Читаем Черными нитями (СИ) онлайн бесплатно

Сокровище лежало наверху, и он должен был добраться до него любой ценой.

Поставив табуретку как можно ближе к шкафу, Рейн залез на неё. Мальчик видел маленькую вазочку с конфетами, яркими, в разноцветной обёртке, и упрямо тянул к ней руки. Не хватало двух сантиметров, одного… Ну же! Он подпрыгнул, задел вазочку, и та со звоном упала на пол.

Послышались торопливые шаги и громкие голоса. Рейн отскочил в сторону.

На кухню одновременно забежали мама и служанка.

— Ох, Рейн! — запричитала старая Агни. — Ты не поранился? — она неуклюже присела перед ним, взяла за руки и внимательно осмотрела.

Мать спросила куда строже:

— Рейн, ты хотел украсть конфеты?

Мальчик замотал головой и быстро выдал:

— Нет! Подул сильный ветер, и всё само упало! — мальчик выдернул руки из грубых морщинистых ладоней Агни, шагнул к матери и улыбнулся ей самой бесхитростной улыбкой. — Окно открыто, дует. — Он указал на длинные белые занавески, которые слабо трепетали.

— Дует, конечно, — заворчала Агни. — Может, «ветер» ещё весь дом вверх дном перевернёт?

— Рейн, — мама нахмурилась. — Ты же знаешь…

Мальчик перебил её криком:

— Кто это?! — он ткнул рукой в сторону и испуганно шагнул к матери.

В углу кухни словно из воздуха появился незнакомец: высокий и худой, с чёрными кудрями и настороженным, но добрым взглядом.

Рейн вспомнил сказки о демонах, которые Агни рассказывала на ночь. Она говорила, что те всегда появлялись именно так, из ниоткуда, и ничего хорошего от них ждать не стоило.

— Кого ты там видишь? — голос матери дрогнул, она с тревогой осмотрела кухню.

Рейн вжал голову в плечи. Незнакомец смотрел на него, не мигая, и едва заметно улыбался. Мальчик чувствовал, что чужак не тронет его, но он хорошо помнил слова, которые постоянно твердили мама и Агни: посторонним нельзя доверять.

— Там кто-то стоит, — тихо проговорил мальчик и указал пальцем в угол.

Мать уже ругала его, когда он однажды поделился тем, что к нему каждую ночь приходил Эл. Тогда она сказала, что это воображаемый друг и Рейну нужно больше общаться с другими детьми.

Мама и служанка переглянулись и одновременно вздохнули.

— Как он выглядит?

Рейн ответил ещё тише:

— У него тёмные волосы. Голубые глаза. Нет, серые. Как у меня. — Незнакомец провёл рукой по кудрям, и Рейн несмело улыбнулся. Они же так похожи, этот гость просто не мог быть плохим.

Мать всплеснула руками и с ужасом воскликнула:

— Так рано! Ему же всего пять!

Мальчик сделал шаг к незнакомцу и протянул ладонь. Взрослые всегда жали руки друг другу, когда о чём-то договаривались. Они ещё не обменялись ни словом, но Рейн был уверен, что гость не оттолкнёт его.

Мать шлёпнула Рейна по руке. Он быстро прижал ладони к груди и испуганно посмотрел на неё. Отец мог ударить, мать — никогда. Что это с ней? Ну разве Рейн виноват, что чужак пришёл? Его не звали, он сам!

Мама присела перед мальчиком. Убрала за уши свои длинные чёрные волосы и положила руки сыну на плечи.

— Рейн, послушай меня, — она говорила тихо и вкрадчиво. — Помнишь, мы рассказывали тебе о демонах? Они существуют и окружают нас. У каждого есть свой демон. Он появляется, когда мы совершаем первый плохой поступок. Ты мне соврал.

Рейн осторожно кивнул. Он чувствовал, что нужно оправдать себя. Такого никогда не было и не будет больше, точно-точно! И конфеты он не хотел брать на самом деле. А чего они там стояли, такие яркие!

— Теперь ты видишь своего демона.

Мальчик ответил матери неуверенным взглядом. Агни пугала его рассказами о демонах, но этот незнакомец вовсе не был похож на жестоких существ из её историй!

