Читаем Черные деньги онлайн бесплатно

О Теннисном клубе я знал много лет, но никогда там не был. Его корты и бунгало, его плавательный бассейн, домики и павильоны раскинулись вокруг бухточки у Тихого океана в нескольких милях к югу от границы административного округа Лос-Анджелеса. И сам тот факт, что я запарковал свой «форд» на асфальтовой стоянке около теннисных кортов, приподнял меня в собственных глазах, смягчил чувство ущербности, оттого что я не принадлежу к клану зажиточных людей.

Хорошо вышколенная дама, восседающая за приемной стойкой главного здания, сказала мне, что Питер Джемисон находится, вероятно, в буфете. Я обошел вокруг пятидесятиметрового плавательного бассейна, с трех сторон окруженного домиками для переодевания. С четвертой стороны сквозь проволочную изгородь сверкало море, подобное живой голубой рыбе, попавшей в сети. Несколько купальщиков лежали безжизненно на песке, будто желтое око солнца их полностью загипнотизировало.

Когда я увидел своего предполагаемого клиента на залитом солнечным светом дворике около буфета, то инстинктивно понял, что это он и есть. Он был похож на денежный мешок, находящийся на расстоянии трех поколений от источника своих богатств. Хотя он не мог быть намного старше своих двадцати, его лицо было одутловато и носило отпечаток какой-то вины. Под отлично скроенным костюмом он уже носил плотный слой жира как легко пробиваемую броню. У него было какое-то подобие мягких карих глаз, страдающих близорукостью.

Когда я подошел к его столику, он поспешно вскочил, едва не опрокинув свой стакан с двойным виски.

— Вы, вероятно, мистер Арчер?

Я подтвердил его предположение.

— Я рад вас видеть. — Он дал мне потрогать свою большую бесформенную руку. — Разрешите предложить вам что-нибудь. По понедельникам на ланч у нас подают тушеную солонину с овощами.

— Благодарю, я уже обедал перед выездом из Лос-Анджелеса. Не откажусь от чашечки кофе.

Он ушел и принес мне кофе. Под развесистым фиговым деревом, закрывавшим одну стену дворика, пара местных зябликов выясняла семейные дела. Самец, с пятном красных перышек на грудке, вскоре улетел по своим делам. Я видел, как он пересек голубой квадрат обрамленного ветвями неба и затем исчез.

— Сегодня прекрасный день, — сказал я Питеру Джемисону. — Кофе также хорош.

— Да, здесь умеют варить кофе. — Он с мрачным видом сделал глоток виски и внезапно произнес:

— Вы можете вернуть мне ее?

— Я не смогу заставить вашу девушку вернуться, если она этого не захочет. Я уже сказал вам об этом по телефону.

— Я знаю, я неправильно сформулировал. Даже если принять во внимание, что она не вернется ко мне, мы еще можем убедить ее, чтобы она не разрушала собственную жизнь. — Он уперся руками в стол и наклонился ко мне, пытаясь убедить меня принять участие в святом деле. — Мы не можем допустить, чтобы она вышла замуж за этого человека. И я говорю это не из ревности. Если она даже не будет моей, я хочу защитить ее.

— От другого человека?

— Я говорю серьезно, мистер Арчер. Этого человека, по-видимому, разыскивает полиция. Он выдает себя за француза. Ни больше, ни меньше как за французского аристократа. Но никто точно не знает, кто он на самом деле и откуда появился. Он, возможно, даже не принадлежит к белой расе.

— Почему вы так решили?

— У него такая темная кожа. А Джинни такая светленькая. Мне неприятно видеть ее рядом с ним.

— Но ее это не беспокоит!

— Нет. Она, конечно, не знает того, что знаю я о нем. Он находится в розыске, возможно, он даже преступник.

— Откуда вам это известно?

— От одного детектива. Он застал меня однажды врасплох — я хочу сказать, что я следил за домом Мартеля вчера вечером: хотел посмотреть, не поехала ли Джинни к нему домой.

— Вы регулярно следите за домом Мартеля?

