Читаем Черный ветер онлайн бесплатно
Черный ветер
Для европейца или американца что японец, что китаец, что кореец — все на одно лицо. Иногда подобная ошибка может привести к трагическим и непредсказуемым последствиям, как это случилось в Сиэтле при судмедэкспертизе тел пары наемных киллеров. Казалось бы, мелочь, однако, подобно маленькому камешку, скатившемуся с вершины горы, она едва не привела к лавинообразному развитию событий, грозящему величайшей катастрофой в истории США и гибелью десятков миллионов американских граждан. Но на пути злодеев и убийц вновь встают несравненный Дирк Питт, его бесстрашные дети-близнецы и неизменный напарник Ал Джордано.
Детективы / БоевикиПамяти моей матери Барбары, чьей любви, сочувствия, доброты и поддержки и поныне очень недостает всем, кто ее знал.
Хотелось бы выразить глубокую признательность и благодарность Скотту Дэннекеру, Майку Фитцпатрику, Майку Хэнсу и Джорджу Спиру из «Эйршип менеджмент сервис», распахнувших нам дверь в удивительный мир полетов на дирижабле.
Большое спасибо также Шелдону Харрису, чья книга «Фабрики смерти» проливает свет на ужасы применения химического и биологического оружия в период Второй мировой войны, унесшего тысячи и тысячи жизней безымянных жертв.
Капитан-лейтенант Такео Огава бросил взгляд на наручные часы и в раздражении покачал головой.
— Половина первого ночи, — пробормотал он с тревогой в голосе. — Уже три часа задержки, а мы все ждем.
Молоденький мичман с остекленевшими от длительного недосыпа глазами сочувственно кивнул в ответ на слова командира, но промолчал. Стоя на верхней площадке рубки И-403, субмарины японского императорского военно-морского флота, оба подводника напряженно вглядывались в тускло освещенное ночными фонарями пространство за пирсом, чтобы не пропустить момент прибытия ожидаемого визитера. Где-то вдали, за пределами обширной территории базы, тускло поблескивали огоньки старинного японского города Куре. Моросил мелкий дождичек, и виделось что-то жутковатое в умиротворенности ночного пейзажа, странно контрастирующей с отдаленным перестуком молотов, скрипом и лязгом башенных кранов и вспышками сварки. Ремонтные работы на поврежденных в боях с противником кораблях велись на базе круглосуточно, но то была не более чем заранее обреченная на провал попытка восстановить быстро тающие военные ресурсы.
Надсадный вой дизеля приближающегося к стоянке подлодок грузовика эхом разнесся над водой. Вынырнув из-за угла кирпичного пакгауза, тяжелый армейский «Исюдзу» выехал на пирс и сбавил скорость. Водитель осторожничал, медленно ведя машину вдоль борта субмарины. Ночные фары автомобиля едва позволяли разглядеть темную кромку причала, отделявшую его от воды. Развернувшись у перекинутых на берег сходней, шофер резко затормозил. Облысевшие протекторы протестующе взвизгнули.
После секундной паузы из кузова выпрыгнули шестеро вооруженных до зубов военных и слаженно окружили грузовик по периметру. Спускаясь с рубки и по сходням на пирс, Огава кожей чувствовал направленный на него ствол одного из охранников. Приблизившись, он отметил, что это не простые армейцы, а солдаты элитного подразделения Кемпейтай — зловещей тайной полиции, внушавшей в Японии такой же трепетный ужас, как гестапо в Германии или НКВД в России.
Из кабины выбрались двое в форме и подошли к капитан-лейтенанту. Определив по знакам различия старшего по званию офицера, Огава вытянулся в струнку и отдал честь.
— Мы вас уже заждались, господин капитан, — сказал он с ноткой укоризны в голосе.
Капитан Миюси Оринучи пропустил упрек мимо ушей. У одного из старших офицеров штаба Шестого флота хватало куда более важных проблем. Подводный флот Японии, действующий в Тихом океане, медленно, но неуклонно сокращался, не в состоянии противопоставить ничего существенного разработанной и применяемой американцами новейшей тактике борьбы с субмаринами. Отчаянные самоубийственные атаки на корабли противника, невзирая на неравные шансы, вели к неизбежным и частым потерям подлодок и экипажей, что весьма удручало капитана Оринучи. Его коротко подстриженные черные волосы посеребрила ранняя седина, а лицо избороздили глубокие, как русла пересохших рек, морщины.
— Капитан-лейтенант, — отрывисто произнес он, — позвольте представить доктора Исаичи Танаку из Военно-медицинского института. Он будет сопровождать вас.
— Прошу прощения, господин капитан, — заявил Огава, игнорируя стоящего рядом с Оринучи коротышку в очках, — но я не привык иметь на борту пассажиров во время выполнения боевого задания.
— Предыдущий приказ о патрулировании филиппинских вод отменяется, — сообщил капитан, протягивая Огаве пакет из плотной коричневой бумаги. — Здесь новое предписание. Вы примете на борт доктора Танаку и сопровождаемый им груз и незамедлительно выйдете в море. Командование флота оказало вам высокую честь нанести удар по врагу у самого порога его дома.
