Читаем Черная книга колдуна онлайн бесплатно

Было жарко. Ярко светило солнце. С моря дул легкий бриз, но не приносил облегчения. Люди, одетые в цветные хитоны и туники, лежали и восседали на покрывалах, разложенных на песке, перед кирпичами из глины и гладко отшлифованными дощечками из природных камней с нацарапанными на них буквами. И водили по ним иглами. У некоторых иглы были из металла, а многие из тех, кто занимался непонятно чем, выстругивали тут же из дерева, продевая в ушко пряди сплетенных волос или крученые нити. И смеялись, иной раз выдавливая из себя непристойные речи. Были и такие, кто вел себя, будто решал непростую задачу…

Но, по всему, люди к занятию относились серьезно. Они не замечали его, не обращая внимания, когда он проходил мимо, недовольно бросали взгляд в его сторону. И как будто разговаривали с невидимым собеседником, точно он был где-то рядом.

Кирилл никогда не видел такого скопления народа, который всем скопом пора отправить в психушку. Он застыл в изумлении, наблюдая за тем, как взрослые разговаривают сами с собой, словно бы читая. Их занятие казалось ему совершеннейшим безумием. Странно, речь, несомненно, была чужой, но он понимал ее…

— Ты думаешь, он стоит за спиной? — мужчина задумчиво прислушивался к себе, замерев с поднятым пальцем у лба.

— … — и никакого ответа Кирилл не услышал, но заметил, что игла, которую мужчина держал в правой руке, прошла по кругу, едва уловимо останавливаясь на некоторых буквах.

Мужчина читал вслух:

— Человек… на об-ла-ке…

— Царь! — сам же воскликнул он.

Взрослый мужчина с солидной бородой, выглядевший лет на сорок, почесал нос, прищурившись одним глазом, снова прислушиваясь к себе. Полуприкрыл глаза. И вдруг уронил голову и резко встряхнул, избавляясь от сонливости. Недовольно поморщился — и внезапно улыбнулся, просияв.

— А-а, вот и голова заболела! Я нашел! Нашел!

— Оп-ре-де-ли ха-рак-тер бо-ли… — продиктовал ему невидимый собеседник.

— Не проходит, — пожаловался мужчина виновато.

Кирилл совершенно не понял, что делает человек, он остановился, засмотревшись, когда тот вернулся к своему занятию.

— Мальчик, ты с кем? Ты чей? — услышав голос за спиной, Кирилл вздрогнул и оглянулся. К нему шел юноша его возраста, лет шестнадцати, в синем хитоне, поддерживая полы и опираясь на посох. Глаза его были до того пронзительными и ясным, что казалось, будто он видит его насквозь. Черные волосы кудрями рассыпались по загорелым плечам, движения его крепкого тела были уверенные и мягкие. Перед тем, как подойти к Кириллу, он остановился перед мужчиной, выслушав его. Долго смотрел, потом бросил одно лишь слово:

— Разверни, — и перешел к другому человеку, присаживаясь рядом на корточки.

Самоуверенность юноши, да еще за таким глупым занятием, в какой-то степени позабавила Кирилла. Он не привык, чтобы взрослых учил юноша человек его лет. Выглядело довольно нелепо. Но к своему удивлению, заметил, что мнение взрослых юношу совершенно не интересует, а они, напротив, внимали ему сосредоточено. Лицо Кирилла непроизвольно вытянулось. Похоже, юноша был тут за главного.

— А ты почему не достаешь богоугодную жертву? — он словно бы вспомнил про него, обратившись с вопросом. — Тогда зачем ты пришел?

— ?!? — обескураженный Кирилл пожал плечами, совершенно растерявшись.

Молодой человек нахмурился.

— Так, я не понял… Ты уже слышишь Бога? Нет? Если есть вопросы или сомнения…

— Бога? — глупо переспросил Кирилл, закосив в его сторону.