— Только в течение последних дней. Я не знал, вернулись ли они домой после субботы и воскресенья.

— Она провела уик-энд вместе с ним?

Он печально кивнул головой:

— Перед отъездом Джинни вернула мне обручальное кольцо. Она сказала, что оно ей больше не нужно. Впрочем, теперь мне тоже.

Он порылся в кармане и достал кольцо, будто оно было подтверждением ее слов. Это и было так, в некотором роде. Бриллианты, вправленные в платиновое кольцо, стоили, вероятно, несколько тысяч долларов. То обстоятельство, что она возвратила его, явно свидетельствовало о серьезности ее намерений в отношении Мартеля.

— И что сказал вам тот человек?

Питер, казалось, не слышал меня. Он был полностью поглощен кольцом.

Он вертел его в пальцах, и бриллианты сверкали светом, отраженным от неба. Он держал его так, будто их холодный огонь жег ему руку.

— Что же сказал детектив о Мартеле?

— По сути дела, он ничего конкретно не сказал. Он спросил, что я делаю здесь в своем автомобиле, и я сказал ему, что жду Мартеля. Он хотел знать, откуда тот появился, как долго он находится в Монтевисте и откуда у него деньги...

— У Мартеля есть деньги?

— Похоже, что есть. Он бросается ими. Но, как я и сказал этому человеку, я не знаю, откуда у Мартеля деньги и откуда он сам. Затем он начал задавать мне вопросы о Джинни. Он, вероятно, видел ее с Мартелем. Я отказался говорить с ним о Джинни, и на этом наш разговор закончился.

— Это был местный детектив?

— Я не знаю. Он показал мне какой-то значок, но я не разглядел его в темноте. Он совершенно неожиданно сел в машину рядом со мной и начал что-то быстро говорить. У него очень быстрая речь.

— Опишите мне его. Он молодой или старый?

— Ему около тридцати пяти лет. Одет был в твидовый пиджак и светло-серую шляпу, надвинутую на глаза. Примерно моих размеров. Я ростом пять футов десять дюймов, но не такой плотный. Я не рассмотрел его лица, но его голос мне не понравился. Поначалу я подумал, что это какой-нибудь забулдыга, намеревающийся обобрать меня.

— У него был пистолет?

— Может, и был, но я его не видел. Когда кончил меня расспрашивать, он сказал, что я могу продолжать свой путь. Тогда я и решил нанять своего собственного детектива.

В его тоне сквозило высокомерие, и я понял, что он привык покупать не только вещи, но и людей. Впрочем, парень несколько отличался от тех богачей, которых я знал. Он понял, что сказал бестактность, и извинился:

— Прошу прощения, я не хотел, чтобы это так прозвучало.

— С этим все в порядке. Вы не понимаете, что единственное, что вы можете сделать, — это нанять меня. Что за девушка Джинни?

Вопрос заставил его на минутку задуматься. Кольцо все еще лежало на столе, и его карие глаза были прикованы к нему. Я слышал звон посуды, доносившийся со стороны закусочной, и обрывки разговоров, в которые вплеталось веселое щебетание зябликов. — Она красивая девушка, — произнес он с отрешенным видом, — и она действительно сплошная невинность. Как бы не от мира сего, но и очень умная девушка. Она сама не понимает, что делает. Я попытался показать ей, в какую яму она может угодить, выходя замуж за человека, о котором в действительности никто ничего не знает. Но она и слышать ничего не хочет. Говорит, что намерена за него выйти замуж, что бы я о нем ни говорил ей.

— Она сказала почему?

— Он напоминает ей ее отца. Это одна причина.

— А Мартель — старый человек?

— Я не знаю его возраста. Но, по крайней мере, я бы дал ему лет тридцать, и не больше.

— Ее, возможно, привлекают деньги?

— В таком случае она могла бы выйти замуж за меня, фактически мы должны были пожениться в следующем месяце. А я не беден. — С осторожностью богатого человека он добавил:

— Мы не Рокфеллеры, но и не бедняки.