Покосившись на одного из охранников, как бы невзначай направившего в его сторону ствол немецкого ручного пулемета «Бергман МП-34», Огава попытался возразить:
— Все это как-то необычно, господин капитан…
Оринучи кивком указал направо и зашагал в том же направлении. Огава последовал за ним. Удалившись от доктора за пределы слышимости, оба офицера остановились.
— Вы еще не в курсе, капитан-лейтенант, — вполголоса заговорил Оринучи, — поэтому ставлю вас в известность, что наш надводный флот почти целиком уничтожен. Мы рассчитывали дать американцам решающее сражение и переломить ход войны, но вышло так, что мы сами потерпели сокрушительное поражение. Осталось совсем немного времени до того момента, когда нам придется стянуть все оставшиеся резервы для защиты родных берегов.
— Мы заставим американцев заплатить кровью! — хрипло выкрикнул Огава.
— Несомненно. Однако они полны решимости и готовы принести любые жертвы на алтарь победы. Но вы отдаете себе отчет, какие ужасающие потери будут среди мирного населения? — Оринучи тяжело вздохнул и умолк, представив на миг среди убитых свою собственную семью. — Армия обратилась к нам с просьбой о содействии в осуществлении дерзкой операции, — заговорил он снова. — Доктор Танака тесно сотрудничает с подразделением 731. [1]Вы должны переправить его вместе с грузом через Тихий океан и нанести атакующий удар по западному побережью Соединенных Штатов. В походе соблюдать максимальную скрытность и любой ценой сохранить корабль и карго. Если вы добьетесь успеха, Огава, американцы сами запросят мира, и наша родина останется в неприкосновенности.
Слова Оринучи потрясли Огаву. В то время как его коллеги, командиры других подлодок, ведут оборонительную войну против превосходящего противника, пытаясь сохранить жалкие остатки надводного флота, ему предстоит в одиночку пересечь океан и произвести атаку, которая может положить конец войне! В другое время он поднял бы на смех подобную идею как безумную и вздорную, однако сейчас, глубокой ночью, озвученная одним из высших штабных офицеров флота, она выглядела совсем иначе.
— Глубоко польщен вашей откровенностью, господин капитан Оринучи, — козырнул Огава. — Заверяю вас, мои офицеры и матросы сделают все возможное, дабы оправдать оказанную им честь и выполнить приказ императора. Могу я узнать, что конкретно содержит сопровождаемый доктором Танакой груз? — осторожно осведомился он после секундной заминки.
Несколько мгновений Оринучи с тоской вглядывался в воды залива, потом чуть слышно процедил сквозь зубы:
—
Под бдительным присмотром доктора Танаки головорезы из Кемпейтай перегрузили полдюжины длинных деревянных ящиков в передний торпедный отсек И-403 и задраили люк. Огава приказал завести все четыре дизельных двигателя и отдать швартовы. Ровно в половине второго металлическая сигара субмарины развернулась и медленно двинулась по чернильной глади бухты в сторону моря мимо стоявших в доке нескольких подлодок той же серии «И». При этом Огава не без удивления отметил, что капитан Оринучи все еще сидит в темной кабине грузовика, словно не решаясь покинуть пирс, пока И-403 не скроется из виду.
Минуя широко раскинувшиеся вдоль берега причалы и пакгаузы, субмарина вскоре достигла массивной громады, возвышавшейся черной тенью на фоне ночного мрака. Безмолвным исполином замер в ремонтном доке краса и гордость японского флота линкор «Ямато», нависая над проходящей подлодкой подобно доисторическому чудовищу. Благодаря своим восемнадцатидюймовым орудиям и шестнадцатидюймовой броне «Ямато» на текущий момент считался самым мощным и опасным надводным кораблем в мире. Огаву всегда восхищали обводы и вооружение крупнейшего в истории линкора, но сейчас он испытывал к нему что-то вроде жалости. «Мусаси», брат-близнец «Ямато», был недавно потоплен в районе Филиппин, и капитан-лейтенант боялся, что еще до окончания войны такая же участь постигнет и этого красавца.
Остались далеко за кормой и окончательно поблекли огни Куре. Обогнув несколько крупных прибрежных островов, И-403 вышла на оперативный простор Внутреннего моря. Когда скалистые острова пропали из виду, а небо на востоке начало светлеть в преддверии рассвета, Огава приказал увеличить скорость, сам же поднялся в рубку и занялся прокладкой курса вместе со штурманом. Спустя некоторое время к ним присоединился старший офицер лейтенант Иоси Мотосита.
— Горячий чай, господа, — провозгласил он, ловко вскарабкавшись по трапу. Худой и долговязый Мотосита славился своим добродушием, и даже сейчас, в пять утра, с лица его не сходила благожелательная улыбка.