— …Всю жизнь он будет неотступно следовать за тобой, словно вы связаны нитью, шептать на ухо, чтобы ты соврал, нагрубил, ударил. Прошу, не слушай его! — Мама тяжко вздохнула, поднялась, снова переглянулась с Агни и продолжила: — Больше никогда не ври мне. Не дай своему демону оказаться сильнее. Будь хорошим человеком, Рейн, и ты оставишь своей след, подобно великому Яру.

Мать сложила ладони вместе, затем кончиками пальцев дотронулась до лба — этот молитвенный жест Рейн видел десяток раз на дню. Она поднялась и с тревогой вгляделась в угол, куда указывал сын.

— Демон — зло, никогда не разговаривай с ним. Он будет путать тебя, сбивать. Не дай ему этого сделать. Слушай старших и делай всё, что они тебе говорят. Ты научишься усмирять своего демона, как и мы.

— Он кажется мне хорошим, — робко ответил Рейн и снова посмотрел в угол.

Незнакомец с любопытством оглядывался. Он растрепал волосы быстрым жестом, а затем глянул на мальчика и улыбнулся ему.

— Молчи! — воскликнула Агни и с тревогой выглянула в коридор. — О таком нельзя говорить. Какой пример ты подаёшь брату! Никогда не разговаривай с демоном и не слушай его. Закрывай глаза, затыкай уши, но только не поддавайся ему.

— И не говори отцу, — тихо добавила мама и серьёзно посмотрела на Рейна. — Ты увидел своего демона слишком рано. Где же мы ошиблись в твоём воспитании? — она вздохнула, и Рейн покраснел. Он правда не хотел!

Мальчик подошёл к матери и обнял её. Она наклонилась и обняла в ответ, шепнула на ухо:

— Будь хорошим человеком, Рейн.

Он стоял рядом с ней и смотрел на своего демона. Они же так похожи, ну не может он быть плохим!

«Аст», — подумал Рейн. Если им суждено провести рядом всю жизнь, пусть хоть имя получит. Может, мама всё-таки не права, и он станет другом?

Демон печально улыбнулся и снова взъерошил волосы.

— Я не пойду! — крикнул Рейн и накрылся с головой.

Ему было одиннадцать, и он мечтал вырасти, чтобы скорее закончить школу.

— Ах ты ленивый мальчишка! — закричала Агни и сдёрнула тонкое одеяло.

Его обдало волной холода, и он съёжился, а затем резко вскочил с кровати.

— Не пойду я в школу, — ответил Рейн уже тише и с недовольным лицом скрестил руки.

— Это всё происки твоего демона, — проворчала Агни и ткнула в пустоту, в сторону узкого письменного стола, словно могла видеть чужих демонов и знала, где стоял Аст. — Сколько раз тебе говорили, что нельзя его слушать? Это он заставляет тебя лениться.

Рейн зябко поёжился и схватил кофту со стула. Отец говорил, что холод воспитывает дух и помогает усмирить демона, поэтому в комнате топили редко.

— Я не ленюсь, — проворчал Рейн.

— Почему тогда не хочешь идти в школу? — Агни с сомнением посмотрела на мальчика.

Рейн немного постоял, раздумывая, можно ли доверять старухе-служанке, и признался:

— Мне не нравятся другие ученики. Они считают себя умнее и благороднее меня, хотя это не так!

Агни задумчиво поджала губы, помолчала с минуту, пока он натягивал школьную форму, и ответила:

— Они завидуют. Твой отец — глава Восточной Церкви, и когда-нибудь ты пойдёшь по его стопам. Это демоны подталкивают их. Не слушай никого, Рейн, только своё сердце. Это самый надёжный компас, и оно всегда укажет верный путь.

Аст расправил плечи и закивал. Рейн быстро отвернулся. Отец не раз преподавал ему урок смирения, который всегда давался через боль. Нельзя слушать своего демона — никогда, ни за что, что бы он ни говорил. Пусть другие смеются. Лучше молчать, чем отвечать так, как подсказывал демон.

— Да, это их демоны, — эхом откликнулся Рейн и вышел из комнаты.

В столовой он медленно съел кашу, размазывая её по тарелке так, чтобы Агни поверила: съедено больше половины, пора его выпустить из-за стола. Затем собрал вещи и вышел из дома.

