Читаем Черный мотылек онлайн бесплатно

— Ни слова моим девочкам, — сказал он по пути из больницы. «Моим девочкам» — словно к ней они не имели никакого отношения. Урсула привыкла — Джеральд всегда говорил так, и дочери действительно принадлежали ему.

— Я этого не слышала, — сказала она. — Тебе предстоит серьезная операция, и ты хочешь скрыть все от взрослых детей?

— «Серьезная операция», — передразнил он. — Точь-в-точь сестра Саманта в сериале про госпиталь. Не хочу, чтобы Сара и Хоуп знали заранее. Они будут переживать за меня.

Не льсти себе, мысленно съязвила она, зная, что несправедлива. Он прав: девочки будут переживать за него, мучиться. Это ее чувства сводились к легкой обеспокоенности.

Он заставил ее дать слово, и она согласилась без возражений. Ей вовсе не хотелось брать на себя роль горевестника.

Девочки приехали в конце недели — как обычно. Летом они проводили с родителями все выходные, и зимой тоже, если снег не заметал дорогу. О том, что на ланч приглашены Ромни, они забыли. Хоуп скорчила гримасу — ту, что отец называл «большой пастью»: оскалилась, вытянув шею.

— Хорошо, хоть только на ланч, — заметил Джеральд. — Когда я познакомился с этим парнем, то пригласил его на все выходные.

— Он отказался? — Судя по интонации, с какой Сара задала этот вопрос, скорее можно отказаться от бесплатного круиза.

— Нет, он-то не отказался. Но потом я написал ему, предложил остановиться в гостинице и зайти на ланч.

Рассмеялись все, кроме Урсулы.

— Он везет с собой жену.

— Боже, папа, их там много? У него еще и дети есть?

— Не знаю, детей я не приглашал. — Джеральд ласково улыбнулся дочерям и добавил не без лукавинки: — Можем поиграть в Игру.

— С ними? О, давай, — подхватила Хоуп. — Мы уже целую вечность не играли в Игру.

Титусу и Джулии Ромни польстило приглашение от Джеральда Кэндлесса, а если они рассчитывали поселиться в доме и не платить за номер в «Дюнах», то не признавались в этом даже друг другу. Джулия ожидала столкнуться с эксцентричностью, возможно, даже грубостью Кэндлесса — человек-то гениальный, — и для нее приятным сюрпризом стала встреча с гостеприимным хозяином, приветливой; хотя и молчаливой хозяйкой и двумя красивыми молодыми женщинами (как выяснилось, дочерьми).

Ее супруг — наивный человек — надеялся получить доступ в кабинет, где вершится таинство творения. Он и на подарок рассчитывал, — конечно, не на первое издание, это уж слишком, — но был бы рад любой книге с автографом писателя. И поговорить о литературе: как Кэндлесс пишет, когда пишет, а теперь, завидев дочерей, хотел выяснить, что значит для них быть его дочерьми.

Стоял жаркий солнечный июль, но до начала сезона оставалось еще несколько дней, поэтому Ромни удалось снять комнату в гостинице. Ланч подали в темноватой и прохладной столовой, из окон которой моря не видно. Кэндлессы и не думали беседовать о книгах, они обсуждали погоду, отдыхающих, пляж и мисс Бетти, которая убирала в доме и мыла посуду. Джеральд сказал: мисс Бетти не лучшая помощница по хозяйству, но у нее такая смешная фамилия, за то и держим. Имелась еще одна мисс Бетти и мать, миссис Бетти, все они жили в небольшом коттедже в Кройде. Новый вид карточной игры — «Несчастливое семейство», сказал он и засмеялся, а вместе с ним и дочери.