— Как же ты станешь магом, если не научишься управлять своим собственным пространством? — в свою очередь немного смешался молодой человек. — Ты не попадешь в обитель Ра, — уверенно заявил он. — Твои демоны порубят тебе прежде. Ты даже не услышишь заданного Богами вопроса, если демоны тьмы выйдут впереди тебя.

— Я? Магом? — Кирилл опешил, бросив взгляд в сторону хохочущих мужчин. — Я… нет, я…

— Да, магом, — с удивлением окинул его взглядом юноша. — А что тебя удивляет? Ты, наверное, новенький? — пожав плечами, спросил он миролюбиво. — Что-то я раньше тебя не видел, — и вдруг он как-то странно вскинулся, оглядев Кирилла с ног до головы с неменьшим удивлением, с которым Кирилл рассматривал его. — И одет ты странно… — задумчиво пробормотал он, размышляя сам с собой. — Сандалии… песок набивается и застревает. А штаны? Скорпион заползет, будешь бить себя руками? И рубашка не пропускает воздуха, не защищая от солнца…

Он на пару мгновений ушел в себя, прислушиваясь, словно разговаривал с невидимым собеседником, который витал вокруг. Он даже повел бровями, и приоткрыл рот, издав едва слышное «О-о!» Взгляд его какое-то время оставался неподвижный, глядевший перед собой в пространство.

— А ты кто? — потрясенно спросил Кирилл.

— Я?.. Мецаах. Жрец и священник. Я хороший учитель, — юноша подбросил деревянный посох. — Смотри!

Кирилл вздрогнул, боясь пошевелиться, побледнев от испуга — посох упал на землю, обратившись в змею. Змея приподнялась, раскачиваясь из стороны в сторону, нацеливаясь на него. Но юноша улыбнулся, подставляя ей руку, после чего встряхнул, и змея снова стала посохом.

Завороженный Кирилл с изумлением уставился на парня.

Не каждый день такое увидишь!

— А-а… — промычал Кирилл неопределенно, озадаченно почесав висок, перевел взгляд на толпу, испытывая необъяснимое чувство борьбы между тем что увидел, и тем, во что верил.

Юноша слегка наклонил голову, поманив за собой приветливой улыбкой, неторопливо побрел между рядами, позволив пристроился сбоку.

— Учатся, — кивнул он.

— Чему? — искренне удивился Кирилл.

— Чувствовать боль, радость, слушать голоса во тьме, видеть и понимать Око Ра. Чтобы человек стал чистым, мертвые должны уйти.

— Но… — Кирилл вдруг спохватился: — Какие мертвые?!

Юноша повернулся с насмешкой, постучал себя по лбу.

— Здесь. Твои родители, твои друзья и враги. Ты должен вспомнить все, что прошло мимо твоего сознания и пережить заново, раскрыв тайный смысл каждого явления. Найти всех, кто притаился во тьме и ранит. И тебя, и твою душу. Ты умоешься, когда достанешь из своего пространства брошенные человеком семена. Из этих семян из земли поднимаются демоны. Сыны Человеческие, великаны и боги, но мертвые боги.

— Вызывать мертвых грех! — покачал головой Кирилл. — За это вас и проклянут потом! «Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых»

— А нести на себе мертвых, разве не грех?! — удивленно приподнял бровь юноша, смерив Кирилла насмешливым взглядом. — Мертвые не ищут справедливости, не слышат, не видят живых, не отпускают, пока не стряхнут их прах. Вот, брат твой… Кажется, его зовут Александр? — он прищурился, изучая Кирилла. И снова показалось, что он заглянул в сердце.

— Да, но… — Кирилл растерялся, с подозрением взглянув на юноше. Имя Александра он знать не мог, если только не был телепатом.

— Люди заставили его уснуть и зарыли в темнице, — Мецаах сложил перед собой руки, сцепив пальцы. Посох, украшенный головой зверя, теперь опирался на его плечо. — Он с ними до сего дня. Мертвые тени блуждают рядом, и он уже не помнит ни о тебе, ни о матери. Он жив, но мертв. Идет вслед мертвых, ибо не видит и не слышит их — и душа его горит в огне. Грех стать тенью, которая убьет человека — их называют вызывателями мертвых. Грех опираться на мертвых — им не ведом путь живых, они не знают, они ворожат и гадают. Нельзя обращаться к колдунам, чтобы не умертвили тебя и твою душу, населив землю мертвецами, — он усмехнулся с превосходством. — А увидеть мертвеца и побить его — богоугодное дело!