Отойдя на несколько метров, Рейн обернулся. За высоким кованым забором прятался небольшой особняк, выкрашенный светлой краской. Остроугольную крышу покрывала красная черепица. Рейн нашёл взглядом свою комнату: балкон с балюстрадой, а за ним — огромное окно в пол. Он любил по вечерам выходить на этот балкон и, свесив ноги, наблюдать за звёздами.

Распахнулись ставни, и из кухни с угрожающим видом высунулась Агни. Мальчик отвернулся и поплёлся в школу.

По обе стороны улицы стояли похожие особняки. Позволить себе здесь жить могли немногие, но Рейн куда больше любил старые узкие переулки в центре города.

Всё вокруг утопало в зелени, сладко пахло цветами, слышалось пение птиц. На небе, на самом горизонте, уже собрались грозовые тучи, но пока всё вокруг было залито светом, и хотелось идти и идти вперёд, слоняться по улицам до самого вечера. И чтобы никакой школы.

Как всегда, та оказалась слишком близко.

Главный корпус соединялся с другими зданиями коридорами, и школа напоминала паука, который раскинул лапы во все стороны. Камень сиял белизной. Рейн недовольно скривился. Уж кому-кому, а ему было хорошо известно, сколько сил — сил самих учеников — ежегодно уходило на то, чтобы сохранить такой цвет.

На лужайке перед школой никого не осталось. Рейн глянул на часы над входом: маленькая стрелка — на восьми, большая — рядом с двенадцатью. До звонка — минуты три.

Мальчик покрепче перехватил сумку с учебниками и побежал в класс. Лучше не опаздывать, каждая секунда стоила наказания.

Как и любой юноша из великого или благородного рода, в десять лет он пошёл в школу. Отец говорил, что эта — лучшая во всей Кирии. Её закончили отец, дед, прадед… Все в семье твердили, Рейн должен продолжить традицию.

Он заскочил в классную комнату за секунду до звонка, пробежал между двумя рядами одиночных парт и сел в самый конец. Учитель, быстро поздоровавшись с классом и получив ответное приветствие, принялся писать на доске.

Рейн открыл тетрадь, взял ручку и стал торопливо записывать следом. Основание Кирии, правление великого Яра, провозглашение Лица столицей, возникновение Церкви и Инквизиции… Мальчик отодвинул от себя тетрадь. Да всё это рассказывали уже сотню раз!

Он искоса глянул в окно. В стекло упирались тонкие ветки деревца, покрытые тёмно-зелёными листьями и мелкими белыми цветами. Рейн открыл чистый лист и несколькими штрихами нарисовал это дерево. Снова отодвинул тетрадь, взглянул на рисунок и на одну из веток посадил нахохлившуюся птицу.

Вдруг Рейн почувствовал удар в лицо и так резко отшатнулся, что стул под ним заскрипел. Он поднял голову и поймал ехидный взгляд Дерита. Рейн скривился в ответ.

Дерит наклонился, отчего светлые волосы упали на лицо, и хитро улыбнулся, скомкал ещё одну бумажку и снова кинул. На этот раз Рейн был наготове и успел увернуться.

Он вырвал из тетради лист с рисунком и уже смял его, когда учитель строго спросил:

— Рейн Л-Арджан! Что ты себе позволяешь?

Ученик встал и покорно склонил голову, как положено.

— Простите, учитель, я отвлёкся.

— Ты хотел кинуть бумагу в Дерита?

Рейн краем глаза увидел, как Аст сжал кулаки и крепко стиснул зубы. Проклятия были готовы вот-вот сорваться с его губ, и мальчик отчаянно хотел повторить их.

— Да, учитель, — признал он. — Я прошу прощения за свой поступок.

Мужчина протянул руку.

— Отдай это мне.

Рейн взглянул на клочок бумаги, на котором виднелся карандашный набросок, и сильнее сжал его.

— Ну же! — потребовал учитель. Мальчик с неохотой протянул лист и отвернулся.

Учитель развернул бумагу и брезгливо скривился.

— Да ты ещё и урок не записываешь! Ради этого? — он повернул рисунок к классу так, чтобы его увидели другие. Все тут же отозвались хохотом. — Рейн, может, ты хочешь стать художником?

Аст встал рядом, быстрым движением взъерошил волосы и оскалился по-звериному.

