Читаем Черный князь онлайн бесплатно

Предложенный график выздоровления серьезно озадачил Норманна. Стрела насквозь пробила грудь, а Максим легкомысленно предлагал через неделю заняться гимнастикой! С тяжелым ранением надо лежать не менее месяца, затем с полгода походить в выздоравливающих. Только после этого можно приступать к легким упражнениям, никак не раньше. Нет, тут явно крылся подвох, вероятнее всего, готовили «плацдарм для последующих осложнений». У него не было причин безоговорочно доверять Максиму и его товарищам.

Мало того что именно по их вине Норманн оказался в негостеприимном четырнадцатом веке, так и встретили его, мягко говоря, недружелюбно. Конфликт с «хранителями портала» быстро перерос в вооруженное противостояние, в результате которого попаданцы ушли на противоположный берег Ладожского озера. Ну а далее череда событий повела Норманна по неведомым дорогам непонятной жизни. Вместо домика, где по планам предполагалось переждать время до следующего открытия портала, построили замок, а рядом вырос город. Скромное желание собрать отряд для противодействия различным разбойничьим шайкам закончилось созданием настоящего войска. Торговый поход в Персию превратился в набег на степняков, а стремление постоять за Русь-матушку переросло в настоящую войну с соседями. Литовского князя Гедимина можно было понять: он подослал убийц, стремясь отомстить за разорение своих земель. А чего добивались хранители портала? Они явно поставили перед собой какую-то неведомую цель.

— Когда я смогу заняться подготовкой похода на Норчепинг? — скрывая недоверие, спросил Норманн.

— Хоть завтра, — безразлично ответил Максим, — если хочется подраться самому, то потерпи с месяцок.

— Какие могут быть осложнения? Ну, там всякие внутренние кровотечения, воспаления или еще что-то?

— Никаких, и вообще, нечего тут валяться, вставай!

— Как — вставай? — растерялся Норманн. — Человек только из-под ножа, и сразу вставай!

— Не было никакого ножа! Мы расширили рану, вытащили стрелу, сделали дезинфекцию, затем стянули мышцы.

— А мои внутренности? Ты их не оперировал?

— Тебе очень хочется остаться с одним легким? — заинтересованно спросил Максим.

— У меня все так скверно? — Настроение Норманна стремительно понизилось до отметки «очень плохое».

— Что ты крутишь? Сказано же ясно, у тебя все нормально, через неделю сможешь прыгать, только не высоко.

— Человека насквозь проткнули палкой, а ты это называешь — нормально!

— Сам виноват! Нечего было по лесу разгуливать, словно по городскому парку! Стрела прошла в сантиметре от сердца!

Побледнев и закусив губу, Норманн прислушался к биению собственного сердца, затем нервно спросил:

— Ты мне кардиограмму сделаешь?

— Вставай и пошли в процедурный кабинет! Кардиограмму ему! Я кузнечного дела не знаю — и не лезу с дурацкими советами, ты медицины не знаешь — так будь добр выполнять мои указания.

— Я к открытию портала буду здоров или нет? — решился Норманн задать главный вопрос.

— По большому счету ты сможешь бегать через две недели. Только не напрягайся, легкое полностью восстановится месяца через три.

Норманн осторожно сполз с койки, с минуту постоял, оценивая свои ощущения, затем коротенькими шажками засеменил за Максимом. Все происходило как-то неправильно: час назад он умирал со стрелой в груди, а сейчас ему говорили, что все нормально, только в футбол нельзя играть. Вот и процедурная, он чуть ли не бегом бросился к стулу и с явным облегчением сел.

— Голова закружилась? — встревоженно спросил Максим. — Переливание крови я сделать не смогу, да и потеря у тебя незначительная.

— Да нет, никаких головокружений нет, я себя как-то неправильно чувствую.

— Сиди спокойно, я сейчас сниму бинт, и ты посмотришь на рану.

— Зачем! Не трогай мою рану! — Норманн протестующе схватился за грудь. — Она совсем свежая!

