дверь, я убедилась, что защитный контур на ограде все еще работает, и решила немного проветриться. В город идти не хотелось, и я направилась по узкой каменистой полосе, за которой начиналось море.

На берегу меня всегда начинали беспокоить странные, мучительные мысли о том, что, возможно, давно пора взяться за проект плавучей лодки и хотя бы немного углубиться в Пестрое море, но в этот раз меня отвлекла странная находка. После шторма море порой выбрасывает любопытные диковины, вот и сейчас оно не поскупилось на подарок для глупой Нери.

Присев, я распутала руками колючий комок из песчаного кустарника и обнаружила под ним куклу. Выглядела она довольно уныло, и совсем не хотелось тащить ее в дом, но, подумав, я мелочно решила, что мне не хочется оставлять такую вещицу местным шалопаям. Не заслужили! Вернувшись домой, я бросила свое сомнительное сокровище в кучу хлама у входа в тот самый печально известный сарай.

Вообще мои отношения с детьми - это тема многочисленных дискуссий и лекций в местном трактире. Я просто их избегаю всеми доступными мне способами. Отчасти тому виной мой сарай, чье существование было трагически оборвано случайным взрывом. До сих пор удивляюсь, как его юный виновник вообще сумел уцелеть. Наверное, выживаемость - семейная черта Хапов.

У меня самой, по-моему, никогда не было кукол. Помню, когда я была маленькой, дед мастерил мне марионеток из проволоки, которые смешно двигались, когда по проволоке пускали ток. Дед называл это не игрой, а моделированием различных производственных ситуаций. Электромагия вообще чрезвычайно опасна, но мастеру-механику без нее в работе не обойтись, тем более в нашей местности. Дело в том, что песчаные бури гасят любую магию, кроме электрической. Поэтому у нас дефицит магов - кто же из них сознательно захочет ограничивать свои возможности лишь этой сферой? Из местных в электромагии немного разбираемся я, мастер-ювелир и целитель, еще по паре заклинаний знают начальник шахты да управляющий теплицами и арбузными фермами.

Целителю, конечно, труднее всех. Мое предложение лечить все болячки шаровой молнией он не оценил, выписывает из столицы дорогущие лекарства, которые все равно не пользуются спросом у горожан - последние во всех случаях, кроме летальных, предпочитают спирт.

Ювелир - тоже наша местная достопримечательность, только в отличие от меня со знаком плюс. Работает он не с золотом, а со стеклом, при помощи электромагии превращая местный песочек в прозрачные шедевры. Говорят, его работы есть и в императорском дворце.

Пожалуй, это все, чем может похвастаться наш городок, поэтому вернемся к истории с куклой. С момента моей находки прошла неделя. В городе полным ходом разворачивалась Большая Ярмарка. Как правило, к ярмарке у меня набирается такое количество разного барахла, что я предпочитаю не тащить его к бродячим торговцам, которым оно, может, и даром не нужно, а зазывать самих торговцев к себе домой. Таким образом, я тихо попиваю кофф, пока ребята копаются в моих залежах различной рухляди, выискивая что-либо более-менее ценное. Сколько они успевают запихнуть при этом себе под накидки, меня не слишком волнует - все равно за остальное я сдираю с них две шкуры, а за освободившееся место по идее могла бы и приплачивать.

В этот раз я привычно отметила взглядом новоявленные выпуклости на одежде торгашей и заломила двойную цену. Торговцы покосились на мой угрюмый вид и не стали громко возмущаться. После длительных переговоров мы сошлись на устраивающей обе стороны сумме, после чего распрощались, вполне довольные друг другом.

Ближе к вечеру я решила посмотреть, от чего именно смогла избавиться. Как ни странно, среди вынесенных контрабандой вещей оказалась и та самая кукла. В тот момент у меня было слишком хорошее настроение, чтобы удивляться такому исходу, так что я просто отправилась спать, не имея ни малейшего представления, какую роль в моей судьбе предстоит сыграть этой многострадальной игрушке.

Куклу ожидал нелегкий путь. Из рук торговца она попала в мешок столичного старьевщика, который вставил ей недостающий глаз, правда, почему-то красный, и выложил на витрину своей неказистой лавки. Через три недели мимо проходил придворный ювелир с внучкой, чье внимание привлекла кукла. Что сказать, видимо, у ребенка с детства сложилось какое-то извращенное восприятие прекрасного. Ювелир тоже был поражен при виде куклы, но по другой, более тривиальной причине - не узнать свою работу он не мог. Синий глаз куклы был когда-то обычным сапфиром в тонких пальцах тогда еще не столь старого мастера. В тот же день кукла легла на стол самого влиятельного человека страны, который, выслушав ювелира, воскликнул:

- Спустя столько лет! Как не вовремя!

Глава 2

Пару лет назад, когда я на спор решила доказать скептически настроенным горожанам, что из меня могла бы выйти неплохая домохозяйка, я пристроила к дому небольшую оранжерею. Вооружившись лейкой и собственным упрямством, я в течение нескольких месяцев мучила природу и как следствие вырастила дюжину чахлых морковок. Наиболее удачные плоды моего труда были с триумфом предъявлены судьям, оценены как подлежащие немедленному уничтожению и отданы лошоверам. Последние, между прочим, это гибрид верблюда и лошади, выглядят они не очень, зато для нашей местности наилучший транспорт.

После этого я забросила бесполезную оранжерею, и вскоре в нее прокопались вездесущие тушканы, которые оценили оставшуюся морковь по достоинству. Надо ли говорить, что от моих грядок остались лишь два могильных холмика. Стекла побили из рогаток не менее вездесущие детишки, и спустя некоторое время я решила устроить там свою верфь. Моя лодка под кодовым именем «Пилигрим» представляла собой большей частью чертежи, так как я все никак не могла найти подходящий материал для основы. Так уж получилось, что в нашем городе не имелось ни одного плавательного средства, сама же я плохо разбиралась в строительстве судов и видела их только на картинках. Те, кто был в курсе моих планов, пожимали плечами и говорили: «А кто ее знает, может, у сумасшедшей Нери чего и выйдет», но помогать не спешили.