— Да, хочешь, и что в этом такого? — прорычал он. — Не позволяй смеяться над тобой!

— Хочу! — с вызовом крикнул Рейн и смело посмотрел на учителя.

Ученики захихикали.

— Пусть себе смеются, — Аст оглядел их исподлобья. — Лучше так, чем молчать.

Рейн дёрнул плечом, точно отмахивался от демона. Нельзя его слушать. Если бы не он, над ним бы не смеялись.

— Мальчики, — учитель обратился к классу. — За каждым из вас стоит великий или благородный род. Вы должны вырасти достойными людьми и оставить свой след, подобно великому Яру. И этот след должен быть не калякой на бумаге. — Учитель бросил листок на парту и снова посмотрел на Рейна. — Ты слушаешь своего демона. — Он покачал головой, вздохнул и пригладил тонкие усики. — Никогда не забывай, что он хочет тебя съесть. Держи его в узде. И ещё не забывай, с кем ты учишься.

Учитель вернулся к доске. Послышался монотонный голос и скрип мела.

Дерит посмотрел на Рейна. В зелёных, похожих на кошачьи глазах читалось чувство собственного превосходства.

Парень отвернулся, и Рейн так крепко сжал вырванный лист, что кисть свело от боли. Забудешь тут, как же!

Дериту многое позволяли, потому что он принадлежал к одному из восьми великих семейств. В их фамилии на первом месте стояла гласная буква, обозначающая род, затем шло имя отца. Дерит был У-Крейн, а Рейн — всего лишь Л-Арджан. Что бы ни говорили мать и Агни про отца, он относился к «Л». Согласные означали принадлежность к благородному роду, но они были ниже великих.

Рейн опустил плечи и вздохнул. Все твердили, что нельзя слушать своих демонов, надо учиться смирению. А как тут смириться, когда какой-то прыщавый идиот так себя ведет? И только потому, что его семья богаче и благороднее? Вот уж кому стоит поучиться смирению!

Рейн едва досидел до звонка. Он торопливо собрал тетради и книги в сумку и первым выбежал из класса. До следующего урока оставалось не меньше пятнадцати минут. Хотелось скорее выйти на улицу, растянуться на траве и лежать, щурясь на солнце, будто нет всех этих уроков и школы.

— Эй! — послышалось сзади.

Рейн медленно обернулся. Дерит, кривляясь, подошёл к нему и спросил:

— Ну что, Л, как прошли каникулы? Давно мы с тобой не виделись, да?

Рейн смерил Дерита презрительным взглядом и промолчал.

— Мы с семьёй ездили в Эрнодамм. На берегах Южного моря так тепло и красиво! Как ты провёл каникулы? Наверное, гулял на заднем дворе? Вам-то, церковникам, и деньги запрещено тратить, да?

Рейн сжал кулаки. Да что он сделал не так? Кто придумал эти правила?

Отец служил в Церкви. Она олицетворяла собой смирение и служила надёжной гаванью в войне с демонами. Простые люди уважали её служителей, а вот великие и благородные семьи насмехались над ними. Отец говорил, что это из-за влияния, которое имела Церковь в обществе: они завидовали и боялись. Рейн слышал другое: церковников называли лицемерами и лжецами.

Аст встал рядом, как верный пёс, готовый в любой момент броситься вперёд.

— Что молчишь? — Дерит хохотнул. — Расскажи, как живут церковники?

Рейн ещё сильнее сжал кулаки. А что ему рассказать? Они жили в красивом доме, как положено высшим кругам, но во всём себе отказывали: в еде, в тепле, в новой одежде. Отец говорил, что это желания демонов. Хороший человек должен поощрять дух, а не тело.

По воле отца Рейн ежедневно до беспамятства выписывал строки из Книги Братьев — священной книги Церкви. Вместо поощрения родитель порол сына, чтобы «воспитать» и дать силы в борьбе против демонов. Так что из этого рассказать?

— Мы живём так же, как вы, — сквозь стиснутые зубы буркнул Рейн.

— А я слышал, что церковники истязают себя, потому что им это нравится. Правда?

— Если ты такое слышал, у тебя проблемы с ушами! — воскликнул Рейн и тут же беспокойно огляделся. Если учителя увидят, что ученик повысил голос, что разозлился, скажут, он поддался демону и накажут, а то и чего похуже.