Максим, не слушая возражений, быстренько снял наложенную поперек груди повязку и протянул зеркало:

— Полюбуйся на себя.

Норманн ожидал увидеть у себя на груди все что угодно, только не крошечную зеленовато-желтую лепешку.

— Что это? Я думал, ты мне грудь вместе с ребрами вскрыл.

— Дурное дело нехитрое, — улыбнулся Максим, — только в нем нет смысла. Я тебе сразу объяснил: мы расширили рану и осторожно извлекли инородное тело под названием стрела.

— Лепешку зачем приклеили? — Норманн осторожно потрогал пальцем непонятную субстанцию.

— Рану посыпали порошком корня аир, затем заклеили сосновой смолой с толченой крапивой.

— У тебя кончились нормальные лекарства, да? Или для меня жалко?

— Антибиотики тебе вкололи и продолжим колоть еще неделю, — пояснил Максим. — К вытяжкам из лечебных трав советую относиться с доверием, в большинстве случаев они намного действеннее продукции нефтехимического синтеза.

Норманн попытался возразить, но Максим бесцеремонно воткнул ему в рот трубку ингалятора и приказал дышать спокойно. Немного понаблюдав за игрой пузырьков нехитрого устройства, более похожего на кальян, приступил к лекции на тему: «Как надо правильно выздоравливать».

Норманн недолго любовался веселыми догонялками пузырьков в желтоватой жидкости, затем его заинтересовали заполняющие колбу струйки пара. Постепенно мысли сползли на воспоминания о минувшем инциденте с засадой литвинов. Его, несомненно, долго выслеживали и могли убить с двухсотпроцентной вероятностью. Спасибо безымянному барбосу, который почуял угрозу и бросился на врага с отвагой и самопожертвованием — он спас ему жизнь.

— Достаточно, вставай и топай в люльку! — приказал Максим. — Утром осмотр с уколом, и перебирайся к себе.

— Сколько у Гедимина сыновей? — спросил Норманн.

— Задумал отомстить страшной местью? Пустая затея, сейчас к смерти детей относятся без стенаний и надрыва.

— Даже если теряют всех наследников?

— В Литве лествичное право, у Гедимина более дюжины жен и одиннадцать сыновей. Детишки и без твоего вмешательства друг дружку перебьют.

— Я должен отомстить врагу, который пытался меня убить!

— Отомсти, — спокойно ответил Максим, — а сейчас сиди смирно, я наложу защитную повязку.

— Какой у литовцев самый важный бог?

— Без понятия, если ты имеешь в виду Гедимина и его сыновей, то все они крещеные.

— Ты знаешь святого по имени Гедимин? — ехидно спросил Норманн.

— Литовский князь с сыновьями бесчисленное количество раз переходили из православия в католичество и обратно, а каждое крещение подразумевает новое имя. Историки для удобства вместо имен оставили нам клички.

— Что же придумать? Где у Гедимина родовое имение?

— Он из рода Ольшанских, родовое имение в городке Ошмяны, — сдерживая улыбку, ответил Максим.

— Не вижу в этом ничего смешного.

— Гедимин князь новой руки, активно расширяет свои земли и строит там укрепленные замки.

— Что значит «князь новой руки»? — переспросил Норманн.

— За ним нет известного и знатного рода, он сам себя создает, как и ты сейчас поступаешь.

— Я не травлю соседей, не обманываю церковь, не беру у Тевтонского ордена денег под лживые обещания! — возмутился Норманн.

— Каждый поступает как умеет, — развел руками Максим. — Ты грабишь всех подряд.

— Я? Всех подряд? Между прочим, я нападаю только на врагов Руси!

— Ну да, только бедолаги до сих пор не знают, что они враги твоей родины.

— Кончай дискуссию, замешанную на идеологии вредительского пацифизма. Ты можешь насильно вправить мозги?

— Не соизволит ли ваша светлость пояснить свой вопрос?

— Не паясничай, меня интересует возможности твоего гипнотранса.