Французские окна приемной — так называл Кэндлесс это помещение — выходили в сад с розовыми и лиловыми гардениями, за садом начиналась оконечность мыса, длинный, изогнутый луком берег и море. Джулия спросила, как называется остров, и Сара, поморщившись, ответила: «Ланди». Сразу ясно: только круглый невежда мог задать подобный вопрос. Кофе принесла какая-то женщина, наверное та самая мисс Бетти, Хоуп разливала спиртные напитки. Джеральд и Титус выбрали портвейн, Джулия попросила еще «Мерсо», Сара и Хоуп пили бренди — Сара неразбавленный, Хоуп со льдом.

И тут Джеральд сделал объявление. Джулия терпеть не могла подобных штучек. Разве нормальные люди занимаются подобными глупостями? В наши дни? Взрослые люди? Высокообразованные? Увольте!

— А теперь мы сыграем в Игру, — провозгласил Джеральд. — Посмотрим, насколько вы умны.

— Вот бы найти человека, который сразу разберется что к чему, — сказала Хоуп. — Или нас это взбесит, как ты думаешь, папа?

— Взбесит, — подтвердила Сара, нежно целуя Джеральда в щеку. Уже не первый поцелуй, но Ромни каждый раз смущенно поеживались.

Отец перехватил ее руку, легонько похлопал:

— Ну, такого еще не бывало, верно?

Джулия поймала взгляд Урсулы. Должно быть, та что-то разглядела в ее глазах — вопрос или страх.

— Я не стану играть, — сказала Урсула. — Мне пора на прогулку.

— По такой жаре?

— Ничего страшного. Днем я всегда выхожу погулять вдоль моря.

Титус, тоже не любитель салонных забав, спросил, как называется эта игра.

— «Несчастливые семейства», о которых вы упоминали?

— Нет, эта игра называется «Передай ножницы», — ответила Сара.

— Какие правила?

— Правило одно: делать как надо.

— То есть мы все что-то делаем, и можно сделать это правильно, а можно неправильно?

Сара кивнула.

— А как узнать, правильно или нет?

— Мы вам скажем.

Хоуп достала ножницы из ящика высокого комода. Когда-то в ход шли кухонные и портновские ножницы Урсулы, даже маникюрные — любые, какие под руку попадутся. Но Игра и все ее принадлежности доставляли игрокам столько радости, что еще в те времена, когда девочки были маленькими и жили дома, Джеральд приобрел викторианские ножницы с кольцами в виде серебряных птиц и острыми кончиками. Эти самые ножницы Хоуп протянула отцу, чтобы тот начал Игру.

Подавшись вперед в кресле — он сидел спиной к окну, — широко расставив ноги, Джеральд раскрыл ножницы так, что лезвия образовали прямой угол. На губах его играла улыбка. Это был крупный мужчина, чью шевелюру журналисты сравнивали с львиной гривой. Но курчавая грива уже поседела, приобрела оттенок металлической стружки. Руки большие, пальцы длинные. Он протянул ножницы Джулии Ромни, промолвив:

— Я передаю ножницы раскрытыми.

Джулия протянула ножницы Хоуп в том виде, в каком их получила:

— Я передаю раскрытыми.

— Неправильно. — Хоуп закрыла ножницы, перевернула остриями вверх и вложила в подставленную ладонь Титуса Ромни:

— Я передаю ножницы закрытыми.

Титус повторил ее движения и передал ножницы Саре. Оглянувшись на Джеральда, он заявил, что передает ножницы закрытыми.

— Неправильно. — Сара раскрыла ножницы и передала отцу, держа за одно лезвие. — Я передаю ножницы закрытыми, папа.

В глазах Джулии мелькнул проблеск догадки она поняла или ей показалось, будто она поняла. Выпрямившись, она дважды повернула ножницы против часовой стрелки, передала их Хоуп и сказала, что передает закрытыми.

— Да-да, — подтвердила Хоуп. — А почему?

Ответа Джулия не знала. Сказала по наитию:

— Но ведь они закрыты, верно?

— Только поэтому? Вы должны передать их закрытыми и знать почему, чтобы все это видели. Когда знаешь, в чем дело, это проще простого, честное слово. — Хоуп раскрыла ножницы. — Я передаю ножницы раскрытыми.