— Отлично. Я беру сто долларов в день, помимо других расходов. — Не слишком ли много?

— Не думаю. По сути дела, этого едва хватает на приличную жизнь. Я не работаю с утра до ночи, и мне нужно содержать свою контору.

— Понятно.

— Я возьму с вас аванс — триста долларов. По своему опыту знаю, что с очень богатых людей труднее всего получить деньги, когда дело сделано. Он скривился, услышав мои слова, но не возразил.

— Я выпишу вам чек, — произнес он, засунув руку во внутренний карман. — Прежде всего скажите мне, чего вы ожидаете от меня за ваши деньги.

— Я хочу, чтобы вы выяснили, кто такой Мартель, откуда он появился, откуда у него деньги. И почему он остановился прежде всего здесь, в Монтевисте. Если узнаю что-нибудь о нем, я уверен, что смогу заставить Джинни прислушаться к голосу разума.

— И выйти за вас замуж?

— И не выйти замуж за него. Это все, чего я хочу добиться. Я не думаю, что она выйдет замуж за меня.

Но он бережно засунул кольцо в часовой кармашек своих брюк. Затем выписал мне чек на триста долларов в Национальном банке «Пасифик Пойнт».

Я вынул свою маленькую записную книжку.

— Как полное имя Джинни?

— Вирджиния Фэблон. Она живет со своей матерью, Мариэттой. Миссис Рой Фэблон. Их дом рядом с нашим на улице Лаурель.

Он дал мне оба адреса.

— Пожелает ли миссис Фэблон поговорить со мной?

— Не вижу, почему бы нет. Она мать Джинни, и она заинтересована в том, чтобы с Джинни было все в порядке.

— А как миссис Фэблон относится к Мартелю?

— Я с ней не говорил об этом. Мне кажется, он ей нравится, как, впрочем, и всем другим.

— Что можете сказать о ее отце?

— Его больше нет.

— Что вы имеете в виду, Питер?

Вопрос его несколько озадачил. Он засуетился и, не глядя мне в глаза, произнес:

— Мистер Фэблон умер.

— Недавно?

— Шесть или семь лет назад. Джинни все еще не может оправиться. Она его безумно любила.

— Вы ее знали тогда?

— Я знал ее всю жизнь. Я полюбил ее, когда мне было одиннадцать лет.

— Как давно это случилось?

— Уже прошло тринадцать лет. Я понимаю, это несчастливая цифра, — добавил он таким тоном, будто был в этом виноват.

— Сколько Джинни лет?

— Двадцать четыре. Мы ровесники. Но она выглядит моложе, а я старше.

Я задал ему несколько вопросов и о другом человеке.

Фрэнсис Мартель сам сидел за рулем своего «бентли», когда прибыл в Монтевисту около двух месяцев назад в дождливый мартовский день и поселился в доме Бегшоу, который он снял с полной меблировкой у вдовы генерала Бегшоу. Старая миссис Бегшоу ввела его, очевидно, в Теннисный клуб. Мартель редко появлялся там, а когда появлялся, то уединялся в своей кабине на втором этаже. Самым неприятным было то, что Джинни тоже уединялась вместе с ним в этой кабине.

— Она даже ушла из колледжа, — сказал Питер, — для того, чтобы все время быть с ним.

— А в какой колледж она ходила?

— В Государственную школу Монтевисты. Она завершала курс французского языка. Вирджиния всегда увлекалась французским языком и литературой. Но она бросила все так вот запросто, в один день.

Он попытался щелкнуть пальцами, но щелчка не получилось.

— Может быть, она хотела иметь более солидную опору?

— Вы имеете в виду, что ей нравится то, что он выдает себя за француза?

— Откуда вам известно, что он не француз на самом деле?

— Я чувствую фальшь, когда встречаюсь с ней, этой фальшью, — ответил Питер.

— Но Джинни этого не чувствует.

— Он ее словно загипнотизировал. У них не нормальные здоровые отношения. Тут все перепуталось и с ее отцом, и с тем, что он был наполовину француз. Она целиком отдалась этим занятиям французским и литературой в том году, когда умер отец, а сейчас она просто больна этим. — Я не совсем понимаю.