— Желаешь отловить Гедимина и переделать его в своего лучшего друга или, может быть, раба? Увы, нереально, да и противозаконно.

— Убивать можно, а корректировать сознание нельзя? Или ваша демократия передемократизировалась?

— Основной постулат демократии базируется на неприкосновенности личности человека, — назидательно ответил Максим.

— Другими словами, обманывать можно, а заставлять поступать честно нельзя? — съехидничал Норманн.

— Отрабатываешь на мне уроки логики и риторики? В принципе ты можешь убить Гедимина и вырезать его сыновей.

— С чего вдруг столь щедрое разрешение?

— Его экспансия закончена, вскоре он погибнет, а наследники достаточно быстро поубивают друг дружку или сбегут в Москву.

— Хочешь сказать, что Гедимин русский? — удивился Норманн.

— Сейчас нет такого понятия, от Оки до Балтийского моря простираются земли славов.

— Вообще-то это Русь, — не согласился Норманн.

— Персидские торговцы оставили много путевых заметок, так вот, с восьмого века от Каспия до Оки простиралась территория под названием Артания, а дальше на запад — Славия.

— Можешь сослаться на письменные источники?

— Легко, тебе распечатать копии с дневников ибн Фадлана или Ал-Джанхани?

— Заодно обучишь персидскому языку. Кстати, в заметках названы города?

— Ты знаешь, эта часть почти полностью утеряна, остались описания двух городов, Ладоги и Озерска.

— Давай вернемся к главному — ко мне подослали убийц! Я обязан достойно ответить! — серьезно сказал Норманн.

— Понимаю, — вздохнул Максим. — Ошмяны рядом с Минском, который сейчас называется Менск.

— Кого из сыновей можно отловить и «перевоспитать»?

— Самый младший и любимый — некий Ольгерд. Он трижды менял веру, вместе с крещением и перекрещением менялись имена. Сейчас обитает в приграничной крепостице.

— Можно ли поточнее? — Норманн провел ладонью по новой повязке и начал одеваться.

— Спроси у своих родственников. По историческим сведениям, Ольгерд женился на дочери витебского князя и получил удел рядом с Полоцким княжеством. После смерти тестя зятек силой захватил Витебск, убил прямых наследников, а жену отправил в монастырь.

Для четырнадцатого века подобный поворот событий был в порядке вещей. От Гибралтара до Балтийского моря правители разного уровня убивали своих соседей, друзей и родственников. Через пару десятков лет в Дании установится реальная королевская власть, а вместе с ней по Скандинавии покатится беспредел братоубийства.

Утром, прежде чем встать с кровати, Норманн долго прислушивался к своим внутренним ощущениям. Как ни странно, в груди не было никакой боли, если не считать давешнего неприятного чувства, порожденного посторонним вмешательством.

— Доброго утра, Андрей Федорович! — Монах, выполняющий роль сиделки, вкатил в палату столик с тазиком и ковшиком теплой воды.

— Завтрак здесь или спустимся вниз? — поинтересовался Норманн.

— Сейчас принесу топленого молочка с аквитанским сыром, а дальше — как лекарь скажет. — Монах аккуратно расправил уголки полотенца и быстренько вышел из палаты.

В процедурном кабинете князя поджидала толпа монахов-студиозов, которые сначала по очереди осмотрели заштопанную рану, затем с помощью слуховой трубочки долго вслушивались в работу поврежденного легкого. После прихода Максима начался консилиум, на котором вынесли единодушный вердикт: «Князь Андрей Федорович в постельном режиме не нуждается и может топать на все четыре стороны». Понятное дело, сказали не столь грубо, но примерно так. Причем никто не удосужился спросить сам объект о его самочувствии. Норманн недовольно посопел, покосился на горе-врачей и вернулся в палату, где его уже поджидали слуги с одеждой. Что же, коли так, нельзя показывать свою слабость, иначе пойдут всякие слухи. Он сделал несколько шагов по коридору в сторону своих комнат, но вовремя спохватился и позвал слугу.