— А как ты узнал имя Саши? — подозрительно спросил Кирилл.

На мгновение ему показалось, что юноша, испытующе вглядываясь в его лицо, чего-то испугался. Он помрачнел, прикусив губу. И словно бы закрылся посохом, крепко сжав его побелевшими пальцами, поставив его между собой и Кириллом.

— Мальчик, ты пришел из будущего?! — юноша нахмурился еще больше. — Я… рад… Рад, что умру прежде, чем твое будущее наступит, — с придыханием выдавил он.

— Почему? — обиделся Кирилл.

— Рука твоя исторгает боль, которую только слепой не увидит, — осуждающе покачал головой юноша. — Я думал… Я хотел лечить людей… По крайне мере, мне так казалось, — он встревожено закрыл лоб открытой ладонью, как-то вдруг поникнув. — Но теперь вижу, что не готов… Старшие жрецы предупреждали меня, и Бог говорил то же самое, но я не верил. Ты пугаешь меня, — признался он, отводя Кирилла в сторону от людей. — Как же я… Как же я буду лечить, если боюсь болезни? — спросил он сам себя с мрачным видом, снова обращаясь к невидимому собеседнику. — Я не готов! — юноша покачал расстроено головой. — И тут же поднял глаза на Кирилла: — Наверное, Ра вызвал тебя, чтобы показать мне мою самоуверенность. Услышав Бога, рано считать себя его Сыном.

Голос его прозвучал осуждающе и надсадно, и рвался, как струна. Юноша разволновался.

— Бога? — удивился Кирилл, хмыкнув.

— А разве можно в этом сомневаться, если ты здесь?! Для него нет ничего невозможного! — нетерпеливо воскликнул юноша, протянув руку и проведя ею по груди Кирилла, точно сомневался, что видит живого человека, а не привидение. — Ты далеко… Ты очень далеко!

Кирилл перехватил его руку, останавливая. Когда их руки соприкоснулись, юноша вздрогнул.

— В него можно верить, но доказать пока никто не смог! — бросил он с вызовом, оттолкнув юношу. — У нас это по-другому называется… — он кивнул на людей.

— Ну почему же! — усмехнулся юноша, внезапно улыбнувшись. — Он говорит из пространства, Он — Всевидящее Око. Я не могу показать, Он открывается внутри человека, но если пожелаешь — увидишь! Бог Ра приходит с легионами охраняющих его духов, у которых железные клювы и медные крылья, и все они будут кричать тебе: «Уйди!» Если ты не послушаешь их, Бог Ра пожелает с тобой вести беседу. Смотри, сколько людей посвящают свои руки Господу, разве ты видишь в их лицах хоть каплю сомнения? — Мецаах взмахнул рукой, ладонью обвел людей. — Они учат язык мертвых и учатся отвечать на вопросы Богов. Сегодня они ложат перед Богом жертвы, которые Он дал, чтобы завтра удача сопутствовала им, — он скосил голову и еще раз осмотрел Кирилла снизу вверх. — А может, в твоем времени не соблюдают заповеди?

Кирилл пожал плечами.

— Откуда ты? Из какой страны? Из какого времени? Ни в землях Египта, ни в землях, которые вокруг, нет ни одного человека, который бы не знал, как позвать Ра!

— Охренеть! — пробормотал Кирилл, пытаясь сообразить, как он оказался в прошлом.

— Может, ты читать не умеешь? — юноша придвинулся к Кириллу, протягивая кипарисовую палочку и чернильницу. Соответственно его сану, обращался юноша приветливо. — Расскажи мне! — мягко попросил он.

— Я из России… — начал Кирилл и замолчал, вспомнив, что во времена Ра страны такое не было.