— Я знаю, что выражаюсь не очень ясно. Но меня она очень беспокоит. Я слишком много ем, я даже перестал взвешиваться. Я, должно быть, вешу двести футов, даже больше.

Он нежно погладил свой живот.

— Надо побольше двигаться.

Он с недоумением посмотрел на меня:

— Прошу прощения?

— Ходите на берег и побольше бегайте.

— Я не могу, я слишком подавлен.

Громко хлюпая, он допил свой стакан.

— Вы займетесь этим делом немедленно, мистер Арчер, не так ли?

Монтевиста — это жилой район, соседствующий с морской гаванью на Тихоокеанском побережье. Там находится небольшой торговый центр, который получил название «Деревенская площадь». Владельцы этих, сработанных под деревенские, лавочек и магазинчиков, выдают себя за деревенских простаков, наподобие того, как жители Версаля в Париже изображают из себя крестьян.

Я получил наличные по чеку Питера в местном отделении Национального банка на Тихоокеанском мысе. Процедура требовала санкции управляющего по имени Мак-Минн, остроглазого молодого человека в консервативном сером костюме. Он сообщил, что знает семью Джемисонов очень хорошо. Старший из Джемисонов состоял даже в Совете директоров банка.

Мак-Минн с явным удовольствием сообщил об этом факте. Для него деньги обладали некоей духовной силой, которую можно осязать, даже просто разговаривая о людях, их имеющих. Я продлил испытываемое им удовольствие от беседы, спросив, как добраться до дома Бегшоу.

— Вы вернетесь назад к подножию гор. Впрочем, вам нужна карта.

Он поискал на дне ящика своей конторки и достал карту, на которой сделал несколько пометок.

— Я полагаю, вам известно, что генерал Бегшоу умер.

— Сожалею слышать об этом.

— Для нас это была существенная потеря. Он всегда пользовался нашими услугами. Миссис Бегшоу, конечно, осталась с нами. Если вам нужна миссис Бегшоу, то она живет теперь в одном из коттеджей в Теннисном клубе. Дом она сдала человеку по имени Мартель.

— Вы его знаете?

— Я видел его. Он пользуется услугами нашего банка в городском отделении.

Мак-Минн бросил на меня быстрый подозрительный взгляд.

— Вы знакомы с мистером Мартелем?

— Нет еще.

Я направился обратно к подножию гор. Склоны были все еще покрыты свежей зеленью, бурно разросшейся от прошедших дождей. Белые и пурпурные цветы на ветвях источали аромат жасмина.

Остановив машину возле почтового ящика дома Бегшоу, я осмотрелся — внизу блестела гладь океана, повисшего на линии горизонта как неимоверно голубое выстиранное белье. Мне пришлось подняться наверх, и я почувствовал разницу в температуре воздуха, будто я приблизился к полуденному солнцу. Дом стоял одиноко в начале лощины в нескольких сотнях футов над дорогой. Он выглядел снизу крошечным, как птичье гнездышко. Задняя дорога вела к нему от того места, где я запарковался.

Машина, с убирающимся верхом, гремящая коробкой передач, ползла вверх со стороны города. Она миновала меня — старый черный «кадиллак» — и остановилась.

Водитель выбрался из нее и подошел ко мне. Это был среднего роста мужчина в шерстяном пиджаке и хорошей серой шляпе, надетой набекрень. Он двигался с какой-то наигранной агрессивностью. Я не сомневался, что это и был тот самый «детектив» Питера, но для меня он не выглядел детективом. Вокруг него витал какой-то дух непрерывных неудач — будто он сам источал его.

Я вынул свою записную книжку и на его глазах демонстративно записал номер его «кадиллака». Это был калифорнийский номер.

— Что вы записываете?

— Поэму.

Он просунул руку через открытое окно за моей записной книжкой.

— Дайте взглянуть, — потребовал он резким голосом. Глаза его беспокойно бегали.

— Я никогда не показываю незаконченных работ.