— Благодарю, — коротко кивнул командир, принимая из рук старпома маленькую чашечку. В промозглое декабрьское утро трудно было придумать лучшее тонизирующее средство, чем этот горячий, ароматный напиток. Огава прикончил свою порцию в несколько глотков.
— Море сегодня на удивление спокойно, — заметил Мотосита.
— Замечательная погода для рыбной ловли, — с ностальгическим вздохом откликнулся Огава. Сын рыбака, он родился и вырос в небольшой деревеньке на острове Кюсю. Несмотря на скромное происхождение, с детства привыкший к трудностям и суровой рыбацкой жизни юноша успешно преодолел барьер вступительных экзаменов в Итадзима, Военно-морскую академию. Получив офицерское звание еще перед войной, он попал в быстро развивавшийся и наращивавший мощь подводный флот. Отлично отслужив на двух субмаринах, в 1943-м Огава был назначен командиром И-403. Под его командованием подлодка потопила полдюжины транспортов, а близ Филиппин отправила на дно австралийский эсминец. Среди стремительно уменьшавшегося командного плавсостава он считался одним из самых лучших и надежных офицеров.
— Вот что, Иоси, — сказал Огава, — до пролива пойдем противолодочным зигзагом, а дальше двинемся в погруженном состоянии. Во внешних водах вдоль побережья рыщет столько подлодок противника, что лучше не рисковать.
— Я сообщу команде, — кивнул старший офицер.
— Да, еще этот доктор Танака, — спохватился Огава, — Проследи, чтобы его разместили поудобнее.
— Я уже предложил ему свою каюту, командир, — с ноткой обиды в голосе сообщил Мотосита. — Судя по тому, сколько он приволок с собой книг — целую стопку, — у него будет чем заняться до конца плавания. Опять же, под ногами путаться не станет.
— Очень хорошо, — одобрительно кивнул Огава, невольно задумавшись, что за личность этот странный пассажир, незваным гостем попавший на борт за час до отплытия.
Когда багровый солнечный диск показался над горизонтом, И-403 находилась на подходе к проливу Бунго, южным воротам в Тихий океан между островами Кюсю и Сикоку. Мимо субмарины протащился встречным курсом возвращающийся на базу подбитый миноносец. Его сильно кренило, а палубу и мостик покрывали многочисленные пробоины — результат ожесточенной схватки с парой американских штурмовиков. На верхнюю площадку поднялись несколько младших офицеров, пожелавших бросить последний взгляд на покидаемую землю; суеверные, как все моряки, уходя на боевое задание, они на всякий случай прощались со своей островной родиной, не зная, суждено ли им вновь увидеть ее зеленые берега.
Как только впередсмотрящий доложил о приближении к выходу из пролива, Огава отдал команду на погружение. По всем отсекам разнесся тревожный вой сирены, и встрепенувшиеся матросы бросились задраивать палубные люки.
— Глубина пятнадцать метров, — приказал командир.
В огромные балластные танки хлынули тонны забортной морской воды. Одновременно пришли в движение горизонтальные рули погружения. Носовая часть И-403 под углом устремилась вниз, и очень скоро весь корпус подлодки скрылся под водой, оставив на поверхности лишь мутную зеленоватую зыбь.
Тихоокеанские воды в окрестностях залива Бунго кишели американскими подводными рейдерами, охотившимися как на транспортные суда, так и на военные корабли, покинувшие базу Куре. Случались поединки и между субмаринами, поэтому Огава, не желая становиться легкой добычей стервятников, сразу после выхода из пролива приказал изменить курс на норд-ост, чтобы держаться подальше от основных трасс, пролегающих в южном направлении в сторону Филиппин.
Подобно большинству подводных кораблей своей эпохи, И-403 приводилась в движение комбинацией дизельных и электродвигателей. В светлое время суток, когда приходилось идти в погруженном состоянии, включались работавшие от аккумуляторов электрические моторы, развивавшие скорость, которую и скоростью-то нельзя было назвать — какие-то шесть узлов. Зато под покровом темноты вынырнувшая на поверхность субмарина благодаря своим мощным дизелям ускоряла ход втрое, одновременно подзаряжая истощившиеся за день батареи. В то же время, И-403 никак нельзя было назвать заурядной подлодкой, в первую очередь из-за ее нестандартных размеров. Длиной в 390 футов, она была одной из субмарин класса «Сентоку», выпущенных в очень ограниченном количестве и являвшихся крупнейшими подводными кораблями своего времени. Массивный стальной корпус водоизмещением более 5200 тонн был оснащен четырьмя дизельными моторами мощностью в 7700 лошадиных сил каждый. Но поистине уникальной особенностью И-403 была способность нести, помимо обычных вооружений, тройку переоборудованных в гидросамолеты одноместных пикирующих бомбардировщиков «Сейран». Они запускались в воздух посредством размещенной в центре носовой части катапульты. В походных условиях самолеты в разобранном виде хранились в водонепроницаемом палубном ангаре длиной в 110 футов. Большие потери авиации на фронте вынудили Огаву расстаться с одним из бомбардировщиков, и теперь у него оставалось только два «Сейрана».