— Россия? Никогда не слышал… — покачал головой юноша. — Может быть, Русь? Так называют северные земли, которые лежат за горами.

— Есть! — упрямо пробормотал Кирилл, расстроившись. — Да, на севере… Там, где зимой идет снег…

— Да, я слышал, что в далеких землях, за морем, где много рек и озер, живут люди, которые считают себя потомками русалки Роси и небесного Бога, которого называют Род. Греки ходили туда и пригласили их, чтобы они учили их грамоте и приношению жертв, — Мецаах начертил на песке посохом круг, вписал в него квадрат, обозначив вершины. — Я думаю, их способ мало чем отличается от нашего. Окропить кровью здесь и здесь… — он ткнул концом посоха в вершины. — А если жертвенное животное не получится взять здесь, — он постучал пальцем по левому виску, — берем отсюда! — довольный собой приложил ладонь к животу. — Не достал первенца, не страшно, можно убить то, что положил Бог.

— Я умею читать, — хмуро буркнул Кирилл, отодвигаясь от юноши, чтобы тот отстал от него. — Мы никого не убиваем, это… это глупо!

— Об убийстве речь не идет… — растерялся юноша, испытывая нетерпение. — Речь о жертвоприношении… Хо! — он вдруг резко шагнул в сторону Кирилла, резко выбросив перед собой руку.

Кирилл испуганно отшатнулся. На какое-то мгновение в глазах его потемнело.

— Вот видишь! — сумрачно взглянул на него юноша. — Ты знал… знаешь, что я не стал бы нападать… Но ты отпрянул в страхе!

— И что? Любой поступил бы так же, — пожал плечами Кирилл, чувствуя в отношении Мецааха враждебность. То, что объяснял юный жрец, было ему совершенно непонятно и раздражало. В его времени была бумага, автоматические ручки, автомобили, бытовая техника, которая Мецааху и не снилась. Может, он умел обратить посох в змею, но немногим это пригодилось бы в том мире, в котором жил Кирилл. — Ты сделал резкое движение в мою сторону. Это же так естественно!

— Нет, я остался бы на месте, — юноша твердо взглянул на Кирилла. — И любой, кто не умирает под демоном. Демон — это та жертва, которой питаются Боги, мертвая тень. Они подобны животным, имеют инстинкт, но не имеют сознания. И во все дни жизни будут поступать, как человек, который их родил. Мы умеем найти, заколоть и сжечь, вы носите на руках, угождаете им — оттого ваш мир поражен страхом, желчью и похотью.

— Надо же! А вы лучше?! — скептически скривился Кирилл, с насмешкой взглянув на юношу.

Юноша ничуть не обиделся, продолжая пристально и молча смотреть на Кирилла, с улыбкой, едва тронувшей его губы. И Кирилл вдруг почувствовал себя чужим, тяжесть поднялась неясной тенью, смазав краски, словно бы закрывая от него часть этого мира. Мир стал размытым, точно сотканный из полуденного марева. Отчего-то заболела голова, но не боль разливалась не внутри его, а снаружи, как будто ее вливали тоненькой струйкой, и она смешивалась в его теле с его информационным полем.

Юноша снова улыбнулся, утвердительно кивнул головой.

— Мы имеем душу — и немногие откажутся от нее! А вы даже не знаете, что душа — это ближний, который носит частицу вашей плоти и защищает ваше пространство со спины. Да, у нас нет многого, о чем ты подумал, но есть многое, чего нет у вас. Всюду на земле я найду друзей, кров и пищу, а ты привязан к одному месту и закрыт — ты чужой! Мы живем в согласии с миром, вы выживаете, боясь даже собственной тени. Мы пьем живую воду, а ваши источники отравлены ядом. Неужели ты думаешь, что все, о чем ты подумал, ждет тебя в Раю? — насмешливо полюбопытствовал юноша. — Там нет ни железных коней, ни железных птиц, ни рук, которыми мог бы что-то взять, ни ног, на которые мог бы встать. Там только мысль, а ваши мысли таковы, что вы станете ужасом для себя самих.