— Хорст, сбегай к постельничему, принеси золота, я пошел в церковь.

Нельзя забывать о правилах этого мира! В двадцать первом веке удачу или поражение принято отмечать водкой, а в четырнадцатом веке по любому поводу шли в церковь. Обойди он храм стороной, обязательно пойдет нехороший шепоток, мол, нечистый помог избежать смерти. Виданное ли дело — один с малым плотницким топором побил полдюжины воинов, вооруженных луками и мечами! Норманн вышел на площадь и прогулочным шагом направился к храму Покрова Богородицы. Надо отдать должное мастерству Антонио, он не только сумел построить за два года великолепный собор, но и создал настоящий архитектурный ансамбль. Княжеский терем с палатами и казармами дополняли основную доминанту крепости и подчеркивали изящные, стремящиеся к небу линии.

— Здоровья тебе, Андрей Федорович! — Из сторожки дежурного взвода примчался сержант лучников из полка Антанаса Тутника. — Сходи к воротам, ободри людей ласковым словом да бодрым видом.

— Много собралось? — с тревогой в голосе спросил Норманн. Ему совсем не хотелось встречаться с толпой.

— Примерно с полсотни, после работы еще подойдут. Вчера до тысячи стояло, требовали выдать на расправу литвинов.

От самосуда, как и от стихийных сборищ, больше вреда, чем пользы. Толпа легко распаляется, после чего возможны самые непредсказуемые последствия. В данной конкретной ситуации достаточно обвинить в недосмотре княжескую сотню, и вмиг побьют ни в чем не повинных парней.

— Здравствуйте, люди добрые! — Выйдя за ворота, Норманн громко приветствовал собравшуюся толпу. — Спасибо за заботу, вражья стрела пробила мне грудь, но большого вреда не нанесла.

Народ радостно загалдел, в ответ послышались разноголосые пожелания здоровья. Несколько женщин решительно пробились вперед со своими лекарственными отварами, мазями и настойками. Норманн не стал отказываться. Принимая горшочки чудодейственных мазей на основе медвежьего жира или из тюленьей печенки, он кланялся и благодарил, обещая непременно их использовать для скорейшего выздоровления. Настырная бабулька принесла корзинку сушеных трав и, вцепившись в руку, долго объясняла, что и как заваривать или настаивать, какое средство пить, а что прикладывать к ране. Честно говоря, бабулины пояснения в одно ухо влетали, а в другое вылетали, но он терпеливо выслушал монолог, затем расцеловал травницу. Подобное действие подняло у народа градус настроения, одна из женщин громко выкрикнула:

— Князь! Ты бы и меня расцеловал да к груди прижал! Глядишь, и рана скорее заживет!

— Разве я против! — поддержал шутку Норманн. — Иди сюда, обнимемся да расцелуемся!

Толпа рассмеялась и быстро вытолкнула к князю мгновенно покрасневшую женщину. Нарочито театральные объятия завершились неожиданно крепким и горячим поцелуем.

— Ай да хорош у нас князь! — воскликнула женщина. — Жаль, что сосватан! — и юркнула в толпу.

Еще раз поблагодарив собравшийся народ, Норманн развернулся к стоящему у ворот столику, куда складывал горшочки и туески с мазями и снадобьями. Подарки надо было прилюдно собрать и отнести во дворец, чтобы дарители не обиделись. Все достанется Максиму, он умный, пусть и разбирается, как в дальнейшем применять принесенные средства народного лечения. Вот тут-то Норманн и увидел причину, по которой у ворот собрались люди. На столике выставили трофеи, найденные после вчерашней стычки, с окровавленной стрелой в качестве главного экспоната. Снова проделки профессора — кроме него никто не додумался бы создать подобную экспозицию. Вот сломанные стрелы, которые Норманн по наитию сбил в полете, вот еще одна со смятым наконечником, она ударилась в топор. Чуть в сторонке развешаны кольчуги, три со следами ударов топора и четвертая с вырванным из бока куском, рядом на земле — трофейные луки и мечи.