Так продолжалось около получаса. Титус Ромни спросил, удалось ли новичкам разобраться в игре, и Джеральд сказал: да, конечно, но не с первого раза. Джонатана Артура осенило уже на второй раз. Услышав имя лауреата премии Джона Ллевелина Риса и Сомерсета Моэма, Титус пообещал удвоить усердие. Сара добавила в стакан бренди и спросила, кому еще долить:

— Портвейн, папа?

— Не стоит, дорогая. Голова разболится. Налей лучше Титусу.

Сара обслужила гостей и присела на подлокотник отцовского кресла.

— Я передаю ножницы раскрытыми.

— Но почему? — В голосе Джулии прорвалось раздражение, лицо покраснело. Кэндлессы, дожидавшиеся первых признаков капитуляции, торжествующе переглядывались. — Как же так? Ты только что передавала их закрытыми. Что изменилось?!

— Я же говорила, с первого раза не угадаешь, — напомнила Хоуп, слегка зевнув. — Я передаю ножницы закрытыми.

— Ты всегда передаешь закрытыми!

— Правда? Ладно, в следующий раз передам раскрытыми.

В тот момент, когда Титус, раскрыв ножницы, старательно поворачивал их по часовой стрелке, в открытую стеклянную дверь гостиной вошла Урсула. Одной рукой она придерживала выбившиеся из заколок длинные волосы, тонкие, светлые от седины. Заметив ее улыбку, Титус решил, что сейчас хозяйка скажет что-нибудь вроде «Все еще играете?» или «Так и не разгадали секрет?», но она молча прошла через комнату и скрылась за дверью, ведущей в холл.

Оглядев собравшихся, Джеральд предложил:

— Хватит на сегодня.

По смеху девушек — Сара изгибалась, заглядывая отцу в глаза, чтобы смеяться с ним в унисон, — Титус сообразил, что этой фразой, произнесенной несколько помпезно, Джеральд всегда заканчивал Игру. Вероятно, обязательным считалось и заключительное пожелание:

— В следующий раз повезет.

Джеральд поднялся на ноги. Титусу померещилось — без всяких на то оснований, разумеется, — что старика («Великий Старец», называл он его про себя) потревожило возвращение жены, а потому Игра уже не доставляла ему удовольствия. Что-то его беспокоило. С лица сошел румянец, оно стало почти таким же серовато-белым, как волосы. Сара — та из дочерей, что лицом больше напоминала мать, — тоже заметила перемену. Бросив взгляд на сестру, внешне похожую на отца, она спросила тревожно:

— Папа, ты здоров?

— Вполне. — Гримаса на его лице адресовалась содержимому стакана, к дочери Кэндлесс обернулся с улыбкой. — Не нравится мне портвейн, никогда его не любил. Лучше бы выпил бренди.

— Я налью тебе бренди, — вызвалась Хоуп.

— Не стоит. — И он сделал жест, который ни разу на глазах Титуса взрослый мужчина не позволял себе по отношению к взрослой женщине, — вытянул руку и погладил дочь по голове. — Мы разбили их наголову, дорогая. В пух и прах.

— Как всегда.

— А теперь, — с озорной усмешкой в глазах он обернулся к Титусу, — пока вы еще не ушли, хотите посмотреть, где я работаю?

Кабинет. Интересно, эта комната называется кабинетом или нет? Здесь написаны его книги, во всяком случае большинство из них. Жарко, душновато. Из окон видно море, то есть большая часть длинного и плоского, в полмили шириной побережья, волны почти неразличимы вдали. Небо и море сливаются в размытой дымке. Большое окно закрыто, но черные шторы раздвинуты, открывая доступ солнцу — письменный стол, кресло, книги перед столом и позади стола купаются в его лучах. Джеральд Кэндлесс печатал на машинке, а не компьютере. В ониксовом стаканчике дожидались ручки и